Лю Вэйдун с первого же взгляда заметил повязку на голове того человека и, поспешно оттолкнув Ван Шуцзюань себе за спину, хмуро произнес:
— Чжао Баоцзюнь, ты что еще удумал?
Чжао Баоцзюнь с перекошенным от злобы лицом уставился на Лю Вэйдуна:
— Лю Вэйдун, ах ты щенок, посмел подставить меня!
— Чжао Баоцзюнь, как у тебя вообще хватает наглости говорить такое? — с усмешкой произнес Лю Вэйдун. — Если бы не репутация моей сестры, неужели ты отделался бы только побоями? Я бы точно сдал тебя в полицейский участок! Не забывай, скоро начнется кампания по суровому подавлению преступности, за такое, как у тебя, и к расстрелу приговорить могут!
Только теперь Ван Шуцзюань поняла, что Лю Вэйдун стерпел все это ради нее. Ее грудь мгновенно наполнилась теплом, и словами было не передать, до чего же она была тронута.
— Это еще не конец, ты у меня еще поплатишься! — испугавшись слов Лю Вэйдуна, бросил угрозу Чжао Баоцзюнь и сбежал поджав хвост.
Лю Вэйдун проводил взглядом спину Чжао Баоцзюня, и в его глазах мелькнуло убийственное намерение. Этот тип сотворил с Ван Шуцзюань такую мерзость и всерьез думал, что пара тумаков все искупит? Лю Вэйдун абсолютно точно не собирался отпускать Чжао Баоцзюня и заставил бы его заплатить страшную цену!
Вот только время еще не пришло, нужно было немного подождать. После Праздника Весны, когда случится то событие, он покажет этому ублюдку, где раки зимуют!
Ван Шуцзюань с беспокойством спросила:
— Вэйдун, неужели Чжао Баоцзюнь... неужели он станет нам мстить?
Лю Вэйдун слабо улыбнулся ей:
— Сестра, не бойся, я тебя защищу!
Ван Шуцзюань даже остолбенела, никак не ожидая, что Лю Вэйдун скажет ей такие заботливые слова. Придя в себя, она заметила, что Лю Вэйдун уже вошел во двор, поспешила следом и аккуратно заперла за ними калитку, даже не заметив, что с ее лица не сходит улыбка.
Рано утром на следующий день, когда Лю Вэйдун еще спал, к нему пришел сын старосты деревни Ван Цзяньго.
К счастью, Ван Шуцзюань уже хлопотала во дворе: она быстро открыла калитку, впустила Ван Цзяньго, а сама пошла будить Лю Вэйдуна.
Глядя на высокую стройную фигуру Ван Шуцзюань, Ван Цзяньго тоже бросил жадный взгляд.
Это же была самая красивая девушка во всей округе на десятки ли вокруг, и когда-то Ван Цзяньго сам хотел взять ее в жены. Но сейчас ситуация изменилась: он, Ван Цзяньго, скоро станет горожанином с железной миской риса, так что, конечно, не мог больше жениться на деревенской бабе, ему непременно нужна была городская девица.
Лю Вэйдун, разумеется, прекрасно знал, зачем Ван Цзяньго заявился к нему. Поднявшись с постели, он даже не стал завтракать, перекинулся с ним парочкой дежурных фраз, после чего одолжил у соседа велосипед марки Пёрый флаг, и они вдвоем помчались в городской машиностроительный завод.
Лю Вэйдун привел Ван Цзяньго в отдел кадров, предъявил направление на зачисление и заявил, что готов уступить свою квоту Ван Цзяньго.
В нынешние времена добровольный отказ от железной миски риса крайне удивил сотрудников отдела кадров. Впрочем, раз обе стороны были не против, им не хотелось лезть в чужие дела, и они быстро оформили все документы, велев Ван Цзяньго явиться с регистрацией в следующий понедельник.
Только когда в его руках оказалось удостоверение сотрудника с его собственным именем, висевшее до этого в воздухе сердце Ван Цзяньго наконец-то успокоилось. Широко улыбаясь, он сказал Лю Вэйдуну:
— Вэйдун, большущее тебе спасибо за то, что уступил мне эту возможность!
Лю Вэйдун с улыбкой ответил:
— Цзяньго-гэ, брось ты эти любезности, мы ведь просто помогли друг другу. Если уж на то пошло, это я должен благодарить старосту за помощь!
Видя, что Лю Вэйдун ведет себя на редкость сговорчиво, Ван Цзяньго довольно рассмеялся:
— Ха-ха, ты прав, помогли друг другу!
На самом деле после всего этого случая Ван Цзяньго в глубине души ни в грош не ставил Лю Вэйдуна. Отдать кому-то железную миску риса всего за пятьсот юаней — ну не дурак ли круглый?
