Покинув дом Цянь Гуантяня, Чжоу Даминь счастливо улыбнулся.
По воспоминаниям, в это время суток старик Ван должен пасти овец на окраине деревни.
— Дядя Ван, — громко поприветствовал издали старого Вана Чжоу Даминь, широким шагом направляясь к выходу.
Услышав это приветствие, старик Ван явно изумился: этот сорванец вдруг решил сам с ним поздороваться?
Солнце вроде бы на западе не вставало.
Он тут же очень вежливо кивнул и с улыбкой произвел:
— Даминь, опять собрался выпить?
Услышав это, Чжоу Даминь с некоторым стыдом опустил голову.
Поколебавшись пару секунд, он достал юаня и сказал старику Вану:
— Дядя Ван, я хотел бы купить у вас немного козьего молока для жены.
В те времена семьи, державшие в деревне овец, обычно попутно продавали и молоко.
Бутылка из-под пива козьего молока стоила пятьдесят фэней, и за месяц на этом удавалось неплохо заработать.
Услышав это, старик Ван откровенно опешил.
Этот безмозглый и бессердечный парень вдруг вспомнил о своей жене?
Он поднял взгляд на Чжоу Даминя: если не брать в расчет его паршивый характер, этот парень действительно выглядел завидным молодым парнем на добрый десяток окрестных деревень — рослым и красивым.
Но жаль только, что ублюдок он был конченый, круглый год не делавший ничего путного.
Вспомнив бедную женщину в его доме, старик Ван не стал говорить лишнего. Тяжело вздохнув, он взял пиалу и надоил Чжоу Даминю целую бутылку козьего молока.
Затем наказал:
— Не забудь вскипятить перед тем, как пить, иначе занемешь заразу.
Получив молоко, Чжоу Даминь поспешно выразил благодарность, после чего бережно, двумя руками прижимая бутылку к груди, отправился домой.
Толкнув дверь, он увидел, что Линь Жоу смотрит на него с настороженностью. На ее обнаженных руках красовались перекрещивающиеся синяки — всё это оставил он своими побоями!
При виде этого сердце Чжоу Даминя пронзила невыносимая боль.
Его собственная жена была такой нежной, такой заботливой и красивой — как он вообще мог в прошлом так жестоко над ней измываться!
На ней была надета совершенно истлевшая, рваная одежда.
Те немногие хорошие наряды, что она принесла с собой в качестве приданого, он давным-давно отнес в ломбард.
— Линь Жоу, в этой жизни всё будет совершенно иначе.
Мысленно поклялся Чжоу Даминь, поднимая взгляд на Линь Жоу, и хрипло произвел:
— Жоу-Жоу, я раздобыл для тебя козьего молока.
Услышав это, Линь Жоу перевела взгляд на ту пиалу с молоком, и ее настороженность лишь возросла.
Этот негодяй обычно даже рисовой похлебки для нее жалел, с чего вдруг сегодня такая щедрость?
Заметив настороженный взгляд Линь Жоу, Чжоу Даминь почувствовал, как невыразимая боль разливается по всему его телу.
Каких только подлостей он ни натворил!
Как такой гнусный и потерявший совесть человек, как он, мог прожить в прошлой жизни так долго? Как он вообще сумел заработать столько денег?
Он поставил молоко на плиту, с покрасневшими глазами и сорванным голосом произвел:
— Жоу-Жоу, раньше я был настоящим зверем, творил черти что.
— Поверь мне, впредь я обязательно исправлюсь!
Сказав это, опасаясь, что его присутствие пугает Линь Жоу, он тут же развернулся и вышел из дома.
Оказавшись на улице, он со злостью отвесил себе несколько пощечин, да так сильно, что уголки рта закровоточили.
Оглянувшись на собственный дом, можно было с уверенностью сказать, что внутри царила абсолютная нищета.
Если память ему не изменяла, в прошлой жизни, проиграв жену в карты, он продал этот дом как раз в текущем месяце.
При этой мысли его крупная дрожь пробрала с ног до головы: в этом месяце необходимо сделать так, чтобы жена почувствовала его изменения.
К этому часу уже совсем стемнело, есть в доме было абсолютно нечего. Поразмыслив немного, он направился прямиком к реке на западной окраине деревни.
По дороге он прихватил парочку крысоловок и бельевую веревку, к счастью, никто ничего не заметил.
Пройдя с полчаса, он наконец добрался до речного берега.
Засучив рукава, он уселся на месте, облюбованном местными рыболовами.
Он привязал бельевую веревку к крысоловкам, взвел пружины механизмов, а затем стал медленно опускать их в воду.
Эта картина заставила сидевшего неподалеку рыбака остолбенеть:
— Парень, рыба в этих местах пуганая, тут и с обычной удочкой за целый день ничего не поймаешь, а ты рассчитываешь так рыбу добыть?
Чжоу Даминь улыбнулся:
— Разумеется. Местную рыбу столько раз ловили, что она научилась сбивать наживку, но вот крысоловку ей точно не обмануть. Вы только понаблюдайте.
Едва слова затихли, как брошенная в воду бельевая веревка резко натянулась.
Есть!
Чжоу Даминь торопливо потянул ее на себя и тут же увидел сработавший механизм ловушки, в которой, впрочем, никого не оказалось.
Рыбак тут же расхохотался:
— Я же говорил, затея твоя — сплошная глупость.
Чжоу Даминь промолчал и повторил недавние манипуляции, снова забрасывая крысоловку в воду.
Способ ловли рыбы с помощью крысоловки звучал безумно, но на деле отличался невероятной надежностью, высокой эффективностью и избавлял от необходимости менять наживку.
Этот метод в его прошлой жизни уже кто-то специально проверял на практике.
Единственным минусом было то, что крупная рыба и слишком мелльки попадаться не желали — ловилась лишь рыба определенного размера.
После нескольких пустых срабатываний наконец пошел улов, и на берег была извлечена живая, бьющая хвостом серебряный карась весом больше полуката.
Увиденное заставило рыбака вытаращить глаза: черт побери, и правда работает?!
Чжоу Даминь продолжал монотонно повторять свои действия: хотя холостые срабатывания составляли почти половину, улов шел чрезвычайно быстро.
Стоило забросить снасть, как спустя буквально пару минут срабатывал механизм, и за час он вытащил уже пять карасей весом с полката каждый.
Такой добыче рыбак мог бы позавидовать — это превосходило результаты его собственной полудневной рыбаки.
Не став особо хвастаться, Чжоу Даминь под изумленным взглядом рыбака просто забрал пятерых карасей и направился домой.
Как говорится, живешь у горы — кормишься от горы, живешь у воды — кормишься от воды. Вокруг деревни Туку хватало и гор, и рек, голодным тот год не назовешь, и он искренне недоумевал, как в прошлой же жизни умудрился довести свою жизнь до такого жалкого состояния.
Возвращаясь назад, он по пути вернул бельевую веревку и крысоловку владельцам.
Подойдя к родному дому, он заметил, что внутри всё еще горит свет.
Лучи пробивались сквозь бумажные окна, придавая жилищу тусклый, унылый вид.
Но стоило Чжоу Даминю увидеть это, как на сердце разлилось невиданное прежде чувство полноты бытия.
Это ощущение оказалось намного сильнее того, что он испытывал в прошлой жизни, проживая в просторной шикарной вилле.
Потому что этот свет горел ради него.
Теперь он не был одинок — это был его собственный дом, и в этом доме ждала жена.
По дороге домой он заметил, что у всех односельчан, кроме его двора, уже давно проведено электричество, а те, кто жил зажитотчнее, успели отстроить двухэтажные кирпичные особняки.
И только его собственный дом продолжал коптить небо керосиновой лампой, скатываясь к нищете.
То был вовсе не голодный год, и умудриться довести хозяйство до такого состояния мог только поистине конченый транжира.
Зайдя с рыбой на кухню, он привычными движениями почистил ее, водрузил котелок на огонь и принялся варить рыбный суп.
Изначально затевать какие-то изыски он не планировал по причине страшной бедности: кроме соли, в доме не было абсолютно никаких приправ.
Час спустя Чжоу Даминь с миской свежеприготовленного рыбного супа вошел в дальнюю комнату и разбудил отдыхавшую на постели Линь Жоу:
— Жоу-Жоу, иди ужинать.
Выйдя за него замуж, Линь Жоу ради экономии ела всего раз в день.
А вечерами, чтобы легче переносить голод, всегда ложилась спать пораньше.
Услышав слова Чжоу Даминя, она лишь спустя долгое время поднялась с кровати и вышла.
При виде поднимающегося от миски пара от рыбного супа во рту у нее мгновенно зародилась слюна.
Однако подходить и приниматься за еду она не спешила, с опаской разглядывая Чжоу Даминя.
Случайная ласка таит коварный умысел.
Сегодняшний Чжоу Даминь вел себя крайне, невообразимо странно.
Видя, как жена обороняется от него, словно от прожженного воришки, Чжоу Даминь снова почувствовал острую боль в груди.
По своей внешности его жена превосходила любую красавицу во всех окрестных деревнях.
Еще реже встречались столь кроткий нрав и доброта — она совершенно не прельщалась богатством.
С такими данными она бы ни за что не осталась в старых девах.
Не будь она запутана его подлыми интригами, ее ждало бы невероятно счастливое будущее. заполучить в жены такое сокровище и совершенно не уметь ценить, обращаясь с ней как с рабыней для побоев и брани.
Подавив рвущиеся наружу эмоции, он молча застыл в стороне.
Хотя ему безумно хотелось разделить с женой эту трапезу, он прекрасно понимал: стоит ему присесть рядом, как она не прикоснется к еде.
— Ешь, это я отложил специально для тебя, в котелке на кухне еще осталось, я поем там.
Бросив эти слова, Чжоу Даминь развернулся и ушел на кухню.
Аромат дразнил вкусовые рецепторы Линь Жоу, вызывая жгучее желание наброситься на еду.
Но она из последних сил сдерживала этот позыв.
Глядя на белесый рыбный бульон и нежные кусочки рыбы, она испытывала странное чувство нереальности происходящего.
Раньше за семейным столом Чжоу Даминь всегда наедался досыта первым, а ей неизменно доставались лишь объедки.
Что же стряслось с ним сегодня?