Перед глазами предстала женщина лет тридцати. На ней была залатанная темно-синяя куртка из грубой ткани, волосы всклокочены, а лицо выглядело изможденным.
Боже мой, если подсчитать, то этому телу сейчас всего двадцать восемь. В будущем многие в этом возрасте выглядят как юные девушки, а тут… да ей и тридцать восемь дашь — поверят.
Она с недоверием приблизилась к зеркалу, внимательно разглядывая свое отражение.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что, хотя лицо худое, темное, а кожа покрыта сеточкой мелких морщин, черты лица сами по себе весьма правильные.
Главными виновниками того, что она выглядит старше, помимо смуглости и сухости кожи, были едва заметные вертикальные морщинки между бровей, появившиеся от привычки постоянно хмуриться.
Если все это исправить, то бабушка в молодости была настоящей красавицей!
Сейчас она смотрела на свое лицо в зеркале.
Изначально оно выражало вечную скорбь, но теперь, когда внутри оказался другой человек, глаза больше не бегали, а светились решимостью, и от всей фигуры исходила жизненная энергия.
Вспомнив, что до перерождения ей самой было двадцать шесть — почти столько же, сколько этому телу сейчас, — она содрогнулась. Разница была как между поколениями! Нет, так дело не пойдет.
Она не позволит этому красивому лицу так рано увянуть.
Хорошо, что в Пространстве есть уходовая косметика. Нужно заняться собой: если кожа темная — поможет защита от солнца и отбеливание, если есть морщинки — увлажнение. С межбровной складкой еще проще: она не будет хмуриться, а в сочетании с уходом морщинки скоро разгладятся.
Она хочет привести себя в порядок не только ради себя, но и ради детей.
В конце концов, молодая и красивая мама придает детям уверенности в себе.
Когда она сама училась в школе, то завидовала одноклассникам, к которым приходили молодые и красивые мамы. Все мечтали о таких родителях.
К тому же, личный пример — лучший учитель. Если она приведет себя в порядок, станет выглядеть лучше, то и дети будут брать с нее пример и станут увереннее в себе.
Умывшись водой из Пространства, она нанесла увлажняющий крем, купленный еще в прошлой жизни.
Глядя на полные запасов закрома, Ли Шии почувствовала прилив надежды на будущее.
Мысленно произнеся команду выйти, она вернулась в обветшалый старый дом.
Трое детей спали крепким сном, даже не подозревая, что она куда-то отлучалась.
Ли Шии легла в постель. Мысли о содержимом Пространства мгновенно облегчили груз на душе, и вскоре она погрузилась в глубокий сон.
Ку-ка-ре-ку!
С криком петуха вся семья начала подниматься. На завтрак снова была пшенная каша, в которую добавили немного батата — от него исходил приятный сладковатый аромат.
К каше подали тарелку соленых овощей. Глядя на скудный завтрак, Ли Шии немного расстроилась.
Хотя в Пространстве полно еды, она не знает, как ее достать: не может же она внезапно выложить на стол то, чего в доме отродясь не было.
Кроме как взять немного пшена и батата, чтобы восполнить запасы, она ничего не могла придумать.
Однако, несмотря на ее недовольство, дети ели кашу с огромным аппетитом.
Видя, как они радуются, Ли Шии и сама проголодалась. Вскоре завтрак был окончен.
— Старшая сестра, я иду на работу, присмотри за младшими.
Сказав это, она поспешно присоединилась к толпе односельчан, направлявшихся на поля.
Ли Шии вовсе не хотела идти на работу — всем известно, как тяжело трудиться под палящим солнцем, но пока не появилось другого выхода, ей приходилось подчиняться.
К тому же, она здесь недавно и должна держаться вместе с остальными, иначе даже не найдет свое место на поле.
Когда они пришли на участок, бригадир, как обычно, произнес короткую ободряющую речь и объявил начало работ.
Сегодня женщины должны были пропалывать кукурузу, а мужчины вместе с бригадиром отправились пахать землю на склоне.
Было около семи утра, но солнце уже вовсю припекало.
Из-за вчерашней выходки, когда даже самая свирепая женщина в бригаде, Ма Чжаоди, не смогла с ней справиться, все осознали: Ли Шии, которая всегда была тише воды, ниже травы, обладает невероятной боевой мощью. В одночасье она стала одной из тех, кого лучше не задирать.
Почти все женщины держались от нее подальше, боясь, что она снова сорвется. В конце концов, многие из них не раз сплетничали о ней за спиной — кто знает, не решит ли она свести счеты?
Поэтому рядом с ней работали лишь немногие, среди них была и председатель женсовета Ван Гуйхуа — жена бригадира.
Солнце висело высоко в небе, выжигая землю.
Ли Шии раз за разом с силой вонзала мотыгу в землю.
Не прошло и много времени, как ее руки налились свинцовой тяжестью, словно из них выкачали все силы.
Чтобы не обгореть, она надела бамбуковую шляпу. Но даже под ней голова казалась раскаленной, а крупные капли пота, словно жемчужины с порванной нити, стекали по лбу и щекам.
Жара была невыносимой, но именно монотонный физический труд изматывал больше всего.
От долгого стояния в согнутом положении поясница начала ныть и отекать.
Листья кукурузы то и дело лезли за шиворот, отчего шея нестерпимо чесалась. Иногда острые края листьев царапали лицо, и от резкой боли она невольно хмурилась.
