Чжао Шаньхэ заработал за один день столько, сколько обычный человек зарабатывает за год, а то и за два. Раньше кто бы мог поверить, что этот никчемный бездельник, который целыми днями только и делал, что играл в карты да пил, докатится до такого!
– Хао-цзы, ты трудился столько дней, выбился из сил. Возьми-ка это.
Чжао Шаньхэ вытащил из кармана пачку денег и протянул их Чжао Хао.
– Брат Хэ, что это ты делаешь? Ты же мне каждый день зарплату платишь, зачем еще деньги даешь? Или ты больше не хочешь, чтобы я на тебя работал? – Чжао Хао растерянно смотрел на протянутую пачку купюр.
В руке Чжао Шаньхэ была зажата солидная сумма – по меньшей мере несколько сотен юаней.
– Мы вместе прошли сквозь огонь и воду, как я могу тебя уволить? Эти деньги – твоя доля от прибыли лавки дикорастущих товаров, ты честно их заработал.
Чжао Хао был ошеломлен: – Разве мне тоже положена доля от этой лавки?
– Когда ты только начинал работать со мной, я уже говорил: пока ты держишься со мной одного мнения, я тебя не обижу. Эта пара сотен юаней – сущие гроши, так что работай на совесть, – сказав это, Чжао Шаньхэ сунул деньги в нагрудный карман куртки Чжао Хао.
Дом Чжан Диншаня находился в старом многоквартирном бараке.
В комнате У Сучжи вовсю вертела в руках вещи, которые Чжао Шаньхэ принес позавчера, и ее лицо сияло от радости.
Глядя на Чжан Диншаня, сидевшего в кресле и читавшего газету, она ворчала:
– Вот послушай меня, этот Чжао Шаньхэ раньше казался таким прижимистым, настоящим деревенщиной, а нынче раскошелился на славу! Мало того что накупил нашему дому столько добра, так еще и угостил тебя тушеным мясом с бараниной.
– И надо же какому быть! Обо мне ты ни капельки не подумал. Знал ведь, что Чжао Шаньхэ ведет тебя есть баранину, так хоть бы меня прихватил, дал бы и мне отведать деликатесов.
У Сучжи все еще смаковала в мыслях вкус того мясного блюда, но Чжан Диншань лишь презрительно скривил губы:
– Только о еде и думаешь с утра до ночи! Мы, мужчины, отправляемся дела обсуждать, тебе-то, бабе, куда соваться? Никакого чувства такта!
– Ладно-ладно, не буду тебя злить. Кто же виноват, что теперь ты у нас начальник охраны, а я – генеральша... то есть жена начальника? Ради такого титула я готова служить тебе верой и правдой.
У Сучжи была невероятно довольна своей жизнью, особенно на фоне тяжелых будней Су Вань, которые делали ее собственный успех еще более ослепительным.
Раньше она завидовала фигуре и лицу Су Вань, завидовала тому, что та вышла замуж за такого видного парня, как Чжао Шаньхэ. К тому же он был кадровым рабочим мебельной фабрики, сидел на рисовой пайке с гарантированным окладом, жил в благоустроенной многоэтажке – ни забот, ни хлопот, жизнь шла как по маслу.
А сама она вышла замуж за старого хрыча на семь лет старше себя, которому уже за тридцать, а он все еще работает временным охранником на товарном рынке. Жили в развалюхе, продуваемой всеми ветрами, перебивались с хлеба на воду.
Но теперь всё изменилось! Ее муж стал начальником охраны на товарном рынке, птица пусть не великая, но всё же начальство, в подчинении больше десятка людей, получил государственное жалованье. Сама она тоже превратилась в барыню из высшего общества, перед которой все трепещут, и теперь может вволю потешить свое тщеславие.
А жизнь Су Вань покатилась под откос: Чжао Шаньхэ пристрастился к азартным игры и был уволен с мебельной фабрики, их выставили из квартиры, и теперь они ютятся в трущобах. Та, что раньше палец о палец не ударяла, теперь ради куска хлеба стирает чужие вещи – прям служанка какая-то!
Видя всё это, У Сучжи испытывала не только торжество, но и злорадное удовлетворение.
Ну и что с того, что красивая? Жить-то всё равно лучше получается у меня!
– Точно! – вдруг сообразила У Сучжи.
– Ты же говорил, что Чжао Шаньхэ пригласил тебя поесть не просто так, а чтобы прощупать почву насчет реорганизации товарного рынка. Он ведь еще и адрес начальника Лю у тебя выпытывал? Похоже, хочет прикупить себе местечко под торговую точку на рынке?
Услышав это, Чжан Диншань оживился и отложил газету:
– Слушай ты брехню Чжао Шаньхэ! Чего он стоит, я и сам прекрасно знаю. Долгов наделал по самые уши, только и ждет, откуда бы разжиться на возвраты, откуда у него деньги на покупку павильона!
– К тому же торговое место на этом рынке стоит не меньше нескольких тысяч юаней, разве он потянет? Еще и с начальником Лю увидеться захотел, тьфу!
– Даже не сообразит, кто он такой! Начальник Лю, даже если и взглянет на него, тут же прогонит пинком под зад!
– Самоуверенный наглец!
Не успел Чжан Диншань всласть выругаться, как в комнате зазвонил телефон.
– Алло, кого вы ищете?
– Да, я Чжан Диншань!
– Начальник Лю?
– Ой, начальник Лю, какие будут распоряжения?
Всего за несколько секунд тон Чжан Диншаня изменился на сто восемьдесят градусов.
– Хорошо-хорошо, я передам Чжао Шаньхэ. Завтра после обеда, в ресторане Чуньлай. Слушаюсь, начальник Лю, понял, понял, понял...
Чжан Диншань повесил трубку с шокированным лицом.
Увидев это, У Сучжи тут же подскочила:
– Что стряслось? Кто звонил?
Чжан Диншань нахмурился:
– Это начальник Лю. Спросил, смогу ли я связаться с Чжао Шаньхэ, сказал, что хочет пригласить его завтра пообедать в ресторан Чуньлай.
У Сучжи тоже вылупила глаза от изумления:
– Начальник Лю? Тот самый Лю Чжанцзян с товарного рынка?
Чжан Диншань кивнул:
– Зачем это начальнику Лю понадобилось звонить мне и просить организовать встречу с Чжао Шаньхэ?
– Наверняка Чжао Шаньхэ заявился к нему лично и чем-то насолил! Теперь начальник Лю хочет через твои связи устроить ему взбучку. Смотри у меня, будь осторожен! Завтра при встрече с начальником Лю ни в коем случае не показывай хорошего отношения к Чжао Шаньхэ, а то начальник Лю еще подумает, что вы в сговоре, да как разжалует тебя в два счета!
– А ведь дело говоришь!
Поразмыслив так и эдак, Чжан Диншань решил, что жена права.
Похоже, завтра перед лицом начальника Лю действительно придется провести четкую границу между собой и Чжао Шаньхэ. А лучше всего – вдобавок к этому подыграть начальнику Лю и хорошенько отчитать Чжао Шаньхэ, чтобы окончательно втереться в доверие к этому важному человеку.
Вечером Чжао Шаньхэ вернулся домой, а Су Вань уже приготовила ужин.
Ребрышки, тушеные с зеленым луком.
Яйца, обжаренные с огурцами.
И его любимый острый тофу.
О таком блюде Чжао Шаньхэ мечтал еще в прошлой жизни, и теперь, когда он мог отведать его вдоволь, его радости не было предела.
– Ешь потихоньку, – Су Вань с улыбкой смотрела, как муж уплетает за обе щеки.
– Жена, твои золотые руки просто чудо! Этот острый тофу такой ароматный, куда там ресторанным блюдам, – Чжао Шаньхэ уплел уже третью миску риса.
– Я же знаю, как ты любишь мой острый тофу, вот и сходила на рынок за свежим соевым творогом, да добавила свой фирменный чили-соус – и аппетитно, и вкусно.
– И еще кое-что... – Су Вань видела, что муж уплетает с аппетитом, и ей не хотелось прерывать трапезу, но смолчать она тоже не могла.
– Что такое, почему личико хмурое? – заметив недовольный вид жены, Чжао Шаньхэ тут же отложил палочки, подсел к ней и взял за руку.
– Пока ты не вернулся, невестка Сучжи звонила в лавку. Она сказала, что завтра после обеда этот начальник Лю приглашает тебя и двоюродного брата Диншаня пообедать в ресторан Чуньлай. По голосу Сучжи я поняла, что она была явно не в духе. Неужели дело с торговой точкой сорвется?
Су Вань немного боялась. С момента свадьбы это было первое серьезное дело, за которое Чжао Шаньхэ взялся всерьез. Она опасалась, что если сейчас все сорвется, это подобьет его боевой дух и причинит ему боль.
– Эх ты, глупышка! Если бы дело с точкой сорвалось, стал бы начальник Лю сам звать меня на обед? – Чжао Шаньхэ легко щелкнул Су Вань по аккуратному нозику.
Лишь после этого он вдумчиво переосмыслил то, что она сказала пару минут назад.
– Ты говоришь, У Сучжи разговаривала с тобой по телефону сквозь зубы? – уточнил он.
– Да она всегда такая, разве она когда-нибудь менялась? – Су Вань безнадежно вздохнула.
Какой человек У Сучжи, она прекрасно знала и опускаться до ссор с ней не желала.
– Жена, не переживай, пройдет всего несколько дней, и У Сучжи сама придет к нашему порогу просить у тебя прощения! Я верну все старые долги до последнего! – злобно бросил Чжао Шаньхэ.
– В тот день, когда я пришел с подарками, У Сучжи сразу задрала нос и начала корчить из себя барыню. Да кем возомнила себя эта семейка? Чжан Диншань всего-навсего сторож на рынке, чему тут радоваться!
– Пусть она не любит меня и строит мне кислые мины – ради дела на рынке я стерпел. Но сметь смотреть на тебя свысока и показывать тебе свой нрав – этого я стерпеть не позволю!
На следующее утро Чжао Шаньхэ, как обычно, ушел из дома спозаранку.
Последние дни он уходил еще до рассвета, а вечером возвращался с полным мешком денег.
Су Вань радовалась деньгам, но в глубине души сильно переживала за здоровье мужа: каждый день в мыле, даже горячей еды толком поесть некогда. Так ведь и здоровье подорвать можно – деньги заработаешь, а железный организм не выдержит.
Поэтому, пока Чжао Шаньхэ уходил зарабатывать, Су Вань брала корзину и отправлялась на ближайший рынок за лучшей снедью, чтобы с каждым обедом подпитывать его силы.
В полдень она купила на рынке отличный кусок бараньей ножки. Ей рассказывали, что если сварить это мясо с добавлением красного женьшеня, получится лучшее средство для восполнения жизненных сил, укрепления мужского начала и питания крови.
Да и продавщица баранины уверяла, что у нее дома муж слабоват здоровьем, так она ему постоянно варит такой суп – эффект потрясающий.
О такой беззаботной и обеспеченной жизни Су Вань раньше и помыслить не смела.
Прежние дни тянулись кое-как, разве до жиру было? Наелась досыта – и то слава богу.
Но теперь всё иначе, впереди забрезжил свет.
Побродив по рынку, Су Вань ушла с пустой корзиной, а вернулась с полной.
В это время у входа в переулок, в тени раскидистого дерева, человек пять играли в карты. Увидев Су Вань с полной корзиной добра – тут тебе и баранина, и яйца, – они зажглись завистью.
– Ой, а жена Шаньхэ опять за покупками ходила, – поприветствовала ее соседка Хо Гуйфэнь.
– Ага, прикупила кое-что, хочу мужа побаловать, – улыбнулась Су Вань.
– По мне так твой благоверный здоровенный как бык, куда ему еще силы питать? Погляди-ка на личико твое румяное да лоснящееся – чай, муженек тебя балует!
Это вставила Ван Лин, жена брата Хо Гуйфэнь. На всей улице знали: кроме вдовы Фан Мэй, у которой рыльце было в пуху, острее на язык никого не было.
Ее шуточка заставила всех расхохотаться, а Су Вань смутилась и рассердилась одновременно. С потемневшим лицом она молча обошла хохочущих баб и зашагала дальше.
Увидев, что та ушла, Ван Лин наигранно протянула:
– Ишь ты какая недотрога, шутки не понимает! Я же просто посмеяться хотела.
– Тц-тц! – поспешила подхватить Хо Гуйфэнь. – Она же у нас барыня из благородной семьи, куда нам до нее! – И проводила насмешливым взглядом стройный силуэт удаляющейся Су Вань.
– Какая еще благородная? Сиськи просто на пару размеров больше наших, вот и вся знать! И что этот Чжао Шаньхэ в ней нашел? Будь я мужиком, срочно бы на такую не глянула, – в глазах Ван Лин мелькнула искра зависти.
– Ты спрашиваешь, что он в ней нашел? Да одни её достоинства спереди чего стоят, нам с тобой такое не светит. Послушать твои речи, так ты часом не нацелилась на Чжао Шаньхэ? – Хо Гуйфэнь уловила неладное.
Услышав это, Ван Лин покраснела, промолчала и вихляющей походкой скрылась за углом.
Хо Гуйфэнь тревожно встрепенулась. По ее поведению было нетрудно догадаться обо всем.
Подумать только, эта бабенка Ван Лин и впрямь заварила кашу!
Она положила глаз на чужого мужа!
Сами они приходились друг другу свояченицами: Хо Гуйфэнь была замужем за старшим, Ван Цзяном, а Ван Лин – за младшим, Ван Хаем.
Только Ван Хай оказался неудачливым: даже зачать ребенка не успел, как его насмерть придавило на рудниках на Северо-Западе. После его гибели рудник выплатил Ван Лин несколько тысяч юаней компенсации.
А ведь ей всего тридцать! Такая молодая – и сразу вдовы. Какая женщина стерпит такое одиночество?
Раньше Хо Гуйфэнь думала, что та снова выйдет замуж, но никак не ожидала, что заглядываться Ван Лин станет именно на Чжао Шаньхэ.
Вернувшись домой, она рассказала обо всем мужу. Ван Цзян только покачал головой:
– Да даже если эта Ван Лин и положила глаз на Чжао Шаньхэ, он с ней связываться не станет.
– С чего это вдруг? Сама она баба видная, фигуристая, да еще на руках несколько тысяч юаней компенсации с рудника после смерти твоего братца. Помани она его – неужто устоит?
– Ван Лин – вдова, да и лицом не вышла против Су Вань. Чжао Шаньхэ не слепой, станет ли он выкидывать арбуз ради тыквенной шелухи?
В этом вопросе старший брат рассуждал куда трезвее жены.
– Ну и ладно. Если Чжао Шаньхэ и впрямь закрутит с Ван Лин, нам будет на что посмотреть, – Хо Гуйфэнь затянула веселый мотивчик, предвкушая зрелище.
В полдень Чжао Шаньхэ вернулся домой в предвкушении обеда.
Едва переступив порог и увидев Су Вань в фартуке у плиты, он сзади обхватил ее за талию.
– От тебя пылью разит, не лапай меня! Иди умойся, я тебе воды налила, вон на табуретке стоит, – Су Вань хлопнула его по рукам, требуя отступить.
– Слушаюсь и повинуюсь, жена! Что вкусненького приготовила? – Чжао Шаньхэ наскоро ополоснул лицо.
– Баранину потушила, силы твои укреплять, – с этими словами Су Вань поставила на стол горшочек с бульоном.
По комнате тут же разнесся насыщенный мясной аромат. Чжао Шаньхэ сглотнул слюну при виде целой миски нежной баранины, плавающей в золотистых крупинках жира.
– Янь-Янь, хватит баловаться, иди к столу! Папа тебе лимонаду принес, – Чжао Шаньхэ открыл бутылочной открывашкой две бутылки ледяной газировки.
– Папа, Янь-Янь хочет мясца! – дочка указала пальчиком на миску, едва сдерживая слюнки.
– Сейчас сделаем, папа всё устроит.
Чжао Шаньхэ выбрал самый мягкий кусочек мяса, разорвал его на волокна, смешал с ароматным бульоном и соорудил для Янь-Янь миску фирменного супа с размоченным рисом. Аккуратно подув, он протянул ее девочке.
Та взяла миску и принялась уплетать за обе щеки. В этот момент она была точной копией Су Вань в миниатюре.
– Жена, садись тоже, – позвал он, подвигая к Су Вань стакан сладкой водички.
– Да, кстати, тебе же после обеда идти на встречу с начальником Лю. Я специально купила для тебя белую рубашку, переоденься, чтобы люди свысока не глянули, – Су Вань кивнула на аккуратно сложенную на кровати одежду.
– Жена, как же ты обо мне заботишься, – прочувствованно произнес Чжао Шаньхэ, подцепил палочками кусочек мяса и отправил ей в рот.
Тщательно прожевав баранину, Су Вань добавила:
– Шаньхэ, иди на встречу вместе с двоюродным братом, но помни: никаких ссор за столом! Всё ради той точки на рынке.
Она знала вспыльчивый нрав мужа, поэтому тревожилась и повторяла наставления снова и снова.
Чжао Шаньхэ кивнул.
Сегодня ради свидания с начальником Лю он специально выкроил время.
Дела в лавке он перепоручил Чжао Хао.
Паренек за последнее время неплохо уснул торговую науку, язык у него стал подвешен, а дебет с кредитом он сводил безупречно.
К тому же с утра они уже сбыли большую часть товара, и во второй половине дня Чжао Хао нужно было лишь пару раз смотроваться на трехколесном велосипеде в Каменную Деревню за новой партией. С этим он вполне справится в одиночку.
Подкрепившись, Чжао Шаньхэ прилег вздремнуть на полчаса, чтобы восстановить силы. К трем часам дня он нарядился в обновку, купленную Су Вань.
Верно говорят: одежда красит человека. В белоснежной рубашке Чжао Шаньхэ мгновенно преобразился: соколиный взгляд, выразительные брови, он выглядел так, будто сошел с экрана кинотеатра – этакий молодой и богатый воротила.
В четыре часа дня Чжан Диншань уже ждал у входа в ресторан Чуньлай.
– А братец-то не опоздал! – улыбнулся Чжао Шаньхэ, в ответ на что получил лишь презрительный взгляд.
– Сам-то тоже не в кустах ночевал! Ишь, вырязился франтом! Смотри мне, перед начальником Лю не опозорься! Не будь у меня веса в его глазах и не уважай он меня, думаешь, простому смертному вроде тебя довелось бы сидеть за одним столом с самим начальником Лю?
Чжан Диншань попыхивал сигаретой, задрав нос. Его волосы, залитые бриолином, блестели как зеркало, а широковатый не по размеру костюм-тройка в сочетании с массивными туфлями делал его и без того невысокий рост еще комичнее.
По определению Чжао Шаньхэ, он походил на недозрелую тыкву с бахчи.
– Знаешь, чем мои волосы уложены?
– «Станко»! – гордо объявил Чжан Диншань.
– Братец, начальник Лю меня зовет обедать, а ты нарядился павлином – это к чему вообще? – Чжао Шаньхэ смотрел на него как на дурачка.
Что такое?
Пару дней назад объелся бесплатного мяса, так теперь и вовсе берегов не видит?
Чжан Диншань фыркнул:
– Сразу видно провинциала! В голове опилки, никаких манер! Стал бы начальник Лю такого важного человека просто так звать? Это всё из-за меня, начальника охраны, он решил оказать нам честь!
– Ну ладно, раз тебе так хочется думать, спорить не стану, – вздохнул Чжао Шаньхэ.
Спустя пару минут из-за поворота вырулил черный «Шарли» и затормозил у крыльца ресторана.
Чжан Диншань с первого взгляда узнал машину Лю Чжанцзяна и бросился вперед выслуживаться:
– Здравствуйте, начальник Лю! Я Чжан Диншань, начальник охраны нашего товарного рынка.
Он надеялся занять местечко поуютнее и урвать теплое кресло мелкого руководителя.
– Ага, – бросил Лю Чжанцзян сквозь зубы, даже не взглянув на него. Его взгляд скользнул поверх плеча выскочки, остановился на Чжао Шаньхэ, и он сам шагнул ему навстречу.
– Прошу прощения, что заставил ждать, босс Чжао. Я заказал отдельный кабинет, пройдемте внутрь, там и поговорим, – предельно вежливо произнес Лю Чжанцзян.
Чжан Диншань опешил от такой сцены, но тут же суетливо подбежал снова:
– Начальник Лю, это муж моей двоюродной сестры, простой простолюдин. Если нужно о чем потолковать, у меня опыта побольше, я могу все передать.
– Простой простолюдин? – Лю Чжанцзян скептически хмыкнул и посмотрел на Чжао Шаньхэ с явным уважением. – Муж вашей сестры – человек недюжинный.
– Да нет же, начальник Лю, он самый обычный шалопай, дуб дубом...
Не успел Чжан Диншань договорить, как разгневанный начальник Лю оборвал его:
– Капитан Чжан! Я уважаю ваш труд на рынке, потому и молчу, так что прекратите нести чушь!
С этими словами он почтительно проводил Чжао Шаньхэ внутрь ресторана. Заметив, что Чжан Диншань семенит следом, начальник скривился и преградил ему путь:
– Мы с боссом Чжао будем говорить о делах, а вы подождите снаружи!
– Я... подожду снаружи? – вытаращил глаза Чжан Диншань.
– Не обращайте внимания, босс Чжао, прошу вас.