Впрочем, дело было сделано, и Ван Цзяньго не собирался больше тратить слова на Лю Вэйдуна. Быстро придумав предлог, он заторопился обратно в деревню — ему не терпелось сообщить эту радостную новость своему отцу-старосте.
Глядя вслед удаляющемуся Ван Цзяньго, Лю Вэйдун криво усмехнулся. Он уже догадался, что Ван Цзяньго смотрит на него свысока, и, пожалуй, мысленно даже считает дураком!
Лю Вэйдун не собирался ничего доказывать. Пусть эти близорукие люди потешатся еще пару лет — вскоре они поймут, насколько верным было его решение!
Лю Вэйдун не стал сразу возвращаться в деревню, а вместо этого крутанул педали велосипеда и отправился в соседнюю деревню Гунгэн.
Местные знали, что деревня Гунгэн больше всего славится своими подсолнечными семечками. Каждый год там засевали подсолнухами несколько сотен му земли, и после сдачи положенной нормы государству каждая семья получала по несколько десятков цзиней семечек на собственное масло.
И именно эти семечки должны были стать первым бизнесом Лю Вэйдуна после перерождения.
В начале восьмидесятых годов жизнь людей только-только начала налаживаться, и семечки были одним из самых популярных лакомств. В конце концов, жареные семечки стоили недорого, были вкусными, и их надолго хватало. Целый большой пакет семечек стоил сущие гроши, но за ним семья могла провести немало вечеров.
Лю Вэйдун помнил, как в ту пору даже тот мудрый старейшина неоднократно упоминал знаменитые семечки глупца из провинции Аньхой, что ясно показывало, насколько бешеной популярностью они пользовались.
По счастливой случайности в прошлой жизни Лю Вэйдун подрабатывал в магазине жареных закусок и помнил рецепты нескольких видов вкусовых добавок для семечек. До Праздника Весны оставалось чуть больше месяца, и он планировал воспользоваться моментом, когда люди закупают новогодние товары, и немного поторговать жареными семечками — уж на этом-то точно можно было неплохо заработать.
Услышав, что кто-то хочет купить семечки, староста деревни Гунгэн Ма Юнсянь вышел встретить Лю Вэйдуна лично.
Заметив, что покупатель — совсем еще парень, Ма Юнсянь явно опешил и неуверенно спросил:
— Молодой человек, это ты хочешь купить семечки?
Хотя внешне Лю Вэйдун выглядел предельно серьезным, врал он напропалую:
— Здравствуйте, староста Ма, я пришел купить семечки от имени второго машиностроительного завода. Скоро Новый год, и наш директор сказал закупить немного семечек в качестве праздничных подарков для рабочих!
Хотя реформы и открытость начались уже несколько лет назад, взгляды в деревнях все еще оставались отсталыми, и занятие торговлей там приравнивали к стихийному бедствию. Те самые боссы и индивидуальные предприниматели, которым через десяток лет будут завидовать все подряд, сейчас казались людям далеко не самыми порядочными личностями.
Если бы Лю Вэйдун с порога заявил Ма Юнсяню, что покупает семечки ради бизнеса, его, пожалуй, просто вытолкали бы за ворота.
А вот выдача праздничных пайков на государственных заводах в те времена была обычным делом: хотя в основном давали рыбу, мясо и прочие продукты, пара пакетов семечек к Новому году тоже выглядела вполне правдоподобно.
Поэтому Ма Юнсянь ничего не заподозрил и лишь с завистью вздохнул:
— Эх, хорошо же вам, городским! Мало того что железная миска риса в кармане, так еще и к каждому празднику подарки выдают. Не то что мы в деревне — гнем спину от рассвета до заката, ковыряемся в земле ради пропитания, каторга да и только!
— Все профессии важны, все они вносят свой вклад в строительство социализма, — искренне произнес Лю Вэйдун. — Я очень уважаю крестьянских братьев. Если бы не ваш тяжелый труд, мы, горожане, давно бы с голоду умерли!
Эти слова сразу расположили к нему Ма Юнсяня, и тот мгновенно почувствовал, что этот парень ему куда симпатичнее прочих городскоголовых, которые, приезжая в деревню, задирали нос и ни в грош не ставили крестьян.
Улучив момент, Лю Вэйдун поинтересовался у Ма Юнсяня ценой на подсолнечные семечки.
После недолгих торгов они сошлись в цене.
Лю Вэйдун решил для начала взять сто цзиней сырых семечек по пять мао за цзинь. Он пояснил, что отвезет их руководству на пробу, и если начальство останется довольно, то они купят еще больше, и тогда цену можно будет немного снизить.
Передав Ма Юнсяню пять десятиюаневых купюр, Лю Вэйдун погрузил на велосипед ровно два мешка сырых семечек и покатил домой.
Однако, стоило ему вернуться в деревню, как он сразу же почувствовал: что-то здесь не так.