Эти люди и впрямь готовы сожрать тебя живьем и даже косточки не выплюнуть.
Неужели они до сих пор думают, что он всё тот же прежний Чжу Чжэнсян?
Чжу Чжэнсян всю жизнь прожил тихо и безропотно, но он не хотел быть таким во второй жизни. Порой плохие поступки порождаются именно попустительством.
В прошлой жизни эта семейка и впрямь слишком сильно третировала его. Но разве не был его собственный выбор в том, чтобы не сметь даже высказаться и дать отпор?
Поэтому сейчас он должен действовать сам и бороться за своё.
Если он не поступит так, то как он сможет обеспечить жене и детям нормальный дом?
— Старший, хочешь отделиться — выкатывай деньги на содержание!
— Это самые элементарные правила!
— Выделяй минимум три юаня, сам смотри!
— Иначе и думать забудь о разделении семьи, и эти 10 юаней тебе тоже не видать!
Чжу Цзянго сразу же выложил жесткие условия.
В этот момент они во всей красе обнажали свою самую уродливую сторону.
Они наконец перестали твердить о так называемой сыновней почтительности, заговорив о самой практичной выгоде и обнажив свою вампирскую сущность.
Увидев такую сцену, Ян Суин тут же попыталась сгладить углы:
— Отец! Давайте говорить нормально! В нынешние времена нам и три юаня в месяц заработать тяжело, откуда же нам взять три юаня на содержание?
— К тому же, разве второй и третий дают?
— Сколько они дадут, столько и мы!
Ян Суин, разумеется, прекрасно понимала нелепость такой суммы, поэтому она тоже была с этим не согласна.
Теперь ей нужно было выступить единым фронтом с Чжу Чжэнсяном и убедить старших.
Прошлые дела действительно оставили неприятный осадок и заставили их понести убытки, но раз уж они теперь хотели уйти, лучше сделать это относительно мирным путем.
Ян Суин вовсе не желала, чтобы Чжу Чжэнсян портил отношения с её собственной родней.
В любых делах лучше расставаться по-хорошему.
Чжу Чжэнсян же заявил:
— Какая еще родительская забота и воспитание? Что должен был — уже вернул. Вы ведь раньше держали нас за тягловых лошадей, сколько денег вы за эти годы из меня вытянули — сами-то помните?
— Я раньше и впрямь помалкивал, но это не значит, что я ничего не понимал.
— С этого момента я всё равно буду давать немного денег каждый год, но насчет каждого месяца — забудьте. Моя жена права: второй и третий не платят, с какой стати я, старший, обязан?
— Я и так столько отдал этой семье, а что сделали второй и третий?
Чжу Чжэнсян больше не был прежней мягкотелой грушей для битья, потому что он вовсе не был глупцом!
Если уж на то пошло, в прошлой жизни он тоже всё прекрасно понимал, просто был косноязычен и мягок характером, вот им и помыкали.
Пережив такие тяжелые унижения в прошлой жизни, в конце концов он скатился до собирания мусора.
Этот позор навсегда отпечатался в его сердце.
И это научило его тому, как именно нужно относиться к собственной жизни.
Увидев, как тверд и прямолинейен стал Чжу Чжэнсян, третий брат лишился дар речи.
Если рассуждать в рамках их же логики, то раз старший должен платить содержание, третий брат тоже обязан раскошелиться.
Но третий был тем еще лентяем и дармоедом, который вечно не мог удержаться ни на одной работе, — откуда у него могли взяться деньги?
Это невольно поставило третьего и старшего по одну сторону баррикад.
Ведь оба они были сыновьями Чжу Цзянго, и вопрос с содержанием касался каждого из них.
Хуан Ланьпин тоже осознала это:
— А давайте сделаем так: будем платить ежегодно. Семья старшего — 15 юаней в год, семья второго — 10, а семья третьего — 5.
Хуан Ланьпин и впрямь умела считать: умудрилась предложить, чтобы они платили всего 5 юаней!
Чжу Чжэнцзюнь тут же с улыбкой кивнул:
— Очень даже неплохой расклад!
