Чэн Фэн придумал способ заработать: устроиться временным поваром на свадебные застолья.
В прошлой жизни, пытаясь угодить первой любви, Чэн Фэн специально отучился на повара, и к готовке он подходил со всей серьезностью.
Стоило ему приготовить несколько пробных блюд, как старый Ли лишился дар речи.
Соединив это с некоторыми современными кулинарными приемами, Чэн Фэн приготовил фрикадельки «Сыси» с выдающимся вкусом.
А добавление нескольких привычных по современным банкетам парадных блюд привело к тому, что едва они оказались на свадебном столе, как их тут же смели подчистую.
Проработав так два дня, организаторы банкетов только и делали, что рассыпались в похвалах, и хозяин был просто вне себя от радости.
Он изначально думал, что к нему нанялся какой-то мальчик на побегушках, а оказалось — настоящий мастер.
Чэн Фэн умел говорить красиво, а мастерство его было непревзойденным, так что он быстро снискал расположение хозяина. Стоило ему произвести на свет пару лестных фраз, как хозяин с радостью стукнул по столу и согласился выдать ему сто юаней авансом.
Вот так триста юаней оказались у него в кармане, да еще и с остатком, так что Линь Шань была безумно счастлива.
Теперь дом продавать не придется.
Расплатившись с долгами, в тот же день Чэн Фэн отправился на рынок, купил свинины и приготовил дома для жены и дочки свиную вырезку в сухарях.
У семьи наконец-то появилась надежда на начало новой жизни.
В течение следующего месяца фабрика обанкротилась из-за упадка, и Чэн Фэн стал ходить вместе с женой готовить на выездных банкетах. Денег было немного, но проблему с пропитанием семьи они кое-как решили.
Чэн Фэн повидал современное изобилие: хотя скромная жизнь и приносила душевное спокойствие, его всегда тянуло к хорошей жизни, где не нужно беспокоиться о еде и одежде.
Вечная работа поваром точно не была для него выходом, к тому же ребенок подрастал, ему нужно было идти в школу, а к тому времени плата за учебу и прочие расходы составят немалую сумму.
С упором исключительно на готовку этого было бы далеко недостаточно.
Вот только возможности для бизнеса — вещь такая, которую не найдешь, сколько ни ищи, она сама приходит лишь волей случая.
В этот день Линь Шань за едой заговорила об отце.
— Скоро же Праздник середины осени, ты уже давненько не навещал моего отца. В этот раз я хочу отвезти Линьлинь к нему на праздник, не хочешь поехать со мной? Заодно и с моим батькой пропустишь пару рюмок.
Раньше Чэн Фэн вечно находил всякие предлоги, чтобы отказаться их сопровождать, но за этот месяц он будто переродился, и Линь Шань решила, что сейчас выдался отличный момент.
— Ты же знаешь, твой отец меня отродясь не жаловал, — закинув в рот стебель лука, Чэн Фэн тяжело вздохнул.
Не то чтобы он совсем не хотел ехать, просто в его памяти этот тесть никогда не смотрел на него с одобрением.
— Отец вовсе не желает тебе зла, он просто переживает за меня и Линьлинь, в конце концов, ты ведь раньше...
Линь Шань отложила палочки, аппетит у нее пропал.
Чэн Фэн со вздохом взял ее за руку:
— Раньше я был дураком, прошлое осталось в прошлом. Сейчас я другой, больше не буду творить такую дичь. Родная, раз ты хочешь поехать, я составлю тебе компанию. Завтра пойду на вокзал за билетами, и в Праздник середины осени мы навестим отца.
Являться к тестю с пустыми руками было нехорошо, поэтому Чэн Фэн специально заглянул в овощной лавки, а заодно прикупил две пачки «Цяньмэнь».
Сойдя с поезда, они еще издалека увидели въезд в деревню. Малышка Чэн Линь воодушевленно подпрыгивала, указывая дорогу впереди, и вся семья из трех человек выглядела очень счастливой.
Тесть жил в самом обычном для деревни старом доме, во дворе росли овощи, а на вспаханной земле еще белели остатки недавно выпавшего снега.
— Папа, смотри, кто к тебе пришел!
Линь Шань с детской непосредственностью воскликнула едва переступив порог, и когда она отдернула плотную занавеску, в лицо пахнуло деревенским теплом.
