Глава 5

Глава 11. Откуда столько денег?

У Сююин услышала звук, подняла голову и бросила взгляд на порог. Увидев, что Е Юньфэй, отсутствовавший дома уже полмесяца, вернулся, она инстинктивно улыбнулась и откликнулась: — Заходи скорее в дом, отдохни немного.

Но разве Е Юньфэй думал о том, чтобы идти в дом отдыхать? Он резко повернулся и окинул взглядом наглую и заносчивую Чжан Цайфэн, в его сердце тут же закралось предположение: Чжан Цайфэн, скорее всего, снова пришла требовать долг.

Заметив свинину в руках Е Юньфэя, Чжан Цайфэн во весь голос принялась голосить: — Я же говорю! Их семейка открыто пытается замять долг и не возвращать его! У них, оказывается, есть деньги на мясо, а на уплату долга — нет!

Сначала деревенские еще считали У Сююин немного жалкой и из уважения к приличиям не говорили слишком уж жестоких слов. Но в этот момент, после слов Чжан Цайфэн, они все сильнее убеждались в том, что та права. Семья У Сююин явно не хотела отдавать деньги, рассчитывая просто замять долг. — Сююин, а мы-то тебе так верили… — Именно! Совесть совсем потеряла, что ли? — Возвращай деньги немедленно! — наперебой закричали люди, не проявляя ни капли вежливости.

Все эти слова долетели до ушей Е Юньфэя. Не обращая внимания на У Сююин, он обвел толпу взглядом и произнес чуть холодноватым тоном: — Если нужны деньги — приходите вечером, заберете сами.

Брать в долг и возвращать его — дело само собой разумеющееся. Однако то, что эта толпа, прекрасно зная положение их семьи, вместе с Чжан Цайфэн так ожесточенно наседала на них с требованиями, его порядком разозлило. К тому же домашними делами всегда заведовала У Сююин, и точную сумму долгов он не знал. Поэтому он собирался расспросить обо всем мать, а вечером полностью закрыть все задолженности. — Зачем еще вечером? Раз есть деньги, так отдавай прямо сейчас! — фыркнула Чжан Цайфэн, глядя на Е Юньфэя. Она явилась сюда с твердым намерением не уходить без денег. — А есть вообще разница между сейчас и вечером? — Вот именно, возвращай деньги! — поддакивала толпа.

Видя напор окружающих, Е Юньфэй помрачнел, и его голос прозвучал уже без всякой любезности: — Всё, что нужно было сказать, я сказал. Приходите вечером за деньгами, ни единой монеты с вас не убудет. — А что касается текущего момента — хоть на голове стойте, а не получите и половины гроша.

Стоило Е Юньфэю произнести эти слова, как толпа на мгновение умолкла — люди растерялись и не знали, что ответить. Вспомнив, как дерзко ответил Е Юньфэй, Чжан Цайфэн исполнилась ярости. Переглянувшись с остальными, она криво усмехнулась и бросила: — Раз уж Юньфэй так говорит, давайте пока разойдемся, а вечером придем все вместе за деньгами.

По правде говоря, если бы У Сююин уперлась и заявляла, что денег нет, поделать с ней прямо сейчас она бы ничего не смогла. Даже если бы та не хотела отступаться, односельчане необязательно стали бы поднимать шум вместе с ней. Но раз уж Е Юньфэй бросил такой вызов, ситуация выглядела совершенно иначе. Если к назначенному сроку У Сююин не раздобудет денег, ей и слова говорить не придется — односельчане сами этого так не оставят.

Услышав слова Чжан Цайфэн, люди немного подумали и, в конце концов, больше ничего не говоря, один за другим повернули по домам. Глядя на торжествующую улыбку Чжан Цайфэн и удаляющиеся спины соседей, У Сююин заволновалась еще сильнее. Она торопливо подошла к сыну и с кислым выражением лица запричитала: — Ах ты паршивец, на что ты только рассчитываешь? Откуда у нашей семьи столько денег, чтобы всем долги раздавать?

Денег от продажи кроликов вместе с отложенной суммой на учебу вполне хватило бы, чтобы рассчитаться с долгом семьи Чжан Цайфэн. Но вернуть вообще все долги сельчанам было совершенно немыслимо.

