Параллельный мир, чисто вымышленный, пожалуйста, не воспринимайте всё слишком серьёзно...
В съёмной квартире в саду Юэбао.
Линь Имин медленно открыл глаза.
Он неосознанно поднял руку, чтобы заслонить глаза — он снова увидел это долгожданное яркое сияние!
Неужели он не умер? Линь Имин почувствовал себя немного отрешенно.
Но где же он в таком случае находится сейчас?
Линь Имин начал внимательно осматриваться. Окружающая обстановка казалась ему одновременно и знакомой, и чужой.
Всё вокруг казалось Линь Имину просто невероятным.
В этот момент он сидел в компьютерном кресле, потирая гудящую от боли голову и пытаясь привести мысли в порядок.
— Мин-гэ, Мин-гэ, ты в порядке?
Перед ним стоял тощий, похожий на макаку молодой человек, и мёртвые воспоминания начали нападать на Линь Имина.
Этот парень был ему отлично знаком — это его университетский закадычный друг Хо Юньфэн, простодушный и честный.
Разве тот только что не выпивал с ним? Линь Имин наблюдал всю эволюцию Хо Юньфэна — от старшего соученика до второго старшего соученика.
Как же этот второй соученик вдруг снова превратился в старшего?
Сон ли это? Но почему всё так невероятно реально!
Линь Имин изо всех сил ущипнул себя за бедро.
Фух, больно!
По-настоящему больно!
Это не сон, это реальность!
Линь Имин инстинктивно попытался нащупать телефон, но боковым зрение заметил календарь в правом нижнем углу монитора.
На календаре чётко значилось: 22 июня 2015 года.
— Что за чёрт? Неужели я переродился? — Линь Имин ужаснулся, и в сердце закрались сомнения.
— Мин-гэ, не пугай меня, ты в порядке?
Зрачки Хо Юньфэна расширились до предела, лицо побелело, лишившись всяких признаков крови, став похожим на чистый лист бумаги.
Губы дрожали, и только глаза продолжали непрерывно бегать, выдавая его внутренний ужас.
Разум Линь Имина постепенно начал проясняться.
Он медленно вспомнил: это та самая квартира, которую он снимал на пару с Хо Юньфэном вскоре после окончания университета.
К этому моменту Линь Имин уже окончательно убедился, что переродился, и чувство недоумения с удивлением сменилось в его душе на радость.
Такое благое дело, как перерождение, выпало на его долю. Уголки его губ слегка приподнялись — сдержать улыбку было труднее, чем акции при падении.
Хо Юньфэн с расширенными зрачками вглядывался в перемену выражения лица Линь Имина и снова повторял ту же фразу:
— Мин-гэ, не пугай меня, ты в порядке?
Улыбаться в такой ситуации? Неужели Мин-гэ не выдержал свалившегося на него удара и повредился рассудком? Хо Юньфэн слегка паниковал.
Мысли Линь Имина вернулись в реальность под воздействием слов Хо Юньфэна.
— Тощий, чего у тебя за выражение лица? Ни плакать, ни смеяться?
— Мин-гэ, ты...
Хо Юньфэн никак не мог взять в толк, почему Линь Имин ещё способен шутить в такой момент.
— Чего ты? Чего это ты в слезах? А ну-ка, расскажи брату, в чём дело?
Линь Имин не понимал, почему тощий Хо Юньфэн выглядит так странно. Неужели его испугала перемена в выражении лица после перерождения?
— Мин-гэ, мы... мы прогорели! — в голосе Хо Юньфэна послышались сдавленные нотки.
— Прогорели?
Озадаченный взгляд Линь Имина снова обратился к экрану компьютера: перед ним красовался режущий глаза график движения акций — сплошная зелёная планка.
А посередине графика красовалась фраза, резавшая глаза ещё сильнее.
Здравствуйте, маржинальное обеспечение вашего счёта не было восполнено в установленный срок, платформой осуществлена принудительная ликвидация позиций.
Это что? Момент биржевого краха и маржин-колла? Перерождение и правда умеет выбирать время — угораздило же заявиться в такую минуту.
Линь Имин помнил: именно этот обвал рынка привёл к тому, что он потерял всё и даже остался должен несколько десятков тысяч юаней.
Он начал торговать на бирже еще в университете, имея чуть больше десяти тысяч юаней, а на волне бычьего рынка при поддержке стороннего заёмного капитала разогнался аж до трёхсот с лишним тысяч.
Его собственный капитал на этом счёте составлял двести тысяч, а с учётом кредитного плеча сумма перевалила за миллион. И всё это — на самой вершине бычьего рынка.
Полагая, что это обычная коррекция, он продолжал вносить дополнительные средства для поддержания маржи.
