Су Янь не была жадной. Помимо той заросли горца многоцветкового, дюжины с лишним цзиней черной годжи и шестисотлетнего женьшеня, оставшиеся грибы линчжи и дендробиум она планировала поискать в следующий раз, когда снова пойдет в горы.
Во-первых, небо уже начинало темнить, и если она сейчас же не вернется, дома неизвестно как сильно будут переживать.
Во-вторых, нынешней добычи, если обменять ее на деньги, хватит и на ремонт дома дедушки с бабушкой, и на покупку жилья в поселке.
В этот раз все зависело от Вэйву, иначе, не разобравшись до конца в обстановке, она бы ни за что не осмелилась в одиночку соваться в глубь гор.
Человек и тигр вместе спускались с гор.
Вернувшись к тушам двух диких кабанов, Су Янь обнаружила, что с ног до головы увешана лекарственными травами, и даже при наличии рук ей одной было ни за что не утащить двух кабанов.
Поэтому она перевела на Вэйву полный надежды взгляд.
Вэйву: «…» Да пусть этого тигра лучше насмерть загонят!
— Дядя Вэйву, ты не мог бы помочь мне дотащить кабанов до подножия горы? Я сегодня вечером приготовлю что-нибудь вкусное и завтра утром принесу тебе!
Вэйху: «Ррр!»
Ради еды тигр решил стерпеть.
Взяв в зубы обоих кабанов, он повел ее вниз с горы.
Уже смеркалось, и не прошло и часа, как они добрались почти до самого подножия.
Су Янь чувствовала, что ее тело налилось такой тяжестью, будто она готова рухнуть на землю в любую секунду.
— Ладно, спрячь того, что поменьше, за вон тем деревом, я позову людей, чтобы его забрали. Ты тоже ступай домой и будь осторожен!
Су Янь быстро проговорила это, собираясь уйти, как вдруг ее ноги что-то крепко обхватило.
Опустив взгляд, она увидела, что Вэйву зубами вцепился в ее штанину, поднял тигриную голову и уставился на нее крайне недовольным взглядом.
Мозг Су Янь соображал с трудом и лишь пару секунд спустя понял значение этого взгляда. Ей стало и смешно, и неловко, она потрепала тигра по голове, успокаивая:
— Прости, чуть не забыла. Завтра жди меня у этого камня, а когда увидишь людей — спрячься, договорились?
Услышав это, Вэйву наконец с довольным видом разжал челюсти и послушно оттащил маленького кабана за дерево.
Су Янь… подумать только, у тигра такой высокий уровень интеллекта.
Она не стала терять времени и ускорила шаг по дороге домой.
Сейчас было время ужина, все готовили еду, поэтому в деревне никто не слонялся без дела.
Но на всякий случай Су Янь вернулась через заднюю калитку.
Едва она вошла во двор, как Ли Цзюань, только что вернувшаяся с работы, в панике и растерянности уже собиралась идти к старосте деревни. Услышав шорох у задней калитки, она машинально обернулась.
Увидев дочь в разодранной одежде, с ног до головы увешанную ношей, та сначала замерла, а потом у нее из глаз брызнули слезы.
— Паршивая девчонка, где тебя носили? Ты знаешь, как все дома переживали? Мы уж думали, ты пропала!
Ли Цзюань широким шагом бросилась вперед, занеся руку для затрещины, но, взглянув на ее бледное, изнуренное усталостью лицо, так и не смогла ударить. Со слезами на глазах она принялась помогать ей снимать ношу.
Бабушка Ли и дедушка Ли тоже не смогли усидеть на месте.
— Сяо-Янь, как же тебя угораздило дойти до такого состояния? — Бабушка Ли безумно переживала.
Дедушка Ли, сохранявший внешнее спокойствие, тоже подошел помочь, но слегка дрожащие руки и покрасневшие глаза выдавали его истинные чувства, а губы непрерывно повторяли:
— Главное, вернулась, главное, вернулась…
Су Лэй со всех ног бросился к сестре, крепко обнял ее за ногу и жалобным голосом произнес:
— Сестра, мы думали, ты пропала.
Глядя на полные тревоги лица родных, Су Янь почувствовала острую вину и пожалела, что не предупредила их заранее.
— Мама, бабушка, дедушка, простите меня. Я сегодня ходила в горы за травами, но заблудилась и потратила много времени, из-за чего вернулась только сейчас и заставила вас волноваться. Больше я так не буду.
Су Янь виновато опустила голову.
Изначально она не хотела волновать семью, но в итоге все равно получилось хуже.
