Раскложив сушиться горцы многоцветковые, Цяо Вэй зашел на кухню и открыл буфет: утренняя большая миска жареных грибов исчезла целиком.
Се Ичэн редко смутился и слегка кашлянул:
— На вкус неплохо.
Цяо Вэй сдержал улыбку:
— Раз нравится, приготовить тебе еще?
— Мгм.
— А-Вэй, ты когда вернулся?
Сун Хунбин учился плотницкому делу у его старшего дяди, и на следующий день после ухода Цяо Вэя он пришел поносить воды для Се Ичэна.
— Вернулся вчера вечером, спасибо, — Цяо Вэй протянул ему пачку сигарет Хунтушань.
Сун Хунбин радостно поднес их к носу и понюхал:
— Да мы с тобой какие люди.
В последние дни, приходя в дом Се, он не выслушивал ругани от старика Се, чему был приятно удивлен: поносить воды старику не стоило большого труда, да вдобавок еще и досталась пачка хороших сигарет.
Внезапно вспомнив о чем-то, он сказал:
— Кстати, я тут слышал, как кто-то говорил, будто в твоей семье у кого-то вроде стрялась беда. Было далеко, и я не расслышал, что именно произошло, ступай-ка скорее домой проверь.
Цяо Вэй нахмурился: неужто Цзяо Цзяня боднул бык?
Время не сходилось, разве это не должно было случиться в следующем месяце?
— Ладно, будет время — поболтаем, дедушка Се, я пошел.
— Иди, иди скорее.
Не успел он дойти до ворот дома, как встретил деревенского счетовода Лю Цяна. Лю Цян окликнул его:
— А-Вэй, твой Цяо Фей попал в беду на водохранилище.
У Цяо Вэя на мгновение замерло сердце.
Цяо Фей и впрямь попал в беду?
Его собственное перерождение привело к тому, что гибель Цяо Фейя сместилась на целый месяц раньше.
Именно потому, что он отчетливо помнил время происшествия с Цяо Феем, он и не стал предупреждать его заранее.
Как бы ни презирала его семья, он никогда не помышлял об их смерти — он лишь хотел забрать то, что оставил ему дед, и держаться от них подальше.
Он думал, что его возрождение позволит избежать преждевременной гибели Цяо Фея, но и подумать не мог, что не только не изменит судьбу Цяо Фея, а наоборот, из-за вызванного его перерождением эффекта бабочки Цяо Фей погибнет еще раньше, чем в прошлой жизни.
В этот момент Цяо Вэй почувствовал угрызения совести.
Как ни крути, они были родными братьями, и Цяо Фей больше десяти лет звал его старшим братом.
Если бы только, вернувшись к жизни, он предупредил Цяо Фейя не ходить к воде...
В глубине души он прекрасно понимал: судя по характеру Цяо Фея, даже если бы он сказал, тот бы его не послушал.
Цяо Вэй припустил к водохранилищу со всех ног.
Не успел он дойти до водохранилища, как услышал пронзительный плач Матери Цяо.
В прошлый раз он слышал, как Мать Цяо плачет так горестно, тоже в прошлой жизни, когда Цяо Фей утонул.
Вернувшись к жизни, он не испытывал к Цяо Фею особых симпатий, но теперь, когда человека не стало, в голове всплывали лишь картины из детства, где Цяо Фей держал его за руку и мягко звал братиком.
Цяо Вэй поднял голову к небу и с тяжелыми шагами направился в толпу.
Мать Цяо сидела на берегу водохранилища, крепко прижав к себе уже бездыханного Цяо Фея, и рыдала разрывающим сердце плачем, точно лишившаяся детеныша волчица.
Мать Цяо была человеком эгоистичным и мелочным, во всем преследовала собственную выгоду и имела тайные умыслы, даже когда делала что-то хорошее для родных детей.
Исключением были лишь ее собственный младший брат Цзян Фугуй и младший сын Цяо Фей. Она была помешана на помощи брату и то и дело таскала вещи из дома мужа, чтобы отдать их ему.
Среди многочисленных детей только Цяо Фей сполна вкусил ее материнской любви.
Отец Цяо, Цзяо Цзянь и остальные утирали слёзы.
Второй дядя и Вторая тетушка Цяо, Третий дядя и Третья тетушка, а также две двоюродные сестры тоже были здесь.
— Сват... Ой, то есть сватья, крепись, — тихо утешала Вторая тетушка Цяо.
Староста Ван вздохнул:
— Скоро стемнеет, и гроб привезли. Не затягивайте, укладывайте скорее человека внутрь, а с рассветом похороните. Старший Цяо, ты правила знаешь, как поступить, напоминать не нужно.
Сказав это, староста Ван развернулся и увел людей, люди со второго и третьего дворов тоже разошлись.
Цяо Фею было всего двенадцать, а погибших насильственной смертью детей нельзя было хоронить в родовом склепе — это могло навредить фэншуй, да и устраивать поминальные обряды тоже не полагалось.
Старшая ветвь семьи Цяо провела у водохранилища всю ночь.
Убитая горем Мать Цяо никак не могла смириться с утратой, но едва забрезжил рассвет, с помощью Второго и Третьего дядьев Цяо Фея поспешно предали земле.
Утром они еще вместе ели, а к вечеру расстались навеки.
Вернувшись домой, они обнаружили, что замки на всех дверях сорваны, а вещи перевернуты вверх дном.
Даже грибы и травы, которые Цяо Вэй сушил на бамбуковом сите, были растоптаны на земле.
Все остолбенели, проникшись глубоким сочувствием к старшей ветви семьи Цяо.
Цяо Вэй: «...»
Он к этому действительно не прикладывал руку, хотя у него и были подобные планы, но до такого безумия, чтобы сыпать соль на кровоточащие раны отца и матери в столь момент, он не опускался.
Доведенная до предела отчаяния Мать Цяо не вынесла потрясения и потеряла сознание на руках у Цяо Мо.
Цзяо Цзянь, Цзяо Минь и остальные, придя в себя, безумным вихрем ворвались в комнату Цяо Вэя и, заметив огромную дыру под его кроватью, вмиг лишились рассудка.
Цзяо Цзянь бросился к Цяо Вэю, намереваясь без лишних слов пустить в ход кулаки, но Цяо Вэй отмахнулся ударом ноги.
— Это ты! Ты во всем виноват, признавайся! Воспользовался тем, что нас не было, распродал все добро да еще подстроил все так, будто в доме побывали воры! Цяо Вэй, ты, черт побери, вообще человек или нет? — глаза Цзяо Цзяня налились кровью.
В этот момент он окончательно потерял рассудок и готов был убить Цяо Вэя.
Взгляды остальных членов семьи, обращенные на Цяо Вэя, были преисполнены ненависти.
Боль от утраты Цяо Фея улетучилась, вытесненная всем этим.
В глазах каждого стояли лишь деньги, и билась всