Район Каннам, Сеул. Половина третьего ночи.
На верхнем этаже небоскреба штаб-квартиры чеболя Ли гудел кондиционер. За панорамными окнами редкие огни на реке Ханган мерцали, словно смятая фольга.
Ли Чжунхи бросил пиджак на спинку дивана, расстегнул ворот рубашки и закатал рукава до локтей, обнажив холодный блеск часов.
Он уставился на первую полосу газеты «Хансон ильбо» — «Старший внук Ли растратил корпоративные средства на свидание с восходящей звездой».
Фото было сделано под дьявольски неудобным углом: на ночном рынке Мёндон он наклонился, подавая Ким Хисон салфетку, и свет упал на ее ресницы, словно припорошив их медом.
Подпись язвила: «Наследник чеболя сорит деньгами, лишь бы вызвать улыбку красавицы?»
Завибрировал телефон. Звонила управляющая Им Джиён.
«Председатель, на форуме BBS настоящий переполох. Аноним выложил скрин перевода, будто вы сняли с семейного счета 50 миллиардов вон, чтобы оплатить долги Ким Хисон. Перевод поддельный, но водяной знак сделан искусно».
«IP откуда?»
«Компания Йонсон Трэйд. Подставная фирма из системы Самсунг».
Чжунхи прижал язык к небу и холодно усмехнулся: «Ли Чжунчхоль, а ты шустер».
В то же время в апартаментах в Чхондамдоне.
Ли Чжунчхоль стоял у панорамного окна, покачивая в руке бокал с красным вином.
Телефон прижат к уху, голос сдавлен до шепота: «Пяо Юнхао, завтра на очередном собрании Совета старейшин протолкни в повестку доклад о растрате средств. И запомни: никаких улик».
Пяо Юнхао на том конце провода ухмыльнулся, как лис: «Второй господин, не извольте беспокоиться. Я разожгу пламя общественного мнения. Первая полоса завтрашней «Тона ильбо» уже куплена, заголовок я придумал: «Старший внук Ли швыряется деньгами, семейное состояние стало банкоматом»».
Семь утра следующего дня. Тренировочный зал SM.
Мун Хиджун отбивал ритм, репетируя припев «Candy». Пот капал с подбородка на пол, футболка промокла насквозь и прилипла к спине.
Дверь открылась, вошел Ли Чжунхи. Черный пиджак расстегнут, от него исходила такая аура, что воздух, казалось, стал тяжелее.
Мун Хиджун тут же остановился и поклонился на девяносто градусов: «Доброе утро, председатель Ли!»
В голосе — та особенная скованность, что бывает у стажеров.
Чжунхи бросил ему бутылку ледяной минералки: «Пей».
Мун Хиджун поймал ее двумя руками, открутил крышку и сделал маленький глоток, но сам не сводил глаз с лица Чжунхи — прошлой ночью он до трех часов читал тот пост на форуме.
Чжунхи прислонился к стене, голос ровный: «Газету видел?»
Кадык Мун Хиджуна дернулся: «Видел… Председатель, я…»
«Боишься, что я потрачу деньги на баб, и на еду для вас, стажеров, не останется?»
Лицо Мун Хиджуна залилось краской. Он сжал бутылку: «Нет! Просто операция моей мамы…»
Чжунхи поднял глаза, взгляд острый как нож: «Операцию я утвердил, больничный счет подписал я. Твоя мать сейчас в VIP-палате, медсестры присматривают за ней круглосуточно. Ты собираешься мне это возвращать?»
Мун Хиджун отчаянно замотал головой, голос сел: «Я… я выучу «Candy» как следует, я обязательно верну председателю все до копейки!»
Чжунхи хмыкнул и бросил ему черную карту: «Съезди днем в Мёндон, купи танцевальные туфли. Старые протерлись до дыр. Не экономь».
Мун Хиджун сжимал карту, глаза покраснели. Он поклонился еще ниже: «Спасибо, председатель!»
Чжунхи развернулся к выходу и бросил через плечо: «Скриншот того вчерашнего популярного поста скинь в чат стажеров. Кто поверит слухам — на сцену не выйдет».
Дверь захлопнулась, и Мун Хиджун еще раз поклонился пустому воздуху.
Десять утра. Кабинет президента SM.
Ли Суман шлепнул газету на стол, вены на лбу вздулись: «Чжунхи, это приняло серьезный оборот! Совет старейшин собирается днем, Ким Ёнхо уже звонил мне, спрашивал, все ли в порядке с бухгалтерией SM!»
Чжунхи сидел на диване, закинув ногу на ногу, и крутил в пальцах ручку: «С бухгалтерией все в порядке. Проблема в людских сердцах».
Ли Суман метался по комнате как угорелый: «Но общественное мнение…»
«Общественное мнение я беру на себя», — оборвал его Чжунхи и перевел взгляд на Цуй Эньси, сидевшую в углу. Вчера он переманил ее из университета Ёнсе на факультете связей с общественностью. Короткие волосы до ушей, глаза блестят, как у кошки.
«Эньси, даю тебе два часа. Переломи настрой на форуме BBS».
Цуй Эньси поправила очки: «Какой материал нужен?»
«Правда», — Чжунхи выложил перед ней банковские выписки, контракты, налоговые печати. — «Вот детализация моих инвестиций в SM на сумму 50 миллиардов вон. И еще —»
Он бросил стопку фотографий: мать Мун Хиджуна держит его за руку у больничной койки, у Мун Хиджуна красные глаза.
«Сделай пост. Заголовок я придумал: «Кто оплатил операцию матери стажера?»»
Два часа дня. Зал заседаний Совета старейшин.
