— У твой ласточки-невестушки двоюродная сестра — человек несчастной судьбы, — предупредил Чжао Шаньхэ. — В будущем она будет крутиться поблизости, торговлю вести, так что присмотри за ней, помогай по возможности.
Когда тайный умысел вскрылся, Чжао Хао хмыкнул, прикрывая неловкость:
— Все свои, конечно помогу.
Только вот, брат, одного я не уразумел, — продолжал он. — Ты же свою женушку лелеешь и бережешь, как зеницу ока, словно драгоценность какую-то. С чего это вдруг ты позволил ей в такую жару вытаскиваться на улицу холодную лапшу продавать? При твоих-то возможностях ты мог бы десяток таких лапшичных купить.
С тех пор как Чжао Шаньхэ поднялся и разбогател, он охранял жену, как дорожающий с каждым днем золотой самородок, и так над ней трясся, что, казалось, готов был запрятать ее в самое сердце и там прятать от всего мира.
Но на этот раз — удивительное дело! В самую жару — и вдруг продавать холодную лапшу?
Разве плохо быть богатой госпожой? Зачем обязательно искать себе трудности и тащиться на улицу?
Чжао Хао никак не мог взять в толк. На его месте женщина, выйдя замуж за Чжао Шаньхэ, когда у мужа деньги рекой льются, давно бы уже сгребла в охапку пачки купюр и наслаждалась жизнью.
Глава 102