Чжоу Фэн на этот раз решительно покачал головой: — Так не пойдет, врач сказал, что ты сильно подорвала здоровье, тебе нужно как следует отдохнуть и подлечиться в больнице.
Чжао Минь перебила Чжоу Фэна: — Я знаю, что ты обо мне заботишься, но нам же нужно как-то жить дальше? Раз уж я попала в больницу, тут небось уже ушло несколько десятков юаней, не меньше?
— Ты же знаешь, как обстоят дела в нашей семье. Мы наделали столько долгов, разве расплачиваться потом не тебе со мной?
— Не переживай, со мной правда все в порядке, смотри…
С этими словами Чжао Минь попыталась перевернуться и сесть.
Однако стоило ей приложить усилие,
как в глазах у нее потемнело и она чуть не потеряла сознание.
Чжоу Фэн поспешно поддержал Чжао Минь и с легким упреком произвел: — Минь-эр, чего ты боишься? Хочешь, я по секрету скажу тебе: у нашей семьи появились деньги.
Чжао Минь закрыла глаза и немного перевела дух.
Затем снова устремила взгляд на лицо Чжоу Фэна: — Появились деньги? Откуда они?
Чжоу Фэн улыбнулся и рассказал, как он поймал двух бандитов и получил за это премию в две тысячи юаней.
Услышав это, Чжао Минь чуть глаза не выронила.
Две тысячи юаней?
Чжао Минь об этом даже помыслить не смела.
За всю свою жизнь она крупную купюру видела всего единожды.
Это было тогда, когда Чжоу Фэн женился на ней и отдал ее отцу шестьдесят шесть юаней в качестве выкупа за невесту.
Обычно
самая крупная банкнота, что попадалась ей на глаза, была двухюаневой.
А в кармане у нее чаще всего звенели монетки в два или одну фэнь.
Она даже бумажной мелочью пользовалась редко.
И вдруг
у них дома оказалось целых две тысячи юаней!
— Подожди, не обманывай меня, эти деньги ведь не заняты где-то на стороне? — голос Чжао Минь слегка дрожал.
Чжоу Фэн с улыбкой ответил: — Жена, разве я стану обманывать тебя в таких делах?
— Не сомневайся, эти деньги — самая настоящая премия, которую я заработал.
— Так что давай, лечись спокойно в больнице.
— Об еде, одежде и жилье можешь вообще не беспокоиться, я сам во всем разберусь.
Чжао Минь тихонько проворчала: — Даже если у нас и правда есть деньги, нельзя же ими разбрасываться.
Чжоу Фэн протянул руку и коснулся раскрасневшихся щек Чжао Минь: — Что значит разбрасываться? Деньги, которые я зарабатываю, вообще-то предназначены для всей нашей большой семьи.
Когда рука Чжоу Фэна коснулась ее лица, Чжао Минь вздрогнула всем сердцем.
В ее глазах снова заблестели слезы, когда она посмотрела на этого знакомого и в то же время такого чужого мужчину.
Она беспрестанно спрашивала себя: неужели он и впрямь изменился?
Однако
на этот раз Чжао Минь не стала сопротивляться и отталкивать руку Чжоу Фэна, а предпочла промолчать.
Лекарство в капельнице незаметно подошло к концу.
Чжоу Фэн вышел из палаты и позвал медсестру.
Та вынула иглу из руки Чжао Минь.
Чжоу Фэн достал из-под кровати заготовленный уринарий.
Увидев это, Чжао Минь с некоторым смущением произнесла: — Я… я могу сама сходить в туалет.
Чжоу Фэн строго сказал: — Минь-эр, запомни две вещи. Во-первых, не называй меня отцом, зови меня по имени или мужем.
— Во-вторых, чтобы ни шагу с кровати в ближайшие дни, ухаживать за тобой буду я. И не спорь, а не то нашлепаю по пятой точке.
Шло неизвестно сколько времени с тех пор, как Чжоу Фэн в последний раз говорил ей подобные слова.
Ее глаза вновь наполнились слезами, а лицо вспыхнуло до самых корней волос.
Сделав вид, что сердится, она промолвила: — Ты можешь вести себя серьезно? Не боишься, что кто-то услышит?!
Чжоу Фэн небрежно усмехнулся: — Услышат так услышат, все равно ничего страшного. Ты моя жена, я твой муж. Не то что по заднице шлепать — когда тебе станет лучше, нам и под одно одеяло лечь не зазорно.
Произнеся это с легким видом, Чжоу Фэн уже взял уринарий, аккуратно приподнял одеяло и подсунул его пациентке.
Чжао Минь от таких слов Чжоу Фэна испытала одновременно смех и смущение.
Видя, что он уже засунул уринарий под одеяло,
ей оставалось лишь тихонько стянуть штаны.
Закончив свои дела,
Чжоу Фэн отнес уринарий в туалет, чтобы вылить содержимое.