Вдоль длинного стола сидели старейшины чеболя Ли. Хань Бинчжэ расположился в центре, седой, с орлиным взглядом.
Ли Чжунчхоль нанес удар первым. Голос вкрадчивый, но каждое слово — нож: «Уважаемые старейшины, Чжунхи растратил 50 миллиардов вон семейных средств и вложил их в SM Развлечения. Как нам следует расценивать этот шаг? И не будем забывать о вчерашней фотографии в газете…»
Он не договорил — дверь в конференц-зал распахнулась.
Влетела Цуй Эньси с ноутбуком под мышкой, запыхавшись: «Прошу прощения за вторжение! Свежие данные с форума BBS!»
Включился проектор. Популярный пост был закреплен наверху:
[Сенсация] Старший внук Ли инвестировал в SM, чтобы спасти мать стажера от отчаяния! Прилагаются больничные выписки + благодарственное письмо
Под постом — благодарственное видео от матери Мун Хиджуна, уже набравшее 150 тысяч просмотров. В комментариях — шквал:
«Молодец, председатель Чжунхи!»
«Так вот, 50 миллиардов были на спасение жизни?»
«Ли Чжунчхоль, тебе не стыдно?»
Хань Бинчжэ прищурился: «Это видео… оно настоящее?»
Чжунхи встал, неторопливо застегивая пуговицы пиджака: «Чистая правда. Я инвестировал в SM ради диверсификации активов семьи, а не ради того, чтобы крутить романы со звездами».
Он повернул голову к Ли Чжунчхолю и заговорил негромко, но так, что в зале наступила тишина: «Что касается того скриншота перевода… Чжунчхоль, осмелишься выложить оригинальную запись?»
Ли Чжунчхоль побелел как полотно.
Чжунхи улыбнулся, но глаза остались холодными: «Не осмелишься? Тогда я помогу».
Им Джиён шлепнула на стол заверенные документы — запись транзакций компании Йонсон Трэйд, IP-адрес вел прямиком к личному секретарю Ли Чжунчхоля.
В зале воцарилась мертвая тишина.
Хань Бинчжэ постучал по столу: «Чжунчхоль, как ты это объяснишь?»
Ли Чжунчхоль взмок: «Я… я просто слышал какие-то слухи…»
Чжунхи добил: «Слухи? Тогда как ты объяснишь тот факт, что прошлой ночью ты проговорил с Пяо Юнхао по телефону сорок семь минут?»
Он включил экран телефона — запись звонков была видна всем, время указано с точностью до секунды.
Совет старейшин взорвался гулом.
Ким Ёнхо нахмурился: «Чжунчхоль, тебе придется дать объяснения».
Чжао Мэйси холодно усмехнулась: «Похоже, кто-то хотел убить чужими руками».
Ли Чжунчхоль сжал кулаки, костяшки побелели, но он так и не осмелился открыть рот.
Шесть часов вечера. Яхта на реке Ханган.
Закат окрасил речную гладь в оранжево-красный. Ким Хисон ступала босиком по палубе, белое вязаное платье облепило ноги на ветру, подчеркивая талию. В руках она держала шашлычок из свежеиспеченных кальмаров и поднесла его к губам Чжунхи: «Попробуешь?»
Чжунхи откусил прямо с ее руки, сок от кальмара остался на уголке губ.
Ким Хисон вытащила салфетку и вытерла ему губы, движения легкие, как перышко: «Я слышала, ты сегодня в Совете старейшин стер Ли Чжунчхоля в порошок?»
Чжунхи облизал губы и усмехнулся: «Стер в порошок? Слишком мягко сказано».
Ким Хисон наклонила голову, волосы скользнули на плечо: «И как ты собираешься меня отблагодарить? Вчера на ночном рынке я же разыграла целый спектакль с этими рисовыми лепешками по твоей указке».
Чжунхи взял ее за запястье, большим пальцем погладил пульс: «Благодарность? Сегодня ночью яхта твоя».
Кончики ушей Ким Хисон покраснели. Она толкнула его в грудь: «Хулиган».
Чжунхи наклонился, почти касаясь носом ее ключицы, голос низкий и хриплый: «Не хулиган. Инвестор. Твой рекламный контракт, я его подписал».
Ким Хисон замерла, потом улыбнулась, как довольная кошка: «Тогда я подниму цену».
«На сколько?»
«На то, чтобы ты снялся со мной в одной рекламе», — она привстала на цыпочки, прижалась губами к его мочке уха, дыхание обжигало, — «Снимем только нас двоих».
Кадык Чжунхи дернулся. Он притянул ее за талию ближе: «По рукам».
Глубокая ночь, десять часов. Караоке в Итхэвоне.
Чхве Дончхоль сидел в углу кабинки, пепельница была забита окурками.
Завибрировал телефон — голосовое сообщение от Чжунхи: «Счет разморожен. Но ты мне должен. Завтра приходи в SM, бери своих людей».
Чхве Дончхоль затушил сигарету, выругался, но уголки его губ поползли вверх.
Он знал: назад пути нет, он уже в этой игре.
На следующее утро на форуме BBS обновился пост: Автор — Цуй Эньси. Добавлены доказательства! Заверенные записи звонков с телефона секретаря Ли Чжунчхоля! IP-адрес Пяо Юнхао заблокирован!
1-й этаж: Председатель — красавчик!
2-й этаж: Операция мамы Мун Хиджуна — лучшее, над чем я плакал в этом сериале.
…
888-й этаж: Чжунхи и Ким Хисон, быть им вместе! Пара с Мёндонских рисовых лепестков — лучшая в мире!
…
999-й этаж: Ли Чжунчхоль, а ты выйди, поговори!