Лу Юэ с беспокойством произнесла:
— Старший брат, когда мы уедем учиться, что, если папа снова придёт избивать маму?
Лу Ян спокойно ответил:
— К тому времени мама как раз сможет пойти помочь мне торговать.
Лу Син вздохнул с облегчением и, помогая Лу Яну толкать тележку, отправился торговать.
Пройдя какое-то расстояние с тележкой, Лу Син заговорил:
— Я навёл справки: Лу Яо собирается залечивать раны в уезде, а Гуань Сюцинь нашла там работу, так что они оба больше не вернутся в деревню. Наш папа занялся перепродажей соли и, кажется, совсем помешался, а землю дома теперь целиком обрабатывает наша бабушка.
Лу Ян холодно произнёс:
— Даже если бы он не перепродавал соль, он всё равно никогда не занимался земледелием. Раньше всю работу по дому и в поле делала наша мама, а когда мы подрос-ли, пахали мы вчетьром. Сколько себя помню, я никогда не видел, чтобы Гуань Сюцинь хоть что-то делала, а теперь она вдруг смогла найти работу в уезде?
Лу Син почесал затылок и с улыбкой произнёс:
— Работа на заводе наверняка спокойнее, чем в деревне, она точно просто сбежала.
Лу Ян покачал головой, смутно чувствуя, что он что-то упустил, но никак не мог вспомнить что именно.
Вскоре они добрались до входа в мясокомбинат, и поскольку торговля холодными лапшами шла отлично, у Лу Яна не осталось времени думать о Гуань Сюцинь.
Около двух часов дня они распродали все холодные лапши и проростки маша, после чего свернули лавочку.
Когда они катили тележку обратно и свернули на одну из торговых улиц, Лу Ян заметил очень знакомого мужчину.
Он остановил тележку и посмотрел, как этот мужчина и какая-то женщина, весело переговариваясь, вошли в государственную столовую.
— Они… брат и сестра? На мужа с женой не похожи, этот мужик по крайней мере лет на десять старше женщины, — склонив голову набок, разглядывал ту парочку Лу Син и вполголоса бормотал.
Лу Ян усмехнулся:
— Этот мужчина — зять дяди Юя.
— А! Он… он пришёл поесть со своей сестрой?
Лу Син замахал руками, бессвязно лепеча что-то.
В те времена у людей было сильное чувство морали, поэтому, даже смутно догадываясь о чём-то, Лу Син не хотел этому верить.
Лу Ян мрачно бросил:
— Он изменяет жене.
Лу Син чуть не подпрыгнул от невероятного удивления и лишь спустя долгое время произнёс:
— Ты думаешь, дочь дяди Юя знает об этом?
— Юй Гуансюэ точно не знает. Пару дней назад я слышал, как тётя Юй говорила, что Юй Гуансюэ на пятом месяце беременности.
Лу Ян покачал головой, внезапно вспомнив, как в прошлой жизни, уже после того, как Лу Яо уехал на учёбу, он услышал, что у Юй Гуансюэбыли тяжёлые роды и она умерла вместе с ребёнком. Тётя Юй не вынесла удара и слегла, а вскоре скончалась от болезни. Старик Юй позже отправился в уезд и сцепился со своим зятем, поскользнулся и насмерть разбился, и не прошло и полугода, как вся эта семья вымерла.
Лу Син покраснел от гнева до самых ушей:
— Пойдём настучим на него по месту работы, этот человек просто скотина!
Лу Ян похлопал его по голове и спокойно произнёс:
— В таких делах нужны доказательства, иначе всё обернется против нас. Те заявят, что они просто пару раз вместе пообедали и ничего такого не делали, и ещё неизвестно, кого тогда публично отчитает милиция — нас двоих.
Лу Син нахмурился от злости и спросил:
— И что же делать?
Лу Ян улыбнулся и ответил:
— Как говорится в старой поговорке: не пойман — не вор.
У Лу Сина глаза засияли, он хлопнул себя по груди и заявил:
— Я сам их поймаю!
Лу Ян потерянно посмотрел на него: если выражаться языком будущих времён, характер у этого младшего брата был чересчур легкомысленный.
— Мы найдем профессионалов, давай сходим в ресторан Чэнь Цзи.
Лу Син с напряжённым лицом последовал за Лу Яном в ресторан Чэнь Цзи, хозяин которого держал целую стайку мелких бандитов, помогавших ему выбивать долги.
Купив в ресторане две бутылки вина, Лу Ян сказал швейцару:
— Я хочу поручить вам одно дело, вы сейчас свободны?
Швейцар с наглой усмешкой спросил:
— Какое ещё дело?
