Цзя Лэй вместе с мамой Нюню принёс только что купленные рис, овощи, мясо и приправы обратно в жилой квартал и сразу увидел огромную толпу людей, столпившуюся перед его новым домом. Саньни же преподнесла ему настоящий сюрприз.
— Саньни, ты знаешь, за счёт чего южане переживают зиму? — спросил Цзя Лэй, глядя на то самое «легендарное» сооружение перед собой.
— За счёт чего? Откуда мне знать, я же не южанка, — не задумываясь ответила она.
— Южане переживают зиму за счёт праведного духа! — с пафосом произнес Цзя Лэй, словно этот самый праведный дух у него действительно имелся.
— А ты знаешь, за счёт чего зиму переживают северяне? — в свою очередь спросил он.
— Это я знаю, за счёт кана! Ну как, моя идея ведь неплоха? — возбужденно указала Саньни на только что сложенные в комнате теплую стену и кан. Она также велела рабочим выложить печь, на которой стоял большой котел, а печник посредине встроил чугунную решетку, похожную на те, что закрывают ливневые стоки у дороги, переоборудовав печь под использование угольных брикетов.
— И правда неплохо! — изо всех сил напрягая лицо, сказал Цзя Лэй. Иначе было нельзя! В душе он ликовал так сильно, что ему хотелось покататься по земле, чтобы выразить свою радость.
— Здесь всем хорошо, только вот ужасно холодно! Разве не говорили, что на юге не холодно? Когда я приехала сюда пару дней назад, то так замерзала, что не могла уснуть, и только благодаря тому, что теснилась с мамой, становилось немного теплей. Тогда я думала, что всё равно пробуду здесь всего пару дней и как-нибудь потерплю, но я и подумать не могла, что останусь в Шанхае и никуда не уеду, — сказала Саньни. Вчера она расспрашивала бабушку Чжоу и выяснила, что в Шанхае нет центрального отопления, и зимой тут максимум тепло одеваются да ставят в комнате крошечную жаровню, чтобы хоть как-то согреться.
— Скажи, на улице так холодно, температура уже ушла в минус, а в домах у шанхайцев нет ни отопления, ни кана, как же они переживают зиму? — спросила Саньни. Цзя Лэй покачал головой — он и сам этого не знал.
— Только что, пока они выкладывали стену, я подумала: раз уж сейчас под рукой есть и цемент, и песок, и желтая глина, и кирпичи, пусть они заодно сложат и кан, и теплую стену. Ты же знаешь, вчера, когда Чжао Цзюань перегородила нам проход и требовала, чтобы мы съезжали как можно скорее, я страшно злилась! Но сегодня я уже не сержусь! Я даже должна сказать ей спасибо, иначе не смогла бы так рано переселиться в теплую комнату. Многоквартирные дома — это, конечно, удобно, но слишком холодно. Как же хорошо жить в одноэтажном доме! В одноэтажном доме можно сложить кан! — самодовольно заявила Саньни.
Цзя Лэй изо всех сил закивал. Он считал, что Саньни абсолютно права! В те несколько дней, что прошли с момента его перерождения, он сам продрог до мозга костей и переносил холода куда хуже Саньни! По крайней мере, Саньни могла греться вместе с двоюродной бабушкой, в то время как он был вынужден лишь дрожать от холода, спрятавшись под одеялом.
Зимой 2017 года в интернете свирепствовала самая ожесточенная битва мемов: зима на юге против зимы на севере.
Пока ты дрожишь в лучах южного солнца, я наслаждаюсь весенним теплом в северной стуже.
И Цзя Лэй завидовал даже им, ведь у него не было даже простейшего артефакта для обогрева из будущих времен — электрического одеяла.
— Всё! Теплая стена и кан готовы, пусть немного постоят, пока ветер подсушит кладку, а потом можно будет развести огонь и немного прогреть их! Правда, в вашем доме не хватает дымохода, так что, как пообедаем, я отведу вас на пункт приема металлолома, докупите пару секций старых железных труб и установите, — сказал мужчина средних лет лет тридцати с лишним, с ног до головы испачканный глиной.
— Дядя Хан, я пойду наберу вам воды руки помыть! — бросил ему Цзя Лэй, подхватил с земли пустой таз и вприпрыжку побежал к общественной колонке, находившейся метрах в шестидесяти-семидесяти от дома. Гость есть гость! К тому же человек столько всего сделал для них, нужно обязательно оказать ему хороший прием.
Цзя Лэй вернулся, неся полный таз воды, половину отлил в умывальник, а остальное оставил на потом. До общественного водоема отсюда было слишком далеко, ходить туда каждый раз — сплошная мука, так что лучше набрать побольше за один раз, чтобы сэкономить пару лишних ходок. Неудивительно, что Фэйфэй согласилась обменять большую квартиру на маленькую! Туалет, конечно, близко — всего в сорока метрах, но ведь это туалет!
Дядя Хан посмотрел на тщедушное телосложение парня и не стал пользоваться набранной им водой. Вместо этого он позвал троих мужиков, с которыми вместе работал, и они гурьбой отправились к общественному водному крану умываться. В конце концов, все они были работягами, им не обязательно было умываться непременно горячей водой. Каждый из них окатил себя не меньше четырех раз, прежде чем смыл всю грязь.
Цзя Лэй с помощниками как раз суетились, расставляя одолженный у соседа складской стол и раскладывая на нем только что приготовленную еду. Прежнее общежитие Цзя Айгодо было настолько крошечным, что там даже не нашлось места для стола, и раньше отец и сын ели за единственным письменным в комнате. Саньни поставила на стол последнее блюдо — суп из помидоров с яйцом, и трапеза была полностью готова. Было уже полвторого дня, и все давно успели проголодаться.
Цзя Лэй вынес таз с чайными яйцами, глянул на еду на столе и тут же вернулся обратно в кухню. До чего же неловко! Из четырех блюд три оказались из яиц: жареный лук с яйцом, суп из помидоров с яйцом, мусюйжоу и кисло-сладкая пекинская капуста с мясом, а в довершение ко всему — чайные яйца в его собственных руках. Из этого набора можно было смело устраивать яичный пир. Но что поделать, если в их доме больше всего было именно яиц — к тому же бесплатных, присланных различными организациями в знак поддержки. Бабушка Чжоу и остальные женщины старались готовить еду из яиц, чтобы помочь ему сэкономить.
Цзя Лэй подбежал к углу, где складировались подарки, порылся там, достал банку тушенки и отнес на кухню, велев Саньни нарезать ее и вынести на стол, чтобы получилось положенных четыре блюда и один суп. Однако глядя на сваренные чайные яйца, Цзя Лэй снова озадачился. В обед все перебивали аппетит именно чайными яйцами, и нельзя же было снова потчевать ими гостей.
К счастью, яиц в кастрюле оставалось еще полным-полно, и Цзя Лэй просто выловил их в большой таз, а затем разложил по новеньким полиэтиленовым пакетам, положив каждому по штуке с собой, чтобы те забрали их домой. В те времена яйца были ценным товаром, и от них никто бы не отказался — старики и дети дома уплетали их за обе щеки.
Даже с учетом тех, кто помогал готовить, наводил порядок и одалживал вещи, на дне таза осталось еще штук семь-восемь. Цзя Лэй без долгих раздумий отдал их детворе из соседних домов, которая уже давно крутилась рядом, пуская слюнки.
— Да как же так! Одно чайное яйцо стоит целых пять мао, оставь-ка их лучше себе на еду! — опомнившись, тут же замахала руками мать одного из ребятишек.
— Домашние вареные, разве они сравнятся с теми, что на продажу делают! И трат на них почти никаких, ничего страшного.
Сказав это, Цзя Лэй силой сунул яйца ребенку в руку.
— Ваши ведь куда вкуснее тех, что продают у вокзала! Там используют какой-то старый чай, да и на вкус они лишь чуть соленые, а у вас — настоящие пряные, тут и сычуаньский перец, и бадьян, да еще и сахар добавлен, я же видела, как вы их готовили, — сказала соседка. В те времена шанхайцы обычно готовили еду на улице, пользуясь угольными печурками.
— Правда вкуснее, чем на продажу? И чем же лучше? — спросил Цзя Лэй.
Женщина смущенно кашлянула: сама-то она их не пробовала и толком объяснить не могла. Тогда Цзя Лэй просто сунул ей еще одно яйцо, чтобы она сама оценила.
Впрочем, и без дегустации было понятно, что чайные яйца в доме Цзя Лэя намного превосходят те, что продавали на вокзале. В те годы на вокзале, кроме чайных листьев, в воду бросали разве что соль — мало кто раскошеливался даже на кусочек имбиря. Поставив пустой таз обратно на кухню, Цзя Лэй повеселел: наконец-то у него появился способ пристроить почти три сотни яиц, накопившихся в доме, иначе они с Саньни не осилили бы их и к самому лету.
За обедом Цзя Лэй ел только два блюда — лук с яйцом и суп с помидорами, не забывая о том, что он все еще соблюдает траур по Цзя Айго и должен придерживаться вегетарианской диеты.
***
— Дядя Хан, а откуда вы умеете строить кан? — спросил Цзя Лэй, устроившись в кузове одолженного грузового велорикши.
— Разве ты не знал? Это же мое старое ремесло. Мы с твоим отцом из одного призыва демобилизованных солдат, я раньше служил в инженерных войсках — и мосты строил, и дороги прокладывал, и дома возводил, так что сложить кан для меня — сущий пустяк! — ответил дядя Хан, крутя педали.
Вскоре оба прибыли на место — к пункту приема металлолома! Глядя на обветшалый дворик с полуразрушенными воротами, Цзя Лэй почувствовал, как в груди поднимается волна жгучего азарта. Это же была одна из обязательных точек для каждого попаданца.
Обычно главный герой заявлялся туда, тратил самую малость грошей и обретал бесчисленные артефакты, тайные руководства (по боевым искусствам, медицине, культивации или древним рецептам — в зависимости от жанра новеллы) или антиквариат. После этого герой мгновенно срывал свой первый куш, вливал донат, словно заправский игрок с реальными деньгами, и ступал на сияющую золотом дорогу избиения врагов, унижения противников, мести, ведения бизнеса, обольщения красавиц, прокачки и заколачивания денег!