Система-компас?
Обязательный атрибут золотого пальца для попаданца?
Ли Цзяньцин в прошлой жизни тоже читал сетевые романы, поэтому внезапно воспрянул духом.
Он окинул взглядом полупрозрачный золотой компас, проявившийся у него на запястье, и принялся вертеть его во все стороны.
Однако как бы он ни пытался вращать компас, никакой особой реакции не последовало.
— Неужели это какая-то бесполезная фигня...
Провозившись целый час, Ли Цзяньцин так и не смог раскусить эту штуку.
Его веки слипались от усталости, и он, сладко зевнув, заснул.
На следующий день, рано утром.
Петух у соседа пропел три раза, и Ли Цзяньцин пружинистым движением вскочил с кровати.
Он обулся в резиновые сапоги, взвалил на плечо сачок, а в другую руку взял тканевый мешок и морскую соль, после чего вышел из дома.
Увидев его при полном параде, Хуан Юэо испугалась.
— Ты куда собрался?
Ли Цзяньцин пожал плечами:
— На море за добычей...
Услышав это, Хуан Юэо остолбенела.
Её собственный сын, который вечно слонялся без дела, вдруг соизволил взяться за работу?
Но в этот момент, помимо радости, она испытала и лёгкий страх.
Крепко схватив Ли Цзяньцина за руку, она с замиранием сердца напомнила:
— На берег сходить можно, но в само море ни в коем случае не лезь!
Видя, как сильно волнуется мама, Ли Цзяньцин с улыбкой произнес:
— Мам, не переживай, твой сын теперь очень дорожит своей жизнью, больше никаких глупостей делать не стану. С этого момента я хочу только зарабатывать деньги, чтобы ты и сестрёнка жили в достатке.
Едва слова сорвались с губ, как старик, поливавший цветы, громко кашлянул.
У Ли Цзяньцина по спине пробежал холодок, и он тут же поспешил добавить:
— И дедушка!
С этими словами он помахал рукой:
— Я ушёл.
Глядя на удаляющуюся спину сына, Хуан Юэо испытывала целую бурю чувств.
Украдкой вытирая слёзы, она сквозь плачь произнесла:
— Цзяньго, ты видел? Сынок повзрослел! Сынок повзрослел! Я же говорила, что рано или поздно он возьмётся за ум.
Заметив эту сцену, старик не удержался и шмыгнул носом.
— Черт побери, эта мошка вечно норовит в глаз залететь.
Рельеф деревни Хайцин был холмистым, и дом Ли Цзяньцина располагался на возвышенности. Чтобы добраться до побережья, требовалось больше двадцати минут спускаться по каменным ступеням, поросшим мхом.
Добравшись до середины склона, Ли Цзяньцин заметил Ван Кана, который курил, прислонившись к перилам лестницы.
Их взгляды встретились, и у Ван Кана было такое мрачное выражение лица, будто рухнули небеса.
— Цзяньцин, беда.
Настороженно глядя на этого прихвостня Сяо Тяньтянь, Ли Цзяньцин остановился:
— Что случилось?
Ван Кан бросил окурок на землю и затушил его ногой.
— Тяньтянь на тебя сердится, тебе конец.
Услышав это, Ли Цзяньцин посмотрел на него так, будто перед ним стоял полный идиот.
— Захочет — позлится, мне до этого никакого дела нет.
Ван Кан вытаращил глаза, словно увидел призрака.
— Цзяньцин, вообще-то сердится Тяньтянь, она сказала, что больше никогда не будет с тобой разговаривать.
— Психическая.
Ли Цзяньцин покачал головой и невозмутимо продолжил спускаться по ступенькам, оставив Ван Кана в полном замешательстве посреди дороги.
В то же время у подножья лестницы, ведущей к пляжу, стояла Сяо Тяньтянь в молодёжных шортах и футболке с коротким рукавом. Скрестив на груди тонки и белые руки,
она со сжатым ртом и недовольным видом глядела на верхние ступени.
— Тяньтянь, не переживай, Ли Цзяньцин вчера наверняка смертельно перепугался. После слов брата Кана он сейчас прибежит к тебе извиняться, будет вилять хвостом как собачонка, — другой подпевала Сяо Тяньтянь, Ван Бо, держа в руках половинку кокоса, с подчёркнуто угодливым видом подступил ближе. — Сначала выпей кокосового сока, я только что его для тебя открыл.
Сяо Тяньтянь сохраняла холодное выражение лица и презрительно бросила:
— Оставь пока там. Я хочу, чтобы Ли Цзяньцин сейчас же встал передо мной на колени и умолял меня сделать глоток.
Ван Бо причмокнул и, прищурившись, уставился на каменные ступени.
— Тяньтянь, идёт, идёт, он идет.
Сяо Тяньтянь подняла взгляд, задрала подбородок и презрительно фыркнула.
Она уже твёрдо решила: как бы Ли Цзяньцин ни пытался её ублажить, она не удостоит его добрым взглядом.
Ли Цзяньцин неспешно спустился по ступеням, и его взгляд быстро упал на Сяо Тяньтянь.
Ладони сами собой крепко сжали сачок, пока в голове проносилась мысль о том, велик ли риск прибить Сяо Тяньтянь прямо здесь.
Видя, как он приближается, Ван Бо насмешливо бросил:
— Тяньтянь, посмотри на него, глаза бы так и вытаращил, лишь бы на тебя глядеть. Наверное, уже ломает голову над тем, как вымолить твоё прощение.
Услышав это, Сяо Тяньтянь задрала нос ещё выше, переполненная гордостью.
Взвесив все за и против, Ли Цзяньцин решил не испытывать на прочность профессиональные навыки местной полиции. Он просто прошёл мимо Сяо Тяньтянь, даже не взглянув на неё.
Сяо Тяньтянь резко обернулась, и её гордость разлетелась вдребезги.
Ли Цзяньцин посмел её проигнорировать!
Неужели он не понимает, что она зла?
— Ли Цзяньцин! А ну стой!
Вспылив от гнева, Сяо Тяньтянь быстро настигла его и вцепилась в одежду.
Ли Цзяньцин равнодушно скосил на неё глаза:
— Есть что сказать — выкладывай.
Сяо Тяньтянь перехватило дыхание, и она сквозь зубы произнесла:
— Ли Цзяньцин, я сержусь. Если ты меня не умилостивишь, я больше никогда с тобой не увижусь.
— Ага.
Бросил в ответ Ли Цзяньцин и зашагал дальше к морю.
Сяо Тяньтянь замерла, будто пораженная молнией. Она же обрисовала всю серьёзность ситуации настолько чётко!
А Ли Цзяньцин ответил лишь какое-то «ага»?
— Ли Цзяньцин! Я даю тебе еще один шанс!
Шумел морской ветер, а Сяо Тяньтянь кричала ему вслед:
— Если ты угостишь меня кокосовым соком, я подумаю о том, чтобы простить тебя и даже соглашусь начать с тобой встречаться!
Сяо Тяньтянь прекрасно знала, что Ли Цзяньцин сохнет по ней, но продолжала держать его на крючке, то приближая, то отталкивая.
Сейчас она решила, что Ли Цзяньцин отчаялся из-за отсутствия шансов и опустил руки, поэтому и решила подарить ему надежду.
Это ведь шанс начать отношения с ней, самой красивой девушкой деревни Хайцин!
Он просто не мог этим не дорожить.
И действительно, стоило ей закончить фразу, как Ли Цзяньцин внезапно остановился, и его тело забилось в мелкой дрожи.
Уголки губ Сяо Тяньтянь поползли вверх — она решила, что Ли Цзяньцин клюнул.
— Ван Бо, отнеси ему кокос...
Сяо Тяньтянь не успела договорить, как её лицо полностью окаменело.
Потому что Ли Цзяньцин с молниеносной быстротой бросился к самому берегу и принялся лихорадочно копаться в песке.
— Ох ты ж ёлки-палки, царский бритвенный моллюск!
Ли Цзяньцин стряхнул с огромного моллюска песок, бросил его в матерчатый мешок и тут же принялся шарить в следующей песчаной норке.
Наблюдая эту сцену, Сяо Тяньтянь позеленела от злости.
В глазах Ли Цзяньцина она оказалась хуже какого-то моллюска?!
Морской ветер не утихал, а Ли Цзяньцин крутился как белка в колесе.
Он понятия не имел, когда ушла Сяо Тяньтянь, потому что теперь для него существовали лишь бесконечные морские сокровища и призрачный компас на запястье.
Вчера вечером он так и не понял назначение компаса, но стоило ему сегодня оказаться на берегу, как всё встало на свои места.
Оказалось, что этот компас автоматически сканирует все ценные морепродукты в радиусе ста метров и указывает их точные координаты.
На побережье сейчас было немало людей, если оглядеться — по меньшей мере несколько десятков человек.
Однако все они долго копались без особого толка, поскольку и бритвенные моллюски, и крабы имеют привычку зарываться в песок, так что людям оставалось полагаться лишь на личный опыт в поисках и попытках удачи.
Эффективность была низкой, да и высок был риск вернуться с пустыми руками.
Совсем другое дело — Ли Цзяньцин: он просто шёл прямо по координатам, собирал и выкапывал добычу!
Не прошло и двух часов, как просторный мешок Ли Цзяньцина высотой чуть ли не до пояса наполнился до самого верха.