Чэнь Цю услышал, что его бабёнка несёт уже совсем какую-то чушь, покраснел и поспешно бросился вперёд, чтобы изо всех сил зажать ей рот.
Но Чжан Цюйфэнь давно привыкла вести себя дерзко и скандально, спуску никому не давала, а Чэнь Цю во всём ей подчинялся. Она со злости укусила Чэнь Цю за руку. Тот от боли вскрикнул: «Ой!»
И поспешно закрыл раненую, кровоточащую руку другой ладонью. Глядя на помрачневшее лицо своего мужа, Чжан Цюйфэнь презрительно усмехнулась. Ни капли она своего мужа не боялась. Она снова принялась громко браниться, повернувшись к выходу.
Юй Сяовэй, стоявшая вместе с Чэнь Дуном за дверью, тоже услышала слова Чжан Цюйфэнь. Она прикусила губу, густо покраснела, а в её глазах уже закружились слёзы.
После того как она вышла замуж в семью Чэнь, вторая невестка смотрела на неё свысока — всё потому, что её родителям выплатили большой выкуп за невесту, а сама она не принесла в дом никакого приданого.
Эта вторая невестка то и дело отпускала в её адрес колкие насмешки. А Чэнь Дун неизменно делал вид, что ничего не замечает, не говоря уже о том, чтобы заступиться за жену.
Поначалу свёкор со свекровью ещё тайком проявляли к ней некоторую заботу, но после того как она родила девочку, их отношение уже не было прежним.
Она знала, что не смогла подарить Дун-цзы сына, что разочаровала свёкра со свекровью. Но пусть Юйэнь и девочка, она ведь тоже её родной ребёнок! Раз та заболела, как же она, мать, могла оставаться в стороне!
Она вздохнула и протянула руку, чтобы поддёрнуть стоявшего рядом Чэнь Дуна.
— Дун-цзы, давай вернёмся. Ничего страшного, что нет велосипеда, я могу отнести Юйэнь в больницу на спине.
Видя обиженный вид жены, Чэнь Дун, с его норовом, никак не мог стерпеть язык своей второй невестки. С мрачным лицом он передал Юйэнь Юй Сяовэй, сам с размаху пнул калитку во дворе второго брата и вошёл внутрь.
Чжан Цюйфэнь увидела, что Чэнь Дун явился, а его высокая сутулая фигура преградила вход в их дом, словно страж-дориуэй, и смотрит на неё недобрым взглядом.
Леденящее лицо Чэнь Дуна заставило Чжан Цюйфэнь тут же умолкнуть.
Она также вспомнила, что младший братец её мужа — человек с норовом упрямого осла, да к тому же неплохо ладит с деревенскими хулиганами. В сердце её закрался страх, и она поспешно спряталась за спину мужа, испуганно выкрикнув:
— Дун-цзы, ты чего удумал?!
— Вторая невестка, с сегодняшнего дня, если кто-нибудь ещё посмеет сболтнуть хоть одно дурное слово о моей жене, я прикончу её. И мне плевать, кто это будет!
Чэнь Дун холодно и зловеще посмотрел на вторую невестку, искренне недоумевая, сколько же грязи у неё в голове.
Если бы кто-нибудь из местных любителей почесать языки услышал такие речи, ещё неизвестно, какую чудовищную скандальную сплетню они бы разнесли!
Чжан Цюйфэнь никак не ожидала, что её деверь сегодня словно с цепи сорвётся: раньше, когда она ругала его жену, он всегда хранил полное молчание и оставался в стороне.
С чего это он вдруг решил заступиться за Юй Сяовэй? Вид у него был такой яростный, что у Чжан Цюйфэнь невольно затрепетало сердце.
Она действительно боялась этого деревенского хулигана из семьи Чэнь и инстинктивно отпрянула за спину Чэнь Цю.
— Дун-цзы, не дури, давайте лучше поскорее отвезём Юйэнь к врачу.
Юй Сяовэй никак не ожидала, что Чэнь Дун сегодня станет так её защищать, — прежде такого никогда не случалось. Однако ей не хотелось, из-за неё Чэнь Дун ссорился с родными, ведь сейчас самое главное было показать ребёнка врачу.