Наверное, сказался и характер ее прошлых жизней — она привыкла делать всё по-своему, не задумываясь о последствиях и забыв, что теперь у нее есть близкие.
При этой мысли чувство самобичевания стало еще сильнее.
Глядя на то, как жалко она выглядит, опуская голову в знак раскаяния, Ли Цзюань уже не могла сердиться на дочь, а тревога в ее сердце сменилась всеобъемлющим беспокойством.
— Что за неприятности с тобой приключились, дочка? На тебе лица нет, и вся одежда порвана.
Нынешнее состояние Су Янь можно было описать лишь двумя словами: растрепанная и потрепанная. Судя по степени изорванности одежды, посторонний мог подумать, что ее надругались!
Ли Цзюань мгновенно насторожилась и сурово посмотрела на Су Янь:
— Когда ты возвращалась, тебя кто-нибудь видел?
Су Янь на мгновение замерла, а затем покачала головой:
— Нет, я боялась, что меня кто-нибудь заметит, поэтому вернулась в обход, через задворки.
Услышав это, Ли Цзюань наконец вернула сердце на место:
— Ну и славно.
— Мама, давай пока не будем остонавливаться на этом. Я нашла четырехсоткилограммового кабана, нужно сходить к старосте и позвать людей, чтобы перетащить его сюда.
Не давая Ли Цзюань опомниться, Су Янь сунула ей в руки корзину и наказала:
— Мама, здесь лежит шестисотлетний дикий женьшень, а также то, что на земле. Вы с дедушкой занесите это в комнату, чтобы никто посторонний не увидел.
Оставив эти слова, она собралась уходить.
Ли Цзюань была ошеломлена словами дочери, но, опомнившись, поспешила ее остановить:
— Подожди, подожди! Ты сначала переоденься, а то люди еще чего доброго не то подумают.
Су Янь остановилась и опустила взгляд на себя: и правда, внешний вид выдавал ее с головой.
Пять минут спустя.
— Бах-бах-бах!
В ворота дома старосты колотили с такой силой, что они сотрясались.
Староста, только что поднесший к рту пиалу с палочками, испуганно вздрогнул и вскочил со скамьи, толком на нее не усевшись.
— Какой это голодный бес в такую пору ломится? Мне же дверь сейчас разнесут!
Люди, знающие толк в приличиях, в такой час по домам не ходят.
Хмурясь, староста открыл дверь и увидел перепачканную сажей и землей Су Янь.
Он еще ничего не успел сказать, как девчонка схватила его за рукав и потянула за собой:
— Староста, я нашла мёртвого дикого кабана, весом около четырехсот цзиней. Быстро веди людей в горы, пока тушу звери не растащили!
— Чего? Чего ты сказала? Ты нашла кабана?! — Староста опешил.
Выбежавшая на шум Линь Сюли услышала это и сориентировалась куда быстрее мужа:
— Сяо-Янь, ты сначала проводи тётю, покажи дорогу, а своего дядю Ли отправь звать мужиков.
Су Янь кивнула, отпустила старосту и зашагала вперед вместе с Линь Сюли.
Староста тоже понимал, что сейчас не время для расспросов, и впопыхах бросился колотить в окна молодых парней.
Кто в эту эпоху при слове «мясо» не загорится? Парни бросили еду едва услышав новость, и тут же сорвались с мест, подгоняемые собственными женами.
Провозившись целый час, шестеро мужчин наконец приволокли огромного кабана из чащи прямо к деревенской площадке для забоя скота.
К тому моменту у помоста уже собралась едва ли не вся деревня — каждый ожидал своей доли кабаньего мяса!
— Ох ты ж! Вся кровь стекла, какая жалость!
— И правда, была бы кровь — и то бы на пару кусков больше досталось.
— Чего это эта Су Янь побежала помедленнее? Разве не зря добро пропадает?
В толке тут же зашептались недовольные кумушки.
— Мало вам? Тогда пусть те семьи, что жалуются, вообще не подходят за найденным мной мясом кабана! Какое оно к вам имеет отношение?
Су Янь как раз подошла вместе с Линь Сюли и услышала эти разговоры.
Су Янь и без того устала до предела — она мечтала поскорее со всем покончить, вернуться, заняться травами да приготовить еду для Вэйву, а тут эти пустоголовые сами лезли на рожон.
Она посмотрела на Линь Сюли и холодно бросила:
— Тётя, пожалуйста, помогите мне запомнить эти семьи. Можете им ничего не давать, раз они брезгуют какими-то жалкими несколькими цзинями мяса.