Помыл руки.
И вернулся обратно.
— Минь-эр, полежи пока отдохни, я пойду раздобуду тебе пшенной каши, — наказал Чжоу Фэн и повернулся к выходу в столовую.
Глядя на удаляющуюся спину Чжоу Фэна,
Чжао Минь погрузилась в глубокие раздумья.
Как раз в тот момент, когда Чжоу Фэн ушел за пшенной кашей для Чжао Минь,
в больничную палату
ввезли роженицу.
Окруженную несколькими людьми женщину уложили на кровать.
Молодой человек с пробором посередине и зализанными бриолином волосами бросил косой взгляд на лежащую на кровати Чжао Минь.
Затем повернулся к стоявшей рядом медсестре и потребовал: — Есть свободные палаты?
Медсестра ответила: — Куда определили, там и живете. Что вы тут нос воротите, думаете, это ваш дом?
Восьмидесятые годы.
Что там медсестра —
даже тот, кто котел в больнице топил, состоял на государственном довольствии.
А уж в таком месте, как больница,
пока ты не председатель ревкома,
приходя сюда, изволь вести себя тише воды, ниже травы.
Мужчина с пробором тут же нахмурился и уже собирался вспылить, но его отец остановил его: — Брось, и эта палата сойдет, разве тут не осталось свободной койки?
— А-Хуа рожать только через два дня, побудь пока здесь, а мы с мамой вернемся на службу.
Парень кивнул в знак согласия.
И с виду крайне недовольно бросил: — При выписке я обязательно на нее пожалуюсь!
Мужчина средних лет отмахнулся: — Полно, полно, лучше не затевать лишних споров, когда А-Хуа будет рожать, нам еще придется кланяться здешним врачам.
В те времена,
за исключением людей, обладавших реальной властью и имевших определенные привилегии,
у представителей прочих профессий разница в социальном статусе и престиже была не столь выражена.
Чжао Минь видела всё это.
Но она от природы обладала мягким характером,
да к тому же привыкла жить в деревне и вовсе не была склонна ввязываться в скандалы.
Поэтому она просто молча отвернулась.
С глаз долой — из сердца вон.
Однако, стоило ей проявить миролюбие и не задирать соседей, как после ухода родственников молодого человека неприятности быстро нашли ее сами.
Лежавшая на соседней кровати роженица носила химическую завивку в виде волн
и обладала вытянутым, ослиным лицом.
Зажав нос и рот рукой, как раз в тот момент, когда мужчина с пробором собирался закрыть дверь, она подала голос: — Оставьте дверь открытой, тут же такой дух, неужто не чувствуешь? Смердит невозможно!
— И окно открой.
— Тьфу ты… Разве не говорили, что нам устроят отдельную палату?
— И надо же было оказаться в одной палате с такой вот рванью!
Услышав эти слова, Чжао Минь вновь ощутила острую боль от уязвленного самоуважения.
В носу у нее защипало,
и на глаза снова навернулись слезы.
Парень с пробором распахнул окно,
и в палату хлынули порывы холодного ветра.
Чжао Минь только что родила, перенесла сильную кровопотерю, и организм ее был крайне ослаблен.
Теперь же, стоило ледяному ветру подуть на нее, как ее тело невольно забилось в ознобе.
Она не смела произнести ни слова.
Судя по речи молодого человека и его новенькому френчу чуншаньского фасона, Чжао Минь понимала, что этот человек по меньшей мере какой-то мелкий начальник.
Куда уж им, простым людишкам, спорить с такими господами!
На самой роженице был надет плотный ватник из ткани тидэлян,
а поверх него еще и синее пальто из того же тидэляна.
Улеглась на кровать,
опустила руки и приказала парню: — Открой мне банку, я хочу консервов.
Молодой человек тут же суетился, доставая из стоявшей рядом бамбуковой корзинки банку с консервами.
А заодно вытащил оттуда кусок хлеба.
— А-Хуа, съешь заодно кусочек хлеба.
Роженица отмахнулась: — Я буду только консервы, хлеб оставь на потом, от запаха в комнате меня просто выворачивает.
— Тц, порядки нынче в больницах пошли, кого только сюда не принимают.
— Даже не глядят, достойны ли эти люди вообще находиться здесь!
Каждое слово роженицы было словно клинок, вонзавшийся в сердце Чжао Минь.
Если бы она могла встать,
Чжао Минь без колебаний поднялась бы, оделась и ушла куда глаза глядят.
Но увы,
тело было слишком слабым.
Стоило ей чуть-чуть поднатужиться в попытке перевернуться, как в глазах сразу темнело.
А парень с пробором меж тем продолжал поддакивать жене: — Ничего, А-Хуа, потерпи немного, в больнице сейчас праздники, вот пройдет Новый год и выйдет на работу замглавврача Лю, я попрошу отца поговорить с ним, чтобы нам поменяли палату, делов-то.