Перекинувшись ещё парой фраз и убедившись, что с Чэнь Ваном действительно всё в порядке, староста и остальные ушли.
Все они были поражены и озадачены тем, что Чэнь Ван вдруг перестал быть дурачком, и по дороге не переставая обсуждали это.
Из-за отсталой медицины, низкого уровня образования и недостаточного внимания к психическим заболеваниям в каждой деревне находились свои «деревенские дурачки» с умственными отклонениями.
В одной только деревне Чэньцзя, где жило чуть больше трёхсот человек, было несколько таких.
Никто никогда не слышал, чтобы удар коромыслом по голове сделал кого-то умнее.
Но это произошло прямо у них на глазах — Аван и правда, похоже, больше не был дурачком.
Совсем стемнело.
Линь Сюцинь ушла на заднюю половину дома, в кухню, готовить ужин.
Чэнь Ван слез с кровати и бездельничая прошёлся по дому. Рядом без умолку щебетала сестрёнка, которой было очень любопытно, что её брат вдруг поумнел.
Дом выглядел довольно старым — видимо, его построили родители того самого дурачка Авана.
Сруб из сосны был не слишком большим, всего в один этаж. Передняя часть дома — жилая: гостиная и три комнаты, а через порог — задняя часть, кухня.
Позади дома был ещё двор и свинарник. Линь Сюцинь посадила там разные сезонные овощи, а вот свинарник пустовал.
Из-за умственной отсталости воспоминания, принадлежавшие дурачку Авану, в голове были в основном смутными и размытыми.
— Сяоюй, а мы что, свиней не держим? — спросил Чэнь Ван, глядя на сестру.
Чэнь Сяоюй захлопала своими большими глазами, надула губки и с упрёком сказала:
— Братец, ты что, забыл? Не успела невестка привезти поросятка, как ты его зажарил и съел. Невестка тогда ещё долго плакала!
— Зажарил и съел? — Чэнь Ван опешил.
— Ага! Мы с невесткой даже кусочка не попробовали, а ты с братцем Цзе из соседнего дома всё один прикончил, — в голосе Чэнь Сяоюй звучала обида.
— Из соседнего дома? — Чэнь Ван нахмурился, и в голове всплыл образ тощего парня с заострённым лицом.
В соседнем доме жила семья Цяо. В этой деревне Чэньцзя, где почти все были Чэнями, они были пришлыми, поселившимися здесь позже.
Братец Цзе, о котором говорила сестра, на самом деле звался Цяо Чжицзе. Он был ровесником Чэнь Вана и слыл в деревне отъявленным бездельником и проходимцем.
Вспомнив этого Цяо Чжицзе, Чэнь Ван понял, что и нынешняя история произошла именно из-за него.
В те времена у каждого в животе было пусто от нехватки жирного.
Семья Цяо тоже не была богата, а уж если приходилось кормить такого бездельника, как Цяо Чжицзе, да ещё и копить ему на свадьбу, то на еде и одежде экономили как могли. Жили они даже беднее, чем семья Чэнь Вана.
Цяо Чжицзе был парнем смышлёным, но никогда не использовал свой ум в хороших делах, а только и думал, как бы стащить что-нибудь съестное, чтобы пожирнее набить брюхо.
Все в деревне знали, что он за фрукт, и не желали с ним знаться, а старшие постоянно наказывали младшим не связываться с парнем из семьи Цяо.
Делать было нечего, и Цяо Чжицзе обратил свой взор на дурачка Авана.
История с жареным поросёнком была первой. Потом дурачок Аван ещё несколько раз по его наущению становился соучастником, и их ни разу не поймали.
И вот теперь Цяо Чжицзе снова позарился на большого петуха из семьи Ван и подбил дурачка Авана пойти вместе украсть его.
Дурачок Аван сначала не хотел, но Цяо Чжицзе, ухмыляясь, сказал, что это просто шутка, что они как бы берут взаймы, а когда у него будут деньги, он вернёт старому Вану.
А потом принялся расписывать, какое вкусное блюдо — цыплёнок, запечённый в глине, какой он ароматный и сытный.
У дурачка Авана слюнки потекли, и он в конце концов согласился.
По плану Аван должен был перелезть через забор во двор к Ванам и украсть петуха, а Цяо Чжицзе — стоять на шухере снаружи.
А потом старый Ван, схватив коромысло, огрел Авана по затылку, Цяо Чжицзе же и след простыл.
— Вот, братец, не водись ты больше с ним, он нехороший человек, — сказала Чэнь Сяоюй, задрав головёнку.
Чэнь Ван невольно улыбнулся и погладил её по голове:
— А ты откуда знаешь, что он нехороший?
— Все в деревне так говорят. Я же не дурочка, и ты теперь не дурак, вот и не будем с ним водиться.
— Ха-ха... Хорошо, братец тебя слушается.
— Тогда договорились! Мизинец на мизинец!
— Ладно, мизинец на мизинец, сто лет не меняться! —
Только они скрепили уговор, как Чэнь Ван, почувствовав что-то, обернулся к двери на кухню. Там стояла Линь Сюцинь и с нежной улыбкой в глазах молча смотрела на них.
— Ужинать будем? — с улыбкой спросил Чэнь Ван.
Линь Сюцинь кивнула.
— Ух ты! Ужинать! Невестка, я чую запах мясца! Сегодня будет мясо? — Малышка радостно подбежала и сама взяла Линь Сюцинь за руку.
Линь Сюцинь мягко улыбнулась и повела её в дом.
Глядя на эту картину, Чэнь Ван невольно вздохнул: «Хорошие же были женщины в это время!»
В его прошлой жизни, до перерождения, ты мог потратить все сбережения семьи, чтобы взять жену, а потом ещё и носить её на руках, как богиню, каждый день боясь, что начнутся ссоры между свекровью и невесткой или между золовкой и невесткой.
А если бы она узнала, что у тебя есть такая маленькая сестра, то, скорее всего, и замуж бы не пошла.
В нынешние времена такое, конечно, тоже случалось, но всё равно гораздо реже.
Деревянный восьмиугольный стол, четыре длинные скамьи — вот и всё место, где семья собиралась за едой.
Говорилось, что есть мясо, но на деле это были лишь несколько ломтиков вяленого мяса, поджаренных с перцем в маленькой плошке.
Да ещё две миски зелени со двора, миска маринованной редьки и три миски каши из разных зёрен.
И всё это выглядело очень постным, словно готовили без масла.
Чэнь Ван ничего не сказал, взял палочки для еды, положил сначала по два кусочка вяленого мяса в миски сестре и жене, а затем взял ложку зелени и отправил в рот, медленно пережёвывая.
М-да! Пресно!
Масла действительно не было.
Родившийся в 95-м, он только слышал от старших, как тяжело жилось в это время, а теперь прочувствовал это на себе.
Неудивительно, что малышка в свои пять-шесть лет выглядела такой бледной и худой.
Как же иначе — ведь в пище совсем нет жиров и не хватает питательных веществ!
Нужно срочно что-то придумать, заработать денег и улучшить жизнь.
У жены, наверное, ещё оставались кое-какие сбережения, но вряд ли много, и она вряд ли стала бы тратить их на то, чтобы улучшить их быт.
Она и так тянула этот дом с двумя иждивенцами на руках; если бы не экономила каждую копейку, они бы давно не свели концы с концами.
Поэтому Чэнь Ван понимал, что рассчитывать можно только на себя.
— Ешьте, чего уставились на меня? — увидев, что те двое застыли, глядя на него, Чэнь Ван с улыбкой поторопил их.
— Братец, ты стал лучше, — радостно похвалила его Чэнь Сяоюй.
Раньше её глупый брат и не подумал бы сам положить ей еду, тем более мясо.
Когда дело доходило до мяса, он только зарывался головой в миску и глотал, не обращая внимания, досталось ли другим.
— Правда?
— Ага!
— Тогда ешь скорее, а то я у тебя отберу, — притворно пригрозил Чэнь Ван, делая вид, что хочет забрать у неё вяленое мясо.
— Не надо, я уже ем! — Малышка поспешно схватила миску и, засунув в рот вяленое мясо с большой ложкой каши, счастливо зажевала, надув щёки.
— Жена, ты тоже ешь, а то она всё одна съест, — с лёгкой улыбкой сказал Чэнь Ван Линь Сюцинь.
На красивом лице Линь Сюцинь выступил лёгкий румянец, и она, потупившись от смущения, принялась за еду.