Ему, конечно, казалось, что расклад отличный — в конце концов, из них троих ему пришлось бы выкладывать меньше всего!
Чжу Чжэнсян не хотел вести пустые разговоры:
— У меня всё то же слово! Сколько дает семья третьего, столько дадим и мы!
— Раз третий дает 5 юаней, мы тоже даем 5! Мы все сыновья, нельзя же быть такими предвзятыми!
Чжу Чжэнсян больше не собирался проявлять слепую сыновнюю почтительность, как раньше!
Потому что чем слепее твоя почтительность, тем проще тебе стать ходячей мишенью.
Усвоив этот урок, Чжу Чжэнсян твердо зарубил его на носу.
Услышав это, Чжу Цзянго нахмурился: только сейчас он понял, что семья третьего, которую они так баловали, тоже та еще заноза в заду!
Хотя они и относились к третьему сыну прекрасно и в свое время выдали огромный выкуп за невесту, когда дело дошло до содержания их двоих стариков, семья третьего захотела отделаться жалкой минимальной суммой?
Выходит, они зря души не чаяли в третьем?
Раньше они так благоволили младшему во многом потому, что он рано женился, а за невесту запросили большой выкуп, из-за чего родители понесли серьезные убытки, и они сочувствовали его положению.
Но из-за этого на старшего сына незримо легла огромная доля ответственности.
Большую часть тяжелой работы тащил на себе именно старший.
Вообще-то третий тоже должен был трудиться наравне со всеми, просто родители изначально сделали другой выбор.
Теперь Чжу Цзянго и Ван Чуньли наконец прозрели и увидали истинные намерения младшего сынка.
Ван Чуньли всё отчетливее понимала, что старший, Чжу Чжэнсян, — вот на кого действительно можно положиться. Раньше они так любили третьего, но на деле тот оказался куда менее сыновне-почтительным, чем старший.
Чжу Цзянго взмахнул рукой и с силой хлопнул по столу:
— Хватит тут рассусоливать! Все три семьи — каждый год по 10 юаней с каждой в наш общак.
— Разделу семьи быть!
— Мы согласны на то, чтобы старший отделился!
Дело было решено.
Чжу Чжэнсян наконец добился того, к чему так долго стремился.
В прошлой жизни Чжу Чжэнсяна извели до крайности: он выполнял самую тяжелую работу, получал гроши, а его жена и дети вместе с ним терпели издевательства.
Теперь же оказалось, что разделить семью — это так просто!
Будь он прежним, он бы испугался этого родительского морального шантажа, прикрытого сыновьим долгом, и наверняка отступился бы!
Но на самом деле именно разделение семьи было единственно верным решением.
Потому что только так они смогут обрести собственный настоящий дом, где никто не станет указывать им, как жить, и где не придется переживать, что заработанные деньги утекут чужими руками.
— Ну что ж, разделение семьи состоялось!
— Каждый год я буду выплачивать по 10 юаней, в будущем можем подумать об увеличении суммы, но с этого момента у каждого свой дом и своя отдельная жизнь!
Сказав это, Чжу Чжэнсян, не оглядываясь, потянул за собой Ян Суин.
Он наконец-то покидал место, где прожил больше двадцати лет.
У него будет собственный настоящий дом, настоящая семья, и он обеспечит жене и детям счастливую жизнь.
Прошлому позору больше никогда не повториться!
В этот момент Чжу Чжэнсян чувствовал себя невероятно гордо — словно он обрел истинное искупление и по-настоящему вырос!
— Жена, уходим!
Ян Суин послушно и кротко кивнула в ответ!
Сделав этот шаг вперед, они почувствовали, что наконец обрели настоящую жизнь — ту жизнь, которая принадлежала им одним!
Да и на лице их ребенка, Чжу Доудоу, сияла самая лучезарная улыбка!
Чжу Доудоу тоже натерпелся обид в этом доме!
Всё самое вкусное доставалось Чжу Чжэнчжуну, ему же не перепадало даже объедков, к тому же его вечно во всем обвиняли и в открытую третировали!
Больше он не хотел жить такой жизнью!