Е Юньфэй понимал, о чем тревожится мать. Не колеблясь ни секунды, он тут же достал три тысячи юаней и протянул ей со словами: — Мам, возьми пока эти три тысячи. Если на погашение всех долгов не хватит, я потом еще добавлю.

Увидев деньги, которые протягивал сын, У Сююин застыла от крайнего изумления. На какое-то время она даже лишилась дара речи, просто не веря, что Е Юньфэй способен в мгновение ока вытащить такую сумму. В следующее мгновение в ее голове мелькнула смелая догадка: Уж не занялся ли Е Юньфэй за последнее время какими-то темными делами?

— Откуда у тебя столько денег? — Говори правду, матушке, ты случайно не сотворил чего-нибудь незаконного? — с предельно серьезным выражением лица допытывалась У Сююин, сверля сына подозрительным взглядом. Даже когда отец Е Юньфэя был жив, их семья за целый год не могла накопить и тысячи юаней. А тут Е Юньфэй разом выложил три тысячи — она никак не могла поверить, что это происходит наяву.

Столкнувшись с допросом матери, Е Юньфэй внутренне немного растерялся. Он поднял руку, почесал затылок и, горько усмехнувшись, попытался отговориться: — Тут такое дело…

Он рассказал матери, что последнее время работал подмастерьем в одной из городских ремонтных мастерских. Хозяин лавки заметил, что он сообразительный и усердный парень, к тому же планировал открывать филиал в Шэньчжэне. Слово за слово, они пришли к соглашению, что в свободное от учебы в университете время он будет подрабатывать в этой мастерской. А эти три тысячи юаней — зарплата, которую хозяин выдал ему авансом.

— Правда? — с недоверием переспросила У Сююин. — Конечно, правда, — с абсолютно честным видом кивнул Е Юньфэй.

Хотя Е Юньфэй говорил именно так, У Сююин все еще сомневалась, правда ли всё это. Но из-за глубокого доверия к сыну она в конце концов решила больше не расспрашивать. — Мам, отнеси мясо на кухню, нарежь, а я пойду соберу немного хвороста, — сказав это, Е Юньфэй занес полиэтиленовый пакет в спальню, а затем вышел на улицу.

В деревне образца 1991 года рисоварки и газовые плиты еще не получили широкого распространения, готовили в основном на глиняных печах, поэтому дрова порой бывали нарасхват.

Глядя в спину уходящему сыну, У Сююин поймала себя на странном ощущении: ей казалось, будто ее мальчик, съездив куда-то, словно заново родился и невероятно повзрослел. Побыв пару мгновений в растерянности, У Сююин унесла свинину на кухню и, не теряя времени ни секунды, взяла бамбуковую корзину и направилась к огороду за домом. Она подумала выкопать пару белых редисок и приготовить для детей тушеное мясо с редисом.

Узнав, что Е Юньфэй вернулся, второй сын Е Юньху вместе с двумя младшими сестричками прибежал домой вприпрыжку. — Брат! — в один голос крикнули Е Юньху и Е Юнься. — Брат-э! — писклявым голосом добавила четырехлетняя Е Юньфан.

Глядя на брата и сестер, Е Юньфэй испытывал в душе смесь чувств, которую невозможно было описать словами. В прошлой жизни из-за бедности в семье все его младшие братья и сестры были вынуждены бросить учебу на полпути. — Подождите меня минутку, — бросил он и с охапкой хвороста вошел на кухню.

Выйдя из кухни, Е Юньфэй быстро зашел в комнату и вышел оттуда с полиэтиленовым пакетом в руках. Он запустил руку внутрь, зачеркнул целую пригоршню молочных конфет «Белый кролик» и стал по очереди раздавать их младшим.

Получив угощение, Е Юньху изумленно вытаращил глаза и, повернувшись к брату, спросил: — Брат, откуда конфеты? Ему исполнилось тринадцать лет, и положение дел в семье он кое-как понимал. Только на самый Новый год У Сююин баловала их сладостями. — Купил, — коротко ответил Е Юньфэй.

Восьмилетняя Е Юнься не стала дожидаться расспросов брата — она тут же разорвала фантик и запихнула конфету в рот. — Очень вкусно! — Брат-э! — четырехлетняя Е Юньфан подбежала к Е Юньфэю, чмокнула губами и, состроив обиженную мордашку, забормотала что-то невнятное.