Видя, что Чэнь Дун с помрачневшим лицом направляется во двор второго брата, она немного поколебалась: хотя она очень боялась второй невестки, всё же прижала к себе ребёнка и, последовав за Чэнь Дуном, быстрым шагом вошла в дом Чэнь Цю.
Юй Сяовэй смертельно боялась, что этот их доморощенный царь подземного мира натворит дел во дворе второго брата.
Если вторая невестка понесёт убыток, весь этот счёт снова выставят ей.
Чэнь Дун прислушался к уговорам жены, злобно глянул на вторую невестку, стоявшую за спиной его второго брата, забрал дочку из рук Юй Сяовэй и, крепко прижав к себе, быстрыми шагами вышел со двора.
Юй Сяовэй поспешила следом за ним. Она никак не ожидала, что Чэнь Дун и впрямь прислушается к тому, что она сказала.
Велосипед раздобыть не удалось, и обоим пришлось отправляться в уездный город пешком.
На этот раз и погода не благоволила: хлынул проливной дождь.
Сердце Чэнь Дуна забилось тревожно, он мысленно выругался: дело скверно. Именно тогда сильный дождь вызвал горный паводок, и все решили, что бурные потоки смыли его жену и ребёнка.
Но он душой не верил в это — в конце концов, мост даже не разрушило потоком, как могли его жену и ребёнка унести воды?
Некоторые также утверждали, что Юй Сяовэй сама бросилась в реку вместе с ребёнком. В эту версию Чэнь Дун верил ещё меньше.
Хотя он толком не знал, что же произошло на самом деле в тот день, он прекрасно помнил: его жена и дочь умерли именно сегодня.
Хорошо, что он вернулся из небытия! Больше нельзя допустить подобной беды. Вот только девочка сейчас пылает от высокой температуры, ждать до завтра никак нельзя.
Идти к врачу в уездный город — от этой необходимости сейчас было никуда не деться.
Сначала Чэнь Дун хотел одолжить велосипед у второго брата, чтобы они могли в объезд миновать тот самый мост. Но теперь стало ясно, что это невозможно.
Глядя на усиливающийся дождь, он понимал: путь через этот мост был самой короткой дорогой в уезд.
— Сяовэй, побудь дома, я сам отвезу Юйэнь в уезд к врачу.
Чэнь Дун рассудил, что с ребёнком на руках ему будет проще справиться, если возникнут какие-то непредвиденные обстоятельства, а вот если брать с собой их обоих, он боялся не уследить.
— Нет, Юйэнь не может без меня.
Услышав слова Чэнь Дуна, Юй Сяовэй мгновенно насторожилась. Она протянула руки, пытаясь выхватить ребёнка из объятий Чэнь Дуна. Она ни за что на свете не позволил бы унести дочку из поля зрения.
— Чэнь Дун, Юйэнь всё ещё больна, никто не станет покупать больного ребёнка. Умоляю, не продавай её! Она ведь такая маленькая!
Раньше Чэнь Дун, недовольный тем, что Юй Сяовэй родила ему девочку, неоднократно напивался допьяна и на чём свет стоит костерил их обеих за дармоедок, которые лишь портят жизнь и мешают ему завести сына.
Он несколько раз грозился отвезти Юйэнь в уезд и продать.
И вот теперь, услышав, что Чэнь Дун намерен в одиночку везти Юйэнь к врачу, Юй Сяовэй просто не могла не подумать: а не собрался ли он снова продать их дочку?
Хотя Чэнь Дун уже пообещал ей всё раньше, она физически не могла ему верить.
Впрочем, винить Юй Сяовэй за это неверие не стоило: слишком уж отвратительно Чэнь Дун вел себя в прошлом.
— Сяовэй, я хочу отвезти дочку к врачу, а вовсе не продавать её. Я лишь думаю о том, что если я понесу её один, то смогу идти быстрее.
Но как бы он ни уговаривал, Юй Сяовэй совершенно ему не верила — даже будучи отцом ребёнка, он не имел права забирать девочку.
Глядя на Юй Сяовэй, в глазах которой читалось полное недоверие, Чэнь Дун мог лишь тяжело вздохнуть про себя.
Какую же жуткую карму он создал! Прежний он действительно был редкостной сволочью, раз довёл жену до такой степени полной утраты чувства безопасности.