— Мы выяснили, что Тан Цзиньчэн из производственного отдела завода удобрений изменяет жене, но у нас нет доказательств, и мы хотим попросить вас помочь их добыть, — вежливо произнёс Лу Ян.
Швейцар потрогал подбородок и хмыкнул:
— Да такую работу и один человек сделает! С вас три юаня задатка вперед, а ещё пять юаней выплатите, когда добудем доказательства!
Лу Ян даже не ожидал, что это будет так дешево, вытащил из кармана три юаня и протянул швейцару.
Тот взял деньги, взмахнул рукой и бросил:
— Доставим к проходной завода удобрений!
У Лу Сина глаза полезли на лоб, и только выйдя на улицу, он не выдержал и спросил:
— Откуда они знают, что мы торгуем у проходной завода удобрений?
Лу Ян погладил его по голове и сказал:
— Глупый мальчишка, они же хозяева здешних мест. В этом уезде всё, что они захотят узнать, можно запросто выяснить.
Лу Син кивнул и с некоторым сомнением произнёс:
— А когда вернемся, не рассказать ли об этом дяде Юю и тёте Юй?
Лу Ян немного подумал и ответил:
— Они родственники, а мы чужие люди, лучше сначала раздобыть неопровержимые доказательства.
Только они подошли к деревенским воротам, как вдруг услышали чей-то громкий крик:
— А ну, вор окаянный, оставь мою жену в покое!
Лу Син от неожиданности вздрогнул, а когда оглянулся на голос, то увидел, что кричит Чэн Яоцзу. Его голова была обмотана несколькими слоями белой ткани, он приплясывал, вовсю скалясь на Лу Яна с Лу Сином и пуская слюни.
— Ох ты… господи!
Лу Син замер на месте, в его глазах отразился страх.
Ли Сюлянь сбила дыхание, догоняя их, плюнула в сторону Лу Яна и только после этого схватила Чэн Яоцзу за руку.
— Сынок, пойдём скорее домой, пора обедать, мама сварила тебе целую курицу!
Сквозь слезы причитая, Ли Сюлянь изо всех сил тянула и волокла сопротивляющегося Чэн Яоцзу прочь.
Спустя три дня они, как обычно, торговали холодными лапшами у мясокомбината, как вдруг увидели идущего к ним швейцара из ресторана Чэнь Цзи.
Лу Ян сразу же с улыбкой окликнул его:
— Поешь холодной лапши, я угощаю.
Швейцар кивнул и занял свободное место.
Лу Ян быстро приготовил порцию и поставил перед ним. Швейцар в несколько мгновений всё умял.
— Вкусно, — положив палочки, он утёр рот.
Лу Ян собрал посуду и вежливо сказал:
— Всего четыре мао за миску, если нравится, заходи почаще.
Швейцар поднялся, сунул в карман Лу Яну конверт и бросил:
— Дело сделано, расплачивайся до конца.
Лу Ян тут же достал пять юаней и отдал швейцару, который сразу же ушёл.
Лу Син подбежал ближе и шёпотом спросил:
— Он нас не обманул? Не будем открывать и смотреть?
Лу Ян сунул конверт в карман и окинул взглядом окрестности:
— Здесь неудобно, посмотрим дома.
Лу Син шустро принялся обслуживать клиентов, и не было ещё и часу дня, как они собрали лоток и помчались обратно.
По дороге Лу Син стал настойчиво требовать открыть конверт.
Измученный его уговорами, Лу Ян достал конверт и вытащил фотографии.
Увидев самую первую, он почувствовал жжение в глазах: Тан Цзиньчэн обнимался и целовался с той самой женщиной, с которой ходил в общепит.
Лу Ян поспешно убрал снимки и повернулся воспитывать Лу Сина:
— Смотри мне, никогда так не делай, это мерзкое блядство!
Лу Син покраснел до корней волос и закивал головой, как цыплёнок, клюющий зёрна.
Поужинав дома, Лу Ян показал фотографии старику Юю.
Старик от гнева грянул матюгом:
— Скотина!
— Дядя Юй, не расстраивайтесь так сильно, сестра Гуансюэ сейчас на таком большом сроке, не дай бог что случится… Лучше придумайте, как быть, — поспешно утешил его Лу Ян, ведь всё это он затевал как раз из-за страха, что троих членов семьи Юй постигнет та же трагедия, что и в прошлой жизни.
Старик Юй тяжело вздохнул, поднялся и произнёс:
— Я потолкую с твоей тёткой.
С этими словами он, шатаясь и чуть сгорбив спину, ушёл в главную комнату.