Мать Линь Шань несколько лет назад внезапно скончалась от сердечного приступа, и в родительском доме остался только пожилой отец вместе с младшим сыном. Линь Шань изначально хотела забрать отца к ним, чтобы он жил с ними, но из-за того положения, в котором находился Чэн Фэн, да еще и при несогласии самого тестя, от этой идеи пришлось отказаться.
— Ого, да это же Линьлинь! Малышка еще похорошела, — старик Ли погладил внучку по головке, расплывшись в улыбке.
В кухне вовсю хлопотали младший сын с женой, варили еду и кипятили воду. Линь Шань дернула застывшего у входа Чэн Фэна, призывая его заговорить со стариком.
Чэн Фэн поджал губы и выдавил:
— Пап.
Старик Ли приподнял веки и ничего не ответил.
Чэн Фэн неловко выдавил улыбку и поспешно подвинул ближе к столу заготовленные сигареты, алкоголь и фрукты.
— Пап, Линь Шань говорила, что вы в последнее время совсем перестали курить «Шилинь», так что я купил «Цяньмэнь», вы...
— Хм! Старику из бедной семьи не по карману такие дорогие марки, забирай-ка их обратно!
Старик затянулся из курительной трубки, даже не взглянув на Чэн Фэна.
Старик не мог не знать, как Чэн Фэн все эти годы обращался с его дочерью, да и сам Чэн Фэн прекрасно понимал, насколько он здесь нежеланный гость, но, ловя ободряющие взгляды Линь Шань, которая пыталась поднять ему боевой дух, все же взял себя в руки.
— Пап, за эти годы я натворил немало ошибок. Знаю, что любые оправдания будут пустой болтовней, и вы абсолютно правы, что сердитесь на меня. Будь я на вашем месте, я бы, наверное, даже на порог пускать не стал.
— Сестра, и зачем ты позволила ему припереться?
От входа раздался голос младшего деверя, не скрывавшего своего отвращения.
Чэн Фэн горько усмехнулся: он действительно умудрился настроить против себя абсолютно всех, кого только можно.
— Цянцзы! Линьлинь, пойдемте с мамой, посмотрим, что вкусного приготовила тетя, ты тоже иди, Цянцзы.
Стоило жене увести младшего шурина, как атмосфера вокруг снова мгновенно похолодала.
Старик неторопливо попыхивал трубкой, не выказывая ни малейшего желания общаться с ним, и Чэн Фэну оставалось лишь сидеть сиднем, не зная, что еще сказать.
Эта поездка на Праздник середины осени превратила Чэн Фэна в главного всеобщего раздражителя.
Даже когда они уходили, младший шурин Чэнь Цян одарил его презрительным взглядом.
— Сестра, больше не приводи в дом таких никчемных мужиков. Ума не приложу! Сестра, что тебе вообще с таким делать? Лучше бы развелась с ним, право слово!
— Цянцзы!
Усевшись в поезд, Линь Шань с тревожным видом посмотрела на Чэн Фэна:
— Цянцзы не со зла это сказал.
— Я знаю, — Чэн Фэн потер виски. — Раньше я был слишком конченым, вот он так и говорит, я всё понимаю.
Увидев, что он не зря сердится, Линь Шань с облегчением выдохнула и прислонилась к его плечу:
— Эх ты, если бы ты догадался подумать об этом раньше...
Мягкие женские волосы рассыпались по ключице Чэн Фэна, щекоча кожу.
Он с нежностью провел по ним рукой, а затем не слишком сильно ущипнул жену за мочку уха.
— Чэн Фэн, ты... прекрати, тут же столько людей.
Прижавшаяся к нему женщина покраснела и легонько стукнула его в грудь.
С момента возвращения из дома тестя Чэн Фэн и впрямь ходил сам не свой целых несколько дней.
Он все отчетливее понимал, что так продолжаться дальше не может.
Не говоря уже о семье тестя, которая смотрела на него свысока, он и сам себя презирал.
Мужчина без всяких перспектив — как он мог защитить своих жену и дочь в эту смутную пору?
После нескольких дней раздумий его и впрямь осенила одна идея.
Когда его дочь пойдет в школу, по городу пронесется повальная мода на джинсы, и, если подумать, до школы оставалось ровно около года.
Если он сможет смастерить модели заранее, это вполне может стать шансом.
Вот только в одиночку такое дело провернуть было невозможно, ему требовалась чья-то помощь.
Долго все обдумывая, Чэн Фэн решил обратиться к своему старому другу Сунь Цэ.
— Жена, я отлучусь ненадолго, ужин на меня не готовь.