Она была уставшей, разгоряченной, все тело зудело, и про себя она уже вовсю ругалась.
Раньше она считала себя выносливым человеком, но, испытав на себе сельский труд, поняла, что все ее прежние невзгоды по сравнению с этим — сущий пустяк.
Всего один день работы — и у нее уже появилось желание все бросить.
Но, вспомнив, что ее бабушка и мама всю жизнь так тяжело трудились, она стиснула зубы и продолжила работу, превозмогая боль.
В эту эпоху ценятся упорство и трудолюбие, а она здесь новенькая и не хочет, чтобы ее считали лентяйкой с плохим отношением к делу.
Фэн Цуйлань, заметив, что Ли Шии, которая раньше всегда крутилась рядом, сегодня держится от нее поодаль, разозлилась.
Она несколько раз выразительно посмотрела на Ли Шии, призывая подойти, но та, даже если Фэн Цуйлань глаза вывихнет, продолжала стоять на месте, не двигаясь.
Фэн Цуйлань была в ярости и уже прокляла Ли Шии с ног до головы.
Ах ты, неблагодарная! Смеешь игнорировать меня? Ну, погоди, я тебе еще устрою.
Ее глаза хитро блеснули, и в голове созрел план.
Она нарочито громко спросила, делая вид, что ей очень интересно:
— Сестра Шии, вчерашнее пшено пошло на кашу? Вкусно было?
Сказав это, она искоса взглянула на Ли Шии, ожидая реакции.
Ли Шии лишь равнодушно закатила глаза, не желая отвечать.
Фэн Цуйлань закипела, но внешне сдержалась. Она резко повернулась к женщине, стоявшей неподалеку, и с улыбкой крикнула:
— Тетушка Ланьхуа, сестра Шии такая почтительная, наверняка вчера прислала вам пшенной каши?
Женщиной, которую назвали тетушкой Ланьхуа, была свекровь Ли Шии — Сюй Ланьхуа.
Так уж вышло, что несколько дней назад она уезжала в город навестить дочь и новорожденного внука, поэтому ничего не знала о вчерашних событиях.
Услышав слова Фэн Цуйлань, Сюй Ланьхуа вскинула брови и разразилась потоком брани:
— Ах ты, Ли Шии! У тебя есть пшено, а ты сама его лопаешь и не несешь свекрам? Ты, проклятая звезда, извела моего сына, как у тебя вообще горло не пересохло эту кашу есть!
Она ругалась и одновременно шла к Ли Шии, явно намереваясь пустить в ход кулаки. Фэн Цуйлань, довольная тем, что ее провокация сработала, отошла в сторону, предвкушая зрелище.
Ли Шии холодно усмехнулась: эта Фэн Цуйлань неисправима, вечно лезет не в свое дело.
Она подняла взгляд и увидела, что ее свекровь уже засучила рукава. У всех в это время были изможденные лица, но у этой женщины щеки были набиты жиром, скулы выпирали, а вид был настолько склочный, что она напоминала злую тыкву из одной игры из будущего.
Сюй Ланьхуа собиралась ударить первой, и по ее уверенным движениям было ясно, что раньше она не раз издевалась над невесткой.
Но прежней Ли Шии больше нет. Теперь внутри другой человек, и если свекровь думает, что сможет ее запугать — пусть даже не надеется!
Она прекратила работу и воткнула мотыгу в землю.
Опершись на нее обеими руками, она насмешливо произнесла:
— Матушка, пищу можно есть любую, а вот языком молоть что попало не стоит. Что значит — я извела вашего сына?
— Сейчас новая эпоха, а ваши слова — чистой воды суеверия. Это опасно! Думаю, вам стоит отправиться в Революционный комитет на перевоспитание.
Сюй Ланьхуа покраснела от ярости, ее глаза округлились, а на лбу вздулись вены.
Она замахнулась правой рукой, намереваясь с молниеносной скоростью влепить Ли Шии пощечину.
Однако та оказалась проворнее: Ли Шии подняла черенок мотыги и твердо заблокировала удар.
Раздался глухой стук — рука Сюй Ланьхуа со всей силы врезалась в твердое дерево.
Для нее это было все равно что ударить рукой по камню. Мгновенно пронзила острая боль.
Окружающие дружно ахнули. Даже со стороны было больно смотреть, что уж говорить о самой Сюй Ланьхуа.
Острая боль волной разлилась по всему телу. Она согнулась пополам, схватившись за ушибленную руку, и издала пронзительный вопль.
Ли Шии стояла рядом, холодно наблюдая за этой сценой, и ее губы слегка дрогнули в презрительной усмешке.
— Напоминаю: сейчас не старое общество, где свекровь могла измываться над невесткой. Все равны. Попробуйте еще раз меня тронуть?
— Хотите показать свою власть свекрови? Похоже, вы решили возрождать феодальные порядки. Нет, я обязательно спрошу у товарищей из Революционного комитета, есть ли кому управиться с теми, кто разводит суеверия и феодализм.
— Ты… ты… ты… — Сюй Ланьхуа, придавленная обвинениями Ли Шии, не могла вымолвить ни слова, словно язык прилип к гортани.
Рука нестерпимо ныла, но она не смела больше ругаться: вид у Ли Шии был такой, будто она не шутит и действительно готова отправиться в Революционный комитет.