Лю Фэн выслушал его, не говоря ни слова, и пошел заниматься своими делами.
Он боялся, что не сможет сдержать эмоции и снова поскандалит с Чэнь Чжаоди или поднимет руку на собственного отца.
Из этих двоих нельзя было положиться ни на кого: одна принимала добро за дурное, а другой пропускал его наставления мимо ушей.
Ему было лень возиться с ними, и он поспешил на огород копать дикий чеснок.
Сяоцзюань зашла в комнату и посмотрела на лежащую на кровати мать. В полумраке она не заметила подрагивающих ресниц Чэнь Чжаоди и подумала, что та спит, поэтому вышла к бабке Лю и сказала:
— Это старший брат купил маме для поддержания сил, зарежьте его на суп, а я пойду копать дикую зелень.
Она тоже сильно злилась. Она знала обо всем, что произошло вчера вечером: и о том, как мать из упрямства наглоталась таблеток от глистов, и о том, как старший брат наставлял отца.
Ей было и обидно, и жалко их.
Услышав, что старую курицу купили для Чэнь Чжаоди, бабка Лю поспешила зарезать ее для бульона, а заодно замесила для невестки небольшой кусочек белой муки, отдельно раскатала лапшу и сварила ей миску супа с домашней курицей и лапшой.
От горячего куриного супа с лапшой, посыпанного сверху мелко нарезанным диким чесноком, исходил невероятный аромат.
Чэнь Чжаоди лежала в постели, сохраняя плод — прямо как во время послеродового ухода, — и бабке Лю пришлось самой заносить ей еду.
— Это твой сын специально купил тебе, чтобы поправить здоровье, давай ешь, пока не остыло.
Чэнь Чжаоди вовсе не спала, а лишь притворялась. Она слышала весь разговор Сяоцзюани с со свекровью.
На душе у нее было крайне сложно.
Она никак не ожидала, что Лю Фэн даже купит ей целую старую курицу, чтобы сварить суп. Неужели она и правда вела себя слишком отвратительно?
Бабка Лю была сильно недовольна Чэнь Чжаоди из-за вчерашнего, поэтому, поставив миску на глиняную тумбу, она бросила короткое слово и вышла из комнаты.
Сяофэн — такой прекрасный, заботливый ребенок, а она все устраивает скандалы. Какого черта она вечно бунтует?
И этот ее братец из родительского дома, такой весь распрекрасный — с чего это он ни разу не прислал ей курицы для поддержания сил?
Родила столько детей, а от родни в лучшем случае дождалась двух пачек коричневого сахара, даже единого яйца пожалели прислать.
Бабка Лю скривила губы: она сроду не видывала таких людей, как семейка Чэнь, у которых руки из задницы растут, а сами они последние скряги.
Было бы лучше, если бы она из принципа продолжала морить себя голодом — не съест, так все останется детям, чтобы те хоть немного подкрепились.
Однако бабка Лю недооценила невестку: стоило ей отдернуть занавеску и выйти, как Чэнь Чжаоди тут же приподнялась.
В полумраке вокруг витал восхитительный аромат куриного супа.
Она схватила миску и в один присест умяла огромную бадью, а затем, желая выпить еще немного бульона, крикнула на улицу:
— Мам, а суп еще остался? Я бы хлебнула немного.
Бабка Лю вынесла и перелила ей всё, что осталось.
Та уплела всё подчистую — и лапшу, и бульон, — даже не спросив ни о чем детей.
Бабка Лю рассердилась еще сильнее: неужели трудно было хотя бы словом поинтересоваться ими?
Поразмыслив, она добавила в большой котел воды, снова развела огонь, а заодно налепила на стенки казана лепешки из пресного теста.
Когда лепешки и мясо дошли, она выловила птицу, сварила на курином бульоне целую кастрюлю супа с клецками, а сверху тоже посыпала свежими побегами дикого чеснока.
Как только Лю Фэн и остальные вернулись, сразу сели за стол. Из-за того, что сегодня возили Чэнь Чжаоди к врачу, никто в семье не вышел на работу, а вместо этого все отправились собирать дикую зелень.
Поэтому дома собралась вся семья.
Старик Лю уловил запах куриного супа и подумал, что его сварили специально для Чэнь Чжаоди, но никак не ожидал, что суп окажется и в их мисках.
До чего же вкусно.
В последний раз они ели мясо еще на Новый год — то, что выдала производственная бригада. То мясо варили-переваривали бессчетное количество раз, и когда его наконец порезали для гостей, оно уже полностью потеряло вкус.
Лю Фэн тоже остался весьма доволен супом с клецками и куриным бульоном, а больше всего его удивило, что бабушка еще и испекла лепешки на стенках казана.
Сяоюну и остальным досталось по маленькому кусочку, а ему бабушка отрезала огромный ломоть, заявив, что он теперь главная опора семьи, а потому должен есть побольше.
Лю Фэн смутился, но всё же поделился лепешкой с Сяоюном.
Выпив миску супа, старик Лю отложил палочки и поинтересовался, откуда взялась курица.
Бабка Лю тут же ответила:
— Это Сяофэн пожалел мать за то, что ей тяжело ходить беременной, и купил ей курицу на суп. Мы все тут перепали милостью Чжаоди и тоже немного попили бульону.
Лю Фэн: «……»
Всё было вовсе не так, он покупал ее, чтобы все члены семьи поправили здоровье.
Лю Хэпин на мгновение замер с ложкой в руке и произнес:
— Разве не должен сын покупать матери старую курицу, чтобы та укрепила здоровье?
— А ты разве не сын? С чего это мы не видели, чтобы ты покупал своей матери старую курицу для подкрепления сил? — тут же парировала бабка Лю, ухватившись за его слова.
Лю Хэпин от такого вопроса лишился дар речи и лишь спустя долгое время выдавил из себя:
— У меня нет денег.
— У тебя нет денег, зато у Сяофэна они есть. Это ты ему дал?
— Разве он не ходил продавать овощи?
— Ты и сам знаешь, что он раздобыл деньги продажей овощей? Ему всего восемнадцать, а он уже умеет зарабатывать, а ты? Чего добился ты?
Я и не надеюсь, что ты будешь таким же толковым, как Сяофэн, но хотя бы не путайся у него под ногами.
Хватит целыми днями искать поводы для ссор. Если Сяофэн преуспеет, вся семья будет купаться в лучах его славы.
А тот твой драгоценный шурин, когда забьется в жизни, пришлет тебе хоть куриный зад?
Что вообще привозил ее родительский дом после рождения всех этих детей?
Родится мальчик — принесут две пачки коричневого сахара, родится девочка — и того нет. Ты посмотри на других невесток в деревне, у какой из них родина ведет себя так же, как семейка Чэнь?
Сами сидите впроголодь, а куски изо рта вырываете, чтобы отправить твоему шурину. Ты хоть видел, до каких размеров он отъелся?
А в кого превратились твои собственные дети, до какой худобы они дошли? Будь ты человеком, должен же понимать, где добро, а где зло.
Хотя бабка Лю отчитывала Лю Хэпина, на самом деле ее слова предназначались Чэнь Чжаоди.
Она больше не могла сдерживаться.
Чем более сыновне почтиство проявлял Сяофэн, тем сильнее ее грызла злость: оба родителя — круглые дураки, да еще и палки в колеса вставляют.
Вчера вечером Хэпин и вовсе схватился за коромысло, собираясь побить Сяофэна. От этих воспоминаний бабку Лю занесло еще сильнее.
Лю Хэпин никогда прежде не видел собственную мать столь разъяренной, поэтому не смел даже вздохнуть полной грудью и уж тем более не решался допить оставшуюся половину миски супа с клецками.
Старик Лю попытался урезонить ее:
— Помолчи ты немного, Юй-нянь.
Бабка Лю умолкла, но продолжала смотреть на Лю Хэпина взглядом, полным горького разочарования.
Лю Фэн молча уткнулся в тарелку, продолжая есть. Разве можно вразумить этого человека с промытыми любовью мозгами?
Он сомневался и решил пока понаблюдать со стороны.
Чэнь Чжаоди, сидя в комнате, слышала все обидные намеки свекрови, но тоже не смела издать ни звука.
Вчера она из упрямства пошла наперекор Сяофэна и выпила те проклятые таблетки, а сегодня загремела в больницу, потратив уйму денег, так что совесть ее была нечиста.
Слава богу, ребенка удалось сохранить, а иначе и подумать страшно, как поступили бы свекор со свекровью.
Она знала, что свекровь затаила обиду, и понимала: рано или поздно этот гнев выплеснется наружу, так что ей оставалось только молча слушать всё, что ей говорят.
Даже если бы она захотела возразить, у нее не нашлось бы ни единого довода, потому что свекровь говорила чистую правду.
Ночью, улеглась в постель, Лю Хэпин долго ворочался в темноте и наконец произнес:
— Чжаоди, с сегодняшнего дня ты должна начать лучше заботиться о себе.
Чэнь Чжаоди никак не ожидала услышать от Лю Хэпина подобные слова — прежде ей еще никто такого не говорил.
Когда она жила в родительском доме, мать целыми днями жужжала ей все уши, наставляя, что она обязана во всем угождать младшему брату, ведь они — самые близкие по крови люди.
Младший брат из родительской семьи — ее главная опора, и если ее обидят в доме мужа, именно родной брат заступится за нее.
Мать даже заставляла ее смотреть на тех девушек, у которых не было братьев, и спрашивала, до какого позора их доводили в чужих семьях.