Однако акции на всём рынке покатились по принципу домино, и череда сплошных падений привела к полному краху.
Иными словами, переродившись, он не только остался гол как сокол, но и должен был начинать с минуса.
Впрочем, Линь Имин быстро смирился с этим фактом — в конце концов, в его теле жил человек с душой за тридцать.
Для только что выпустившегося из вуза юнца такой удар мог показаться тяжелейшим,
но теперь он был совсем не тот, что прежде, и пришёл в себя очень быстро.
Он даже начал успокаивать сидевшего рядом Хо Юньфэна.
— Тощий, подумаешь, маржин-колл! Ничего страшного, не паникуй, проблема невелика, — спокойно сказал Линь Имин товарищу.
— Мин-гэ...
Хо Юньфэн даже почувствовал, что Линь Имин стал каким-то чужим. Ведь это были все их общие сбережения!
У Линь Имина на этом счёте было около двухсот тысяч, включая взятые в долг несколько десятков тысяч, да и сам он вложил сюда пятьдесят тысяч.
И теперь всё превратилось в пыль, а он выглядит так, будто ничего не случилось. Или он просто делает вид?
У Линь Имина имелись свои планы. Раз уж он переродился, возможностей заработать благодаря обладанию информацией у него масса. Тоска и слёзы делу не помогут.
Вместо того чтобы убиваться и горевать, лучше подумать, как использовать преимущества перерождения, чтобы подняться вновь. О нет, не просто подняться, а жить ещё ярче!
Неизвестно почему, но в этот момент в животе у Линь Имина отчаянно заурчало — он проголодался.
Неужели чувство голода, вызванное тем, что в прошлой жизни он опустошил желудок после выпитого сгоряча алкоголя, перекочевало и в эту жизнь?
Линь Имин не стал глубоко копаться в причинах, решив сначала разобраться с голодом.
— Тощий, пошли, поедим лапши внизу, — Линь Имин поднялся на ноги и похлопал Хо Юньфэна по плечу.
— Будем есть лапшу при выключенном свете? — сорвалось с языка у Хо Юньфэна.
Линь Имин одарил друга презрительным взглядом:
— Говяжью лапшу.
Хо Юньфэн никак не мог взять в толк, почему при таких обстоятельствах у Линь Имина ещё остаётся аппетит.
— Человек что железо, еда — что сталь, поедим, а потом придумаем выход.
Линь Имин взял ключи от квартиры и направился к выходу.
Сейчас оставалось только одно. Хо Юньфэн послушно поплелся следом за Линь Имином в знакомую лапшичную под названием Лапшичная Имина.
Именно из-за этого названия Линь Имин счёл заведение судьбоносным, а поскольку и готовини здесь были неплохи, он частенько захаживал сюда.
Линь Имин вошёл в знакомую лапшичную, где витал насыщенный аромат говяжьего бульона.
Он нашёл свободное место, уселся и крикнул хозяю:
— Хозяин, две миски говяжьей лапши!
Услышав голос Линь Имина, тот поднял голову, бросил взгляд на гостя и с улыбкой отозвался:
— Идут!
Затем он привычным движением подхватил две пиалы с лапшой и поставил их на стол перед Линь Имином.
Глядя на ароматную лапшу, Линь Имин почувствовал, как на душе теплеет.
Он слегка подул на поднимавшийся от еды пар, подцепил палочками порцию и отправил в рот, наслаждаясь мягкостью лапши и нежным вкусом говядины.
Сделав глоток горячего бульона, он почувствовал, как по всему телу разливается спасительное тепло. Вкус остался точно таким же, как в те годы.
Поглощая лапшу, Линь Имин невольно погрузился в воспоминания о своей прошлой жизни.
Он только что окончил провинциальный университет, входящий в проект 985, и ещё со студенческой скамьи страстно увлёкся биржей — стоило появиться хоть какой-то копеечке, как он нёс её на рынок.
К моменту получения диплома его капитал, хоть и не был огромным, составлял порядка пятидесяти тысяч.
По меркам вчерашних студентов, у которых за душой обычно ни гроша, это считалось вполне неплохо.
Настоящий же взлёт вскружил ему голову в 2014 году, когда как раз подоспел бычий рынок.
При поддержке заёмных средств его капитал начал стремительно пухнуть, перевалив за отметку в двести тысяч.
Его собственное эго тоже росло как на дрожжах, и он раз за разом увеличивал долю заёмных средств.
Вплоть до сегодняшнего дня — да, именно до того самого моменты перерождения, когда он полностью прогорел!
— Мин-мин, — ласковый девичий голос прервал воспоминания Линь Имина.