Е Юньфэй мгновенно все понял: Е Юньфан попыталась провернуть всё так же ловко, как старшие, но в результате застыла на месте — обертка от конфеты так и осталась невскрытой. Он с безмолвным вздохом покачал головой, горько усмехнулся и утешил малышку: — Иди сюда, брат поможет.

Говоря это, Е Юньфэй уже развернул фантик и положил молочную конфету в рот Е Юньфан.

***

Глава 12. Возвращать в последнюю очередь тоже не поздно

После ужина, когда сумерки еще не до конца окутали землю, Чжан Цайфэн явилась вместе с несколькими соседями. Заметив это, Е Юньфэй не стал ничего объяснять, сунул Е Юньху с десяток конфет «Белый кролик» и велел ему погулять с младшими сестрами на улице. Он намеренно выпроваживал брата и сестер, чтобы они не застали неприятных воспоминаний.

Е Юньху кое-что понимал, но расспрашивать не стал. Тихо кивнув, он увел девочек из дома.

Как только дети ушли, аура вокруг Е Юньфэя мгновенно изменилась. Переглянувшись с У Сююин, он произнес: — Мам, отдай им деньги. — Угу, — кивнула У Сююин и достала из кармана платок, в который были завернуты купюры.

Увидев толстую пачку денег в руках У Сююин, Чжан Цайфэн остолбенела и на миг подумала, что у нее галлюцинации. Прикинув на глаз, она поняла: в руках У Сююин было никак не меньше тысячи с лишним юаней.

Однако, даже испытав шок, Чжан Цайфэн не удержалась от едких шпилек и презрительно фыркнула: — И надо же, не знала я, что у вашей семейки водятся деньжата!

Она искренне не понимала, откуда У Сююин смогла вдруг достать столько денег. Лица людей, пришедших вместе с Чжан Цайфэн, тоже выражали нескрываемое изумление. Они в упор уставились на пачку купюр и не могли вымолвить ни слова.

Как раз в тот момент, когда У Сююин отсчитала восемьдесят юаней и собралась вернуть их Чжан Цайфэн, Е Юньфэй внезапно протянул руку и выхватил деньги. У Сююин опешила и, повернувшись к сыну, озабоченно спросила: — В чем дело? — Сначала вернем деньги остальным, а долг тетушки отдадим в самую последнюю очередь, — небрежно бросил Е Юньфэй. — Ах ты щенок паршивый, нарочно со мной воюешь, да? — лицо Чжан Цайфэн исказилось, и она выдала ругательство, в упор глядя на парня. — Слова выбирай, — холодно парировал Е Юньфэй. — Мы ведь не отказываемся платить. Просто отдадим после того, как рассчитаемся с остальными — разве в этом есть какая-то проблема?

Долг-то он вернет, но в отличие от мягкотелой матери, терпеть выходки Чжан Цайфэн он не собирался. Немного подумав, он решил заставить эту женщину подождать. — Ты… — Цайфэн, чего ты кипятишься? — Верно, люди же не отказываются возвращать долг.

Стоявшие рядом соседи наперебой обрвали Чжан Цайфэн. Раньше они поддерживали ее и устраивали шум лишь потому, что боялись, будто У Сююин решит не возвращать деньги. Теперь же, когда та была готова расплатиться, они естественным образом встали на ее сторону, надеясь оставить о себе хорошее впечатление.

Видя, что все вокруг поддерживают У Сююин, Чжан Цайфэн едва не задохнулась от злости. Чтобы не давать людям повода для сплетен, ей пришлось стиснуть зубы и проглотить обиду.

У Сююин не была дурочкой и сразу уловила замысел сына. Помолчав немного, она заново пересчитала купюры, подняла глаза на женщину позади Чжан Цайфэн и виновато произнесла: — Сестрица, вот здесь тридцать юаней, что мы занимали у вас в позапрошлом месяце.

Увидев протянутые деньги, женщина расплылась в улыбке и принялась лицемерно любезничать: — Сююин, да что ты, к чему это? Подумаешь, тридцать юаней, куда спешить-то?

Не успела она договорить, как ее рука уже цапнула протянутые деньги. Хотя та говорила одно, а думала о другом, на сердце у У Сююин было спокойно. В конце концов, эти люди действительно выручили их семью, когда дали в долг.

Не прошло и десяти минут, как в дом У Сююин пожаловали еще семь-восемь соседей. У Сююин не теряла времени даром: сверяясь с записями в заветной тетрадке, она начала по очереди возвращать долги.

Спустя добрый час от лежавшей перед У Сююин тысячи с лишним почти ничего не осталось. Заметив это, Чжан Цайфэн заволновалась. В упор глядя на соседку, она процедила: — Сююин, вообще-то твоя семья должна нам восемьдесят юаней! У тебя еще остались деньги, чтобы рассчитаться?

Не успела У Сююин ответить, как в дом вошли двое мужчин среднего возраста. Е Юньфэй сразу узнал их — это были его старший дядя У Шуйгэнь и второй дядя У Цзиньгэнь. — Старший дядя, второй дядя!

К этим двоим у Е Юньфэя было самое теплое отношение. Когда его отец тяжело заболел, У Шуйгэнь и У Цзиньгэнь без лишних слов собрали и принесли полторы тысячи юаней. Самое главное — до сих пор они ни разу не приходили требовать возврата долга. Правда, если уж говорить начистоту, их жены были еще теми фуриями. Из-за того, что дяди самовольно одолжили деньги его семье, те закатывали скандалы больше месяца, и угомонить их смогла лишь бабушка. Именно поэтому в прошлой жизни, когда Чжан Цайфэн наседала с требованиями долга, а у него не было денег на учебу, У Сююин даже не смела обратиться к братьям за помощью.

Увидев столько людей в доме, У Шуйгэнь с удивлением посмотрел на сестру и спросил: — Сююин, что тут происходит?

В деревне 1991 года телефоны были разве что в деревенском комитете управления, а у простых людей — почти никогда. Во второй половине дня У Сююин позвонила в сельсовет и попросила братьев заглянуть к ней вечером.

Чжан Цайфэн, разумеется, знала и У Шуйгэня, и У Цзиньгэня, и отлично понимала финансовое положение их семей. У нее в голове тут же возникла догадка: деньги, которыми У Сююин только что расплачивалась, скорее всего, были заняты у ее братьев. — А что тут может происходить? Очевидно, денег на долги не хватило, вот и позвала вас еще занять! — едко бросила Чжан Цайфэн.

Услышав это, оба дяди сразу все поняли и догадались, что собравшиеся здесь люди — это кредиторы. Переглянувшись, они одновременно поморщились от досады и с тревогой в голосе спросили У Сююин: — Сколько еще не хватает?

Они прибежали второпях и принесли с собой совсем немного наличности. Уже стемнело, и если бы пришлось идти домой за деньгами, один только путь туда и обратно занял бы больше часу.

У Сююин поняла, что братья ее не так поняли, и поспешно вынула из кармана пачку, отсчитала полторы тысячи юаней и протянула им со словами: — Старший брат, второй брат, я позвала вас главным образом для того, чтобы вернуть долг.

Увидев протянутые деньги, братья остолбенели. На мгновение им показалось, что они видят сон. Хотя У Сююин редко навещала родительский дом и почти ничего не рассказывала о своей жизни, они примерно представляли себе положение дел в ее семье. Не то что две тысячи — они сомневались, наберется ли у нее хоть двести юаней свободных денег.

Чжан Цайфэн же на секунду потеряла дар речи. С ошарашенным выражением лица она тупо уставилась на пачку в руках У Сююин. Еще минуту назад она была уверена, что у той ни гроша за душой, и она сможет вволю поиздеваться над беднячкой. Но она и в страшном сне не могла представить, что У Сююин, как фокусница, достанет еще две тысячи юаней!

Если прибавить к тем деньгам, что раздали ранее, получалось, что сегодня У Сююин выложила на стол целых три тысячи!

Соседи, которые еще не успели разойтись, разом онемели. Они смотрели на У Сююин так, будто перед ними показывали диковинный заморский фокус. В их головах упорно не укладывалось: с чего вдруг у семьи У Сююин появились такие деньжищи?

В следующую секунду они синхронно повернулись к Е Юньфэю, и в их головах мелькнула дерзкая догадка: Неужели Е Юньфэй, пробывший в отлучке чуть меньше полумесяца, разбогател?

Чем больше они об этом думали, тем более правдоподобным казалось такое объяснение. Иначе с чего бы У Сююин днем так унижаться перед Чжан Цайфэн?

Осознав это, люди исполнились жгучего раскаяния. В конце концов, все они — земляки, и если Е Юньфэй действительно поднялся, они бы наверняка смогли чем-то поживиться. А если из-за того, что они поплелись вслед за Чжан Цайфэн требовать долг, Е Юньфэй затаит на них обиду — они же упустят такую выгоду!

***

Глава 13. Я тоже хочу учиться

Ближе к половине седьмого вечера, не считая Чжан Цайфэн, все присутствовавшие получили от У Сююин свои деньги обратно. Заметив это, Чжан Цайфэн не стала церемониться — она плюхнулась на скамью прямо перед У Сююин и гневно потребовала: — Теперь наша очередь! Когда вернете долг нашей семье?

Кроме нее, деньги получили абсолютно все. По ее мнению, у У Сююин больше не оставалось причин для затягивания выплат. — Сейчас верну и вам, — ответила У Сююин и принялась перебирать оставшиеся на столе купюры.

Однако после нескольких пересчетов выяснилось, что нужной суммы из мелких купюр не набирается — до восьмидесяти юаней не хватало. У Сююин с досадой на лице подняла глаза на Чжан Цайфэн и спросила: — Мелких купюр до восьмидесяти не хватает, у тебя найдется с собой двадцатка?

Е Юньфэй принес ей купюры достоинством по сто юаней, а днем она бегала менять их в ближайший ларек, разменяв около тысячи юаней по мелочи. Но после всех выплат у нее осталось едва ли тридцать юаней мелочью. Поэтому она рассчитывала дать Чжан Цайфэн сто юаневую купюру, чтобы та сама дала ей двадцать юаней сдачи.

Лицо Чжан Цайфэн помрачнело, она презрительно фыркнула и парировала: — Я вообще-то долг пришла забирать, с какой стати у меня с собой будут деньги?

И дело было даже не в том, что у нее не оказалось наличных: даже если бы они были, разменивать двадцать юаней У Сююин она не собиралась. Просто из-за того, что ей пришлось прождать почти два часа, в ней клокотала ярость, и она жаждала воспользоваться моментом, чтобы унизить хозяйку. — Солнце еще не село, сходила бы в ларек, разменяла мелочь, а потом уже возвращала, — злорадно улыбнулась Чжан Цайфэн.

От дома У Сююин до ларька было около семи-восьми сотен метров, а поскольку никакого транспорта в хозяйстве не водилось, на дорогу туда и обратно ушло бы не меньше десяти минут. — Это… — Мам, это дело я беру на себя, — решительно прервал мать Е Юньфэй.

Он не был глупцом и с первого взгляда раскусил замысел Чжан Цайфэн, поэтому отступать ни на шаг не собирался. Он взял со стола стоюаневую купюру, положил перед Чжан Цайфэн и холодно, без тени любезности произнес: — Тетушка, вы ведь так рьяно кричали, требуя вернуть долг? — Теперь мы возвращаем вам деньги, неужели они вам больше не нужны? — Или вы, прикрываясь тем, что наша семья должна вам восемьдесят юаней, просто пришли сюда поизмываться над людьми?

Изначально он не собирался много говорить с Чжан Цайфэн, рассчитывая заставить ее прождать пару часов, чтобы выпустить пар за мать, а потом все же отдать деньги. В конце концов, с этого дня семьи могли жить каждая сама по себе, забыв о таком родственнике, как Чжан Цайфэн. Но он никак не ожидал, что та окажется настолько безнадежной и продолжит пакостить и придираться к У Сююин.

Услышав слова Е Юньфэя, Чжан Цайфэн побагровела от гнева. Ее губы судорожно задергались, глаза в упор уставились на парня, но от злости она не могла выдавить из себя ни слова.

Оставшиеся соседи синхронно одарили Чжан Цайфэн ледяными взглядами. — Цайфэн, тут ты уже неправа. — Сююин же отдает вам деньги, ну трудно что ли сдачи дать двадцатку?