Ещё несколько дней — и все студенты последнего курса разъедутся по домам, хотя на самом деле многие уже начали потихоньку съезжать.
По обеим сторонам дороги старшекурсники развернули импровизированные лотки, выставив на продажу то, что не хотели забирать с собой. Раньше Чэнь Мо очень любил поглазеть на такие стихийные рынки и иногда умудрялся откопать там настоящие сокровища.
Но теперь, после перерождения, в этом уже не было никакой нужды.
— Ты почему не оденешься поприличнее?
Выпускной вечер был назначен на шесть часов вечера, и все участники номеров должны были собраться в большом зале к пяти. Чэнь Мо только успел перекусить парой печенек, как его притащила Сюй Ин.
— Зачем так спешить?
— Сама видишь, тут ещё почти никого нет.
— Я же просила тебя одеться получше, почему ты опять в футболке? — Сюй Ин с некоторым презрением оглядела Чэнь Мо.
— Ничего страшного, мы же не танцевать идём, всем плевать, во что ты одет. — Чэнь Мо уже научился автоматически пропускать мимо ушей её ворчание.
Сюй Ин сейчас ничего не могла поделать с Чэнь Мо и махнула на него рукой: будь что будет.
Ближе к шести народу прибавило. Чэнь Мо заметил в толпе несколько знакомых лиц, хотя по-настоящему его внимание привлёк только Е Цзыань.
Сегодня Е Цзыань была облачена в струящееся белое платье. Её холодная, отрешённая красота и чистый, утончённый лик выделяли её даже среди выступающих, приковывая к себе восхищённые взгляды.
— Эй! — Сюй Ин тоже заметила, куда устремлен взгляд Чэнь Мо, и недовольно толкнула его в бок.
— Чего тебе?
— На что пялишься? И не мечтай, всё равно не твоя, у неё парень есть.
— С чего ты взяла? — удивленно посмотрел на неё Чэнь Мо.
— По всему финансовому факультету слухи ходят, что её парень — председатель студенческого совета Лю Чун.
— Ты же её однокурсница, неужели не знаешь?
— Я знаю только то, что Лю Чун — точно нет! — Чэнь Мо презрительно покосился в сторону Лю Чуна. Этот парень и вправду был прилипчив, как банный лист, а у Е Цзыань характер слишком холодный, скорее всего, ей просто лень кому-то что-то объяснять.
— Такая уверенность? Неужели это ты... — Сюй Ин прищурилась, в её взгляде читалось не только подозрение, но и лёгкая угроза.
Чэнь Мо почувствовал неладное и тут же сменил тему:
— Мы что, опять выступаем предпоследними? Пришли так рано, а я даже поужинать не успел.
И правда, Сюй Ин тут же забыла о только что начатом допросе и полезла в свою матерчатую сумку, извлекая оттуда пачку печенья и бутылку с напитком.
— На, я давно всё приготовила.
— Всё-таки вы, девчонки, народ дотошный. — Чэнь Мо не стал церемониться, взял еду с питьём и принялся за ужин.
Он даже не подозревал, что неподалёку за ним наблюдают Чу Ци и Цзян Шаньшань.
— Чу Ци, перестань пялиться, я же говорила, у него есть девушка.
— Вот же мерзавец! — Чу Ци злобно уставилась на оживлённо болтающих Чэнь Мо и Сюй Ин, с силой скомкав в руке полиэтиленовый пакет.
Цзян Шаньшань сейчас и сама не знала, что сказать. Ей казалось, что Чу Ци угодила в какую-то лишённую всякой надежды одержимость: Чэнь Мо ей вроде бы и не нравился вовсе, но при этом она болезненно реагировала на то, как он к ней относится.
По правде говоря, сама Цзян Шаньшань вовсе не находила Чэнь Мо таким уж выдающимся: внешность самая обычная, да и в учебе, если верить слухам, звёзд с неба не хватает.
Та девочка, что была с ним рядом, казалась вполне милой — как она вообще могла клюнуть на Чэнь Мо? А что до Чу Ци... будь на дворе древние времена, Цзян Шаньшань всерьёз бы подумала, что та стала жертвой приворота.
— Я только что спрашивала преподавателя, наш выход — пятый с конца, не самый последний.
Видя, что Чэнь Мо почти расправился с едой, Сюй Ин поделилась добытой информацией.
— Вот и отлично, хоть ждать до закрытия не придётся.
Чэнь Мо хлопнул в ладоши, стряхивая крошки на пол, выпрямился и огляделся по сторонам.
— Ты чего высматриваешь?
— Красавиц высматриваю. Слушай, а девчонок сегодня и правда много... О, это же вроде с художественного, м-да...
— Ишь ты, охотник до красоты. Будто отроду девчонок не видел! — Сюй Ин никак не ожидала, что Чэнь Мо окажется таким паникером по женской части.
— Учёными доказано: созерцание прекрасного поднимает настроение, благотворно влияет на здоровье и продлевает жизнь. Красивые девушки, разумеется, относятся к категории прекрасного, — с абсолютно невозмутимым видом изрёк Чэнь Мо.
— Бреши больше! — Сюй Ин отлично знала, что Чэнь Мо снова несёт какую-то чушь. За те дни, что они провели вместе на репетициях, он то и дело выдавал странные фразы, над которыми потом приходилось ломать голову — хотя порой в них и впрямь был какой-то смысл.
Концерт начался ровно в шесть. Чэнь Мо было скучно смотреть на номера со сцены, поэтому он просто закрывал глаза и предавался мыслям, изредка перекидываясь словечками с Сюй Ин, так что время пролетело незаметно.
Выступление Е Цзыань произвело настоящий фурор — сольный танец действительно стоил того, чтобы на него посмотреть.
Чэнь Мо, разумеется, не стал исключением: он глаз не сводил со сцены, а когда номер закончился, ещё долго ощущал приятное послевкусие.
Сидевшая рядом Сюй Ин за это время успела испепелить Чэнь Мо взглядом бесчисленное количество раз, но тот упорно игнорировал все её попытки призвать его к совести.
Наконец настал черёд их выхода.
— Готов? — Сюй Ин поправила макияж и с замиранием сердца посмотрела на партнера.
Чэнь Мо в ответ показал ей знак окей, выглядя при этом совершенно расслабленным и невозмутимым.
Глядя на него, Сюй Ин и сама немного успокоилась. Сделав глубокий вдох, она последовала за Чэнь Мо на сцену.
— Всем привет, я Чэнь Мо из группы связистов номер два, а это моя напарница Сюй Ин из группы сетевиков номер один, — представился Чэнь Мо, в точности копируя манеру предыдущих участников.
— Мы хотим исполнить для вас композицию Пипаюй.
— И пожелать всем старшекурсникам блестящего будущего и усыпанной цветами дороги.
Задав ритм, Чэнь Мо и Сюй Ин переглянулись. Чэнь Мо легко коснулся струн пипы, и по просторному актовому залу поплыли мягкие, глубокие звуки древнего инструмента, пробуждая у слушателей совершенно особые чувства.
— Мелодия пипы звучит повсюду, но где отыскать родную душу на краю света? — промолвил он, после чего полилась основная музыкальная тема.
— Этот парень случаем не выпендривается? — зашептались зрители в зале.
— Ещё как выпендривается! Но слушать забавно, да и слог у него ладный.
Пипаюй была чисто инструментальной вещью — в ней не было ни бешеного ритма поп-музыки, ни яркого визуального ряда, свойственного танцам. Но, возможно, пресытившись суетой предыдущих номеров, зрители вдруг затихли, погрузившись в неспешное созерцание. Музыка, способная пронестись сквозь века и не утратить очарования, всегда обладала особым магнетизмом.
Гитара в руках Сюй Ин придавала этой меланхоличной мелодии светлый, жизнеутверждающий импульс. Кто-то в зале уже был знаком с произведением, кто-то слышал его впервые, но уж точно никто из присутствующих ещё не сталкивался с дуэтом гитары и пипы.
Композиция длилась чуть больше четырёх минут, и время пролетело в один миг.
— Хлоп-хлоп-хлоп.
Лишь когда затихли последние аккорды, публика опомнилась, взорвавшись бурными аплодисментами.
— Я слышал эту вещь раньше, но и подумать не мог, что её можно так обыграть! Обычно её исполняют на гучжэне, — поделился впечатлениями один из студентов, поворачиваясь к соседу.
Подобных мнений было много. Пипа в стенах университета считалась редким, даже экзотическим инструментом, и сегодня зрителям выпал редкий шанс оценить её во всей красе.
Выступление Чэнь Мо и Сюй Ин прошло безупречно. Сюй Ин всё еще находилась под впечатлением от игры, и только когда Чэнь Мо окликнул её, она наконец вернулась в реальность.
— Сыграй на пипе ещё разок!
Кто-то из зала выкрикнул это предложение в наступившей тишине.
Чэнь Мо сначала не расслышал, но тут же со всех сторон зазвучали новые голоса.
— Точно! Здорово сыграл, давай ещё!
— На бис! На бис!
Крики быстро стали всеобщими, и сидевший с краю организатор уже не мог унять разошедшуюся толпу.
— Так дело не пойдет, преподаватель Ван, впереди ещё номера, мы выбемся из графика! — Он никак не ожидал подобного поворота, но перед лицом такой волны энтузиазма было трудно просто взять и всё отменить.
— Может, позволим ему выступить еще раз? Смотрите, как публика загорелась, — тут же подал идею сидевший неподалеку Лю Чун.
— Но ведь тогда всё затянется.
— Ничего страшного, пара минут роли не сыграет.
На губах Лю Чуна мелькнула холодная усмешка. Ну что, докрасовался? Наверняка они репетировали этот номер до седьмого пота, а если заставить его импровизировать прямо сейчас, лажа гарантирована.
Стоявшая в стороне Е Цзыань с самого начала не сводила глаз с Чэнь Мо, и в её взгляде смешались удивление и искреннее восхищение. Лю Чун же в этот момент ненавидел Чэнь Мо всеми фибрами души.
— Ладно, пускай сыграет ещё номер, — подумав, Ван Цзюнь принял окончательное решение.
— Сходи к Чэнь Мо, передай ему.
Чэнь Мо уже и сам понял, в чём дело — к гадалке не ходи, кто-то умело раскачал толпу. В этот момент на сцену поднялся тот самый преподаватель по фамилии Чжан и тихо перекинулся с ним парочкой слов.
Сюй Ин уже спустилась в зал и с тревожным сердцем смотрела на сцену. Она знала, что Чэнь Мо играет хорошо, но живое выступление — совсем другое дело. Без предварительной подготовки и репетиций трудно показать класс, а если допустить ошибку... сколько бы хвалебных речей ни сыпалось на него сейчас, потом его размажут с ещё большим усердием.
Чэнь Мо снова устроился на стуле и с улыбкой обвел взглядом пёструю, гудящую массу зрителей.
— Благодарю старших товарищей за столь тёплый приём. Как младший курс, я с радостью исполню для вас ещё одно соло на пипе.
— Десять из засад.
Только он произвел название, как пальцы резко впились в струны, и прежде чем публика успела сообразить, в воздухе повисла зловещая, леденящая атмосфера.
Десять из засад — древняя классическая пьеса, существовавшая во множестве редакций. Чэнь Мо выбрал вариант попроще, всего на шесть минут, но глубокое содержание осталось нетронутым.
Фирменные приёмы игры на пипе — такие как резкие приглушения, скручивание струн и одновременные щипки — использовались им с филигранным мастерством. Благодаря сложной, изменчивой динамике перед слушателями словно воочию развернулась масштабная картина грандиозного сражения.
Зрителям в зале казалось, будто до них доносятся раскаты боевых барабанов, звон мечей и топот тысяч коней, ломающих вражеский строй. Чарующая, стремительная трель пипы звучала так, словно «миллионное войско в железных латах неслось в атаку с громовыми криками, сотрясая небеса».
Сидевшие в зале студенты, преподаватели и сами артисты — все до единого были зачарованы этим напряжённым, захватывающим дух звучанием.
Сюй Ин, еще мгновение назад терзаемая тревогами, сдалась с первой же нотой. Она физически ощутила всю суровую и страшную реальность древней войны, всю трагическую решимость обречённых героев.
Чэнь Мо давно забыл обо всем вокруг. Он просто играл на пипе с чистой, отстраненной душой, как делал это бесчисленное количество раз прежде. Эта пьеса была его любимой, он исполнял её бессчётное число раз, и нотный стан, и аппликатура давно въелись в самую память его души.
— Тот ли это Чэнь Мо, которого я знал? — пробормотал себе под нос Дафэй, ошеломленно глядя на сцену.
В ту ночь Чэнь Мо затмевал собой абсолютно всех.