Она изначально думала, что Чжао Шаньхэ идет туда лишь для того, чтобы немного поскандалить, но кто же знал, что все выльется в такое дело.
Хотя в повседневной жизни она почти не общалась с соседями по Старой гражданской улице, она все же знала, что этот собутыльник Фан Мэй — младший брат Чжоу Цзяньго, заместителя директора мебельной фабрики. Человек влиятельный и богатый, стоило с ним связаться — и, пожалуй, ничего хорошего для их семьи не жди.
— Я только сейчас узнала, что ты вышиб дверь в доме Фан Мэй да еще и перебил у нее стекла. Ты слишком опрометчив! С этим Чжоу Цзяньвэем шутки плохи, как же нам теперь жить дальше… как же быть-то?
Сердце Су Вань снова подступило к горлу.
— Наша жизнь отныне будет богатой и роскошной! Этот Чжоу Цзяньвэй — всего лишь мелкая сошка, которая лает под защитой хозяина, а Чжоу Цзяньго — не более чем заурядный замдиректора. Если он посмеет донимать нас, я не то что стекла побью — я и самого его, если придется, отделаю так же.
У Чжоу Шаньхэ не было мягкого характера, чтобы терпеть этих вонючих псов. Если кто-то посмеет тронуть хоть один волосок на теле его жены и ребенка, перейти его черту — собака придет, он загрызет собаку, человек придет, он убьет человека!
Посмотрим, кто осмелится перед ним выпендриваться!
— Почему ты в последние дни такой вспыльчивый? Если так пойдет и дальше, до беды недалеко, — произнесла Су Вань.
Уголки губ Чжоу Шаньхэ тронула лукавая ухмылка:
— У тебя еще не закончились женские дни, и вечером ты не хочешь выпустить мне пар. Мне так тоскливо от воздержания, как же тут не быть вспыльчивым!
— Противный! — личико Су Вань покраснело, она кокетливо закатила глаза, а затем, заметив надутые карманы штанов Чжоу Шаньхэ, спросила: — Это что у тебя там спрятано?
— Пощупай, очень твердое.
Су Вань поначалу не сообразила, но, увидев наглую ухмылку на лице Чжоу Шаньхэ, догадалась, в чем тут смысл.
Этот мужчина, с каких пор он стал таким бесстыдным?
— Раз велю пощупать, так и пощупай, — сказал Чжоу Шаньхэ и, взяв руку Су Вань, сунул ее себе в карман.
Су Вань, покраснев, слегка погладила пальцами содержимое, отчего у Чжоу Шаньхэ внутри все защекотало от сладостного зуда.
— Это деньги! — глаза Су Вань загорелись.
Карманы штанов были набиты до отказа, сколько же здесь должно быть!
С этими словами она запустила руку в карман Чжоу Шаньхэ и выгребла всё дочиста.
На стол вывалилась целая гора мелких купюр. Су Вань онемела от изумления, а даже Янь Янь, которая усердно играла с тряпичной куклой на кровати, уставилась на деньги круглыми глазами и произнесла:
— Мама, Янь Янь впервые видит столько денег.
Не говоря уже о Янь Янь, даже Су Вань впервые видела такую уйму денег. Она пересчитала их: ровно 80 юаней, а если прибавить то, что Чжоу Шаньхэ принес домой пару дней назад, в общей сложности набиралось почти 200 юаней.
Имея при себе такую сумму, она в душе даже почувствовала некоторую тревогу.
— Говори правду, эти деньги ты выиграл в азартные игры на стороне? — спросила Су Вань, и даже Янь Янь захлопала наивными большими глазами, глядя на отца в полном недоумении.
— Сколько лет мы женаты, когда ты видела, чтобы я выигрывал деньги за игорным столом?
Су Вань кивнула с просветленным лицом.
Тоже верно.
— А эти деньги заработаны честным путем? — снова спросила она.
Чжоу Шаньхэ рассмеялся:
— Эти деньги чистые-пречистые! Не веришь — понюхай, от них даже пахнет моим потом.
Видя, что Чжоу Шаньхэ не похож на того, кто лжет, Су Вань успокоилась.
— Жена, мой бизнес только зарождается, и это пока сущие гроши. Пройдет еще немного времени, и я принесу домой много-много денег. Тогда я куплю тебе и Янь Янь большую высотную квартиру, вы будете есть самые изысканные и острые блюда, а еще мы заведем маленькую легковушку и будем на ней ездить. Когда выдастся свободная минутка, я посажу тебя и Янь Янь в машину, и мы отправимся путешествовать! Ты же любишь море? Вот и поедем в Биньхай купаться в морских волнах!
Чжоу Шаньхэ обнял Су Вань за талию, глядя на нее полным нежности взглядом.
В этот момент пухленькие ручонки Янь Янь закрыли глаза:
— Папа и мама стыдят!
От детских слов Су Вань стало неловко, она слегка ткнула пальцем Чжоу Шаньхэ в грудь:
— Ну ты даешь, что удумал делать при ребенке.
В ее голосе слышался легкий упрек, но куда больше было сладкого наслаждения своим счастьем.
Она и сама терялась в догадках: этот мужчина, за которого она вышла замуж, раньше был сущим чурбаном, а теперь вдруг научился романтике.
Какая же женщина не хочет, чтобы ее мужчина был романтичным?
Чжоу Шаньхэ прижимал к груди самую любимую женщину в своей жизни, а перед глазами его беззаботно играл дорогой сердцу ребенок. Именно этого он больше всего желал в прошлой жизни.
В прошлой жизни он заработал кучу денег, в глазах окружающих возвышаясь подобно горной вершине. Но стоя на этой безлюдной вершине, он был одинок и тосклив, и не было ни единого мгновения, когда бы он чувствовал себя по-настоящему счастливым.
Но сейчас, хотя он заработал не так уж много денег и еще не достиг так называемого успеха, он был счастлив и удовлетворен в глубине души, потому что у него появился целый и счастливый дом.
Одинокая лодка, что вечно носилась по темному, безмолвному морю, наконец-то сегодня пришвартовалась в долгожданной тихой гавани счастья.
Спрятав деньги, Су Вань смогла спокойно и с аппетитом пообедать. Видя, что ее муж разом заработал столько денег и жизнь постепенно начинает налаживаться, она находила утку гриль и копченое мясо необычайно вкусными.
Наевшись досыта, Чжоу Шаньхэ убрал посуду и, дождавшись, пока Су Вань и Янь Янь уснут после полудня, тщательно запер дверь и осторожно вышел на улицу.
Используя связи со всякими сомнительными приятелями, с которыми он раньше резался в карты, он раздобыл телефон комитета деревни Шиши.
— Алло, это деревня Шиши? Я ищу Чжао Саньци!
В трубке Чжоу Шаньхэ назвал себя по имени и фамилии. Послышался ответный окрик, а спустя четверть часа раздался ответный звонок.
— Алло, это братец Чжао? — Чжао Саньци как раз собирал древесные грибы в горах, услышав зов, он со всех ног бросился к телефону.
— Откуда ты знаешь, что это я? — спросил в трубку Чжоу Шаньхэ.
— Да я из горожан знаю только одного тебя, братец Чжао! Случилось что-то срочное? Неужели наш бизнес с горными товарами накрылся?
В голосе Чжао Саньци послышалась легкая паника — теперь он содержал всю семью исключительно за счет торговли этими дарами гор.
— Не накрылся, идет лучше некуда. Я звоню сказать: сможешь достать еще больше соленой рыбы? Сейчас этот товар раскупают быстрее всего. Если удастся раздобыть побольше, я подниму тебе цену на восемь фэней за цзинь.
— Без проблем! У меня дома вяленой рыбы осталось мало, я сейчас пройдусь по деревне из дома в дом, у кого есть товар — все скуплю, — ответил Чжао Саньци.
— Да, кстати, откуда у вас в деревне столько соленой рыбы?
Этот вопрос занимал Чжоу Шаньхэ с самого начала торговли.
Рыба на рынке стоила недешево и считалась дефицитом, откуда же у Чжао Саньци взялось ее столько?
— У нас в деревне есть большая река, как наступает весна и лето, в ней водится видимо-невидимо крупного карпа. Но рыба эта сильно тинная, ее можно есть, только если засалить в соли и высушить на солнце до состояния вяленой рыбы. У нас в каждом доме ее вялят, так что с поставками проблем точно не будет.
— Ладно, раз у тебя есть товар, я беру всё!
Товара было вдосталь, и на душе у Чжоу Шаньхэ стало спокойно.
Заниматься сельскими горными товарами и впрямь было отличным способом заработка, но он не собирался ограничиваться только этим.
В будущем он намеревался создать в деревне специальный канал закупки диких лесных даров, чтобы сельским жителям было куда сбывать свои лесные сокровища. Он хотел не просто зарабатывать сам, но и повести за собой простой народ к зажиточности, осуществив настоящее благое дело!
Повесив трубку, Чжоу Шаньхэ без промедления помчался на пункт приема металлолома — сегодня он хотел попытать удачу.
таскать ежедневно по сто с лишним цзиней товара на себе за несколько ли пути — дело трудное. Первое время еще куда ни шло, но в долгосрочной перспективе организм просто не выдержит.
К тому же объем поставок от Чжао Саньци рос, а сам он планировал открыть в городе специальный пункт приема лесных товаров, и в будущем ему предстояло то и дело мотаться между городом и деревней, так что без транспорта обойтись было никак нельзя.
Вот только в те времена купить новенький грузовичок на бензине стоило не меньше нескольких тысяч юаней. Бизнес только начинался, денег в кармане не было, да и вкладывать такие огромные средства при несоразмерной отдаче означало надолго заморозить оборотный капитал. Оставалось лишь попытаться отыскать подержанный старый бензиновый трехколесный мотороллер и перебиваться им первое время.
Хозяин пункта приема металлолома, услышав, что Чжоу Шаньхэ пришел купить подержанный трехосный мотороллер, расплылся в улыбке.
Пару дней назад он как раз с рук перекупщика приобрел дизельный трехколесный грузовичок Шанхай 581 выпуска 1969 года. Изначально эта машина поставлялась исключительно на угольные склады для перевозки угля, но грузоподъемность у нее была небольшой — максимум одна тонна.
К тому же в последние годы автомобильная промышленность стала бурно развиваться, и этот тип малогабаритных мотороллеров постепенно вытеснялся. К тому же машина была слишком старой, он купил ее всего за 50 юаней, считай, по цене металлолома.
При покупке он планировал разбить трехосник: двигатель продать на запчасти, а остальное сдать как лом. Но сохранилась машина неплохо, краска и обшивка были целы по меньшей мере на семь-восемь из десяти, и пускать ее под нож было откровенно жалко. Однако покупателей не находилось, так что ее забросили.
Сегодня Чжоу Шаньхэ сам явился на пороге, и владелец металлолома был безумно рад.
Последовав за хозяином свалки осмотреть машину, Чжоу Шаньхэ убедился, что это и правда старая рухлядь: всего два цилиндра, четырехтактный бензиновый двигатель, задний привод на 27 лошадиных сил. Но к счастью, мотор заводился, и пусть лошадиных сил было мало, для развозки и доставки грузов этого вполне хватало.
Обсудив цену, хозяин свалки не стал задирать стоимость и запросил всего 54 юаня. Чжоу Шаньхэ сбегал домой за деньгами. Су Вань, услышав, что ему требуется столько денег, поначалу засомневалась, опасаясь, что он не исправился и снова взялся за старое.
Но когда Чжоу Шаньхэ объяснил причину и сказал, что деньги идут на инвестиции в бизнес, она дала согласие.
Хотя Су Вань была простой домашней хозяйкой, в серьезных делах она проявляла решительность.
Чжоу Шаньхэ все эти годы жил как в тумане, ничего не добившись, дома только и делал, что играл в карты, пил да лежал на печи — от безделья его конечности едва не атрофировались. Теперь же у него наконец проснулся созидательный дух, он хотел зарабатывать, чтобы она и ребенок жили в достатке — и она обязана была поддержать его.
Получив деньги, Чжоу Шаньхэ выкупил этот транспорт. Года были преклонными, машина выглядела потрепанной, но ехала отменно.
С таким средством передвижения торговля дарами гор пойдет куда быстрее.
Пока Чжоу Шаньхэ гнал дизельный трехколесный мотороллер от пункта приема металлолома, он привлек немало зевак.
Хотя машина была старовата, кузов сохранился отлично, а поскольку в Южном Городе такие трехосники встречались редко, многие несведущие прохожие принимали ее за новейшую модель последних лет выпуска.
В таком небольшом городке, как Южный Город, мало кто мог позволить себе ездить на машине с двигателем внутреннего сгорания, и все вокруг с любопытством гадали, что за человек сидит за рулем.
В этот момент на обочине дороги трое мужчин разодетых в пух и прах начали махать руками едущему мимо Чжоу Шаньхэ.
Чжоу Шаньхэ заглушил мотор и пригляделся: ими оказались Ван Мэн, Чжао Хао и Цянь Гуй.
Все трое были его давними собутыльниками и бездельниками, да и то, если говорить о порядочности, Чжао Хао еще можно было назвать неплохим и простодушным парнем, вот только его сбила с пути эта компашка.
Раньше, когда Чжоу Шаньхэ по уши увяз в игорных долгах и кредиторы избивали его, требуя деньги, именно Чжао Хао одолжил ему 20 юаней, благодаря чему конфликт удалось уладить.
Что же до двоих остальных…
Чжоу Шаньхэ покачал головой.
Пока у него были деньги и он мог угощать их выпивкой и едой, они улыбались и расточали лесть.
Стоило деньгам кончиться, как они начинали сыпать насмешками, за спиной то и дело ставили палки в колеса и шулерствовали за карточным столом, нарочно заставляя его проигрывать.
Чжоу Шаньхэ и сам не понимал, как обзавелся таким сбродом тунеядцев в друзья.
Увидев, что Чжоу Шаньхэ остановился, вся троица направилась к нему, с любопытством разглядывая трехколесный мотороллер.
— Братец Хэ, сколько дней прошло, а ты гляди — разбогател! Даже на трехосник пересерл. Скажи по правде, в карты выиграл? Сколько поднял? — затянул Ван Мэн.
Следом заговорил и Цянь Гуй:
— Братец Хэ, машина у тебя что надо, дай-ка прокатиться пару дней.
С этими словами он распахнул дверцу, собираясь забраться внутрь, но Чжоу Шаньхэ преградил ему путь рукой.
Лицо Цянь Гуя перекосилось от злобы, глаза округлились:
— Ты чего это! Раз разбогател, так сразу нос воротишь и знать нас, братьев, не хочешь?!
— Хочешь порулить — иди домой к своей жене! — рассерженно рявкнул Чжоу Шаньхэ.
Выругавшись, он тронул мотороллер с места, собираясь уехать, но, бросив взгляд на Чжао Хао, всё же не удержался от предостережения:
— Хао-цзы, поменьше водись с этими псами, добра не будет.
— Твою мать, на кого это ты батон крошишь?!
Ван Мэн возмущенно закатал рукава, собираясь полезть в драку, но куда пешему угнаться за бензиновым мотором трехосника.
Ему оставалось лишь бессильно смотреть, как Чжоу Шаньхэ поддал газу и отъехал на добрых две ли — кулаки сжались впустую, не унять злость!
— Ладно, остынь. Вижу, этот парень совсем распоясался, еще подвернется случай — проучим его! — Цянь Гуй тоже кипел от гнева.
Однако стоявший рядом Чжао Хао хранил молчание…
Во второй половине дня, пока не стемнело, Чжао Хао с двумя пакетами молочного печенья явился к дому Чжоу Шаньхэ.
— Братец Хэ, это печенье детям, возьми!
Внутрь Чжао Хао заходить не стал, лишь позвал Чжоу Шаньхэ во двор и сунул ему в руки пакеты с печеньем.
— Хао-цзы, это… к чему? — спросил Чжоу Шаньхэ.
— Братец Хэ, то, что ты сказал мне насчет Ван Мэна и Цянь Гуя… я всё услышал. Они и впрямь гнилые типы, в прошлом сколько раз сговаривались, жульничали за игорным столом, чтобы надуть тебя на деньги.
Чжоу Шаньхэ почувствовал некоторое облегчение, видя, что Хао-цзы наконец прозрел. Сам парень был простодушным и честным, вот только мягкотелым — связался не с теми и угодил по уши в дерьмо.
Хотя между ними не было дружбы насмерть, но в свое время выручка Хао-цзы пришлась как нельзя кстати, и Чжоу Шаньхэ искренне хотел вытащить его из грязи.
— Хао-цзы, говоря по правде, таким людям, как мы с тобой, пробиться в жизни непросто. Я сам теперь жалею, что сбился с пути и заставил твою невестку с ребенком столько всего натерпеться. Если веришь мне — пошли со мной делать дело. Пусть баснословного богатства я тебе не гарантирую, но голодным точно не останешься.
Чжоу Шаньхэ догадывался о намерениях Чжао Хао: раз тот готов трудиться и хранить ему верность, он непременно отсыплет ему часть своего будущего несметного богатства.
Услышав это, Чжао Хао так обрадовался, что лишился дар речи.
Заметив, что всего за пару дней Чжоу Шаньхэ разжился собственным трехосником, он понял, что пойти за ним — пожалуй, единственный верный путь. Во всяком случае, это было куда лучше, чем слоняться без дела с Ван Мэном и Цянь Гуем в надежде урвать халявной выпивки и закуски.
— Братец Хэ, спасибо тебе огромное! Раз ты берешь меня с собой зарабатывать, отныне жизнь этого брата принадлежит тебе!
— Тогда завтра в шесть утра жди меня на углу переулка. С этой поры берись за ум и работай со мной, в обиде не останусь! — Чжоу Шаньхэ хлопнул Чжао Хао по плечу.
Теперь продавать лесные товары в одиночку было слишком хлопотно — голова кругом шла. Если появится помощник, ему станет намного легче.
К тому же в бизнесе, если не умеешь сколотить надежную команду, в конце концов надрвешься сам.
Когда Чжао Хао ушел, Чжоу Шаньхэ вошел в дом. Су Вань озабоченно спросила:
— Ты и вправду хочешь взять его в дело?
Чжоу Шаньхэ поставил пакеты с молочным печеньем, вскрыл один, протянул печеньице Янь Янь и дал пару штук Су Вань:
— Парень уже выказал верность, неужто я должен был отказать? К тому же Хао-цзы человек неплохой, просто молод еще, собой совладать не умеет. Если как следует наставить его на путь истинный, в дальнейшем толк из него непременно будет.
Су Вань со вздохом покачала головой:
— В последние дни ты не только научился делать деньги, но и добрым стал донельзя. Хотя Чжао Хао тогда и выручил тебя теми 20 юанями, вытащив из петли, но все эти годы он околачивался с Ван Мэном, они же водой не разольешь. Ты думаешь, он остался в стороне, когда Ван Мэн шулерствовал за игорным столом?
Су Вань была наслышана о бывших дружках Чжоу Шаньхэ, особенно об этом Ван Мэне — мерзком типе, который на словах звался братом, а за спиной норовил облить помоями и воткнуть нож в спину.
— Не боги горшки обжигают, у Хао-цзы сердце доброе.
Су Вань, услышав это, лишь беспомощно покачала головой, а затем, словно вспомнив о чем-то важном, добавила:
— Да, кстати, постарайся не светиться особо на том трехоснике! Хоть ты в последнее время и подзаработал деньжат, нельзя выставлять богатство напоказ. У меня на душе все эти дни тревожно, надо быть осторожнее.
— Жена, не переживай, я спрятал машину в надежном месте, никто и не догадывается, что она наша.
Чтобы успокоить Су Вань, Чжоу Шаньхэ послушался ее совета и упрятал трехколесный мотороллер подальше.
Раньше он проиграл в карты уйму денег и по уши залез в долги. Сейчас, когда появились средства, он постепенно закрывал эти дыры, но нажил себе немало врагов среди игроков. Если завистники прознают про машину, глядишь, еще и разнесут ее в щепки.
В нынешние времена всякого люда наберется, особенно тех же Ван Мэна и Цянь Гуя — с ними точно нужно держать ухо востро.
Ранним утром Су Вань, умывшись, собралась на кухню стряпать завтрак, но Чжоу Шаньхэ уже оделся и бросил:
— Не готовь, хлопотно это, я сам сбегаю куплю чего-нибудь поесть.
— Каждый день покупаешь! Никаких денег не хватит на такие траты! — Су Вань было жалко средств, в хозяйстве полагалось вести расчет экономно.
— Твоему хрупкому тельцу подкрепление нужно. Вечером щупаю — а твои бедра будто вполовину похудели, даже мягкости нет.
Чжоу Шаньхэ лукаво ухмыльнулся, отчего лицо Су Вань мгновенно залилось румянцем.
Однако говоря это, Чжоу Шаньхэ и впрямь жалел Су Вань.
При росте метр шестьдесят пять она весила едва ли девять десятков цзиней. Конечно, аппетитные округлости были на месте, но талию он мог обхватить одной рукой, не говоря уже о прямых точеных ножках, которые казались тоньше его рук.
Он зарабатывал потом и кровью именно для того, чтобы откормить жену до пышных форм — чтобы в постели приятно было обнимать теплое создание.
Женщина в теле — это к удаче!
В те дни большинство горожан завтракали паровыми булочками, жидкой кашей с солеными окрошками, кукурузными лепешками, картофелем или бататом. Условия чуть получше позволяли полакомиться миской лапши с вареным яйцом, а если удавалось добавить туда немного мяса — это и вовсе считалось роскошью.
Впрочем, оставалась и небольшая прослойка тех, кто зарабатывал больше остальных и не жалел денег, предпочитая покупать завтраки прямо на улице. Чжоу Шаньхэ отстоял очередь у лотка и взял три порции мясных вонтонов.
Вместе с ним в очереди стояли либо рабочие с близлежащих заводов, либо родственники пациентов из Южной городской больницы номер два.
Уж коли кто-то из домашних попадал на больничную койку, то как ни ужимайся в средствах, приходилось выкраивать гроши на питательную снедь для скорейшего выздоровления.
Вернувшись домой с завтраком, Чжоу Шаньхэ торопливо проглотил пару ложек и сразу вышел на улицу.
У входа в переулок его уже поджидал Чжао Хао.
Забрав вместе с ним трехколесный мотороллер, Чжоу Шаньхэ доехал до заранее условленного с Чжао Саньци места. Увидев подъезжающий транспорт, Чжао Саньци, до этого растерянно озирающийся по сторонам, радостно засиял глазами.
Как только Чжоу Шаньхэ затормозил, тот поспешно затараторил:
— Братец Хэ, ты видать знал, что я сегодня заготовил много товара, специально на машине примчал!
— Ишь ты, малец, шустрый какой. Ну-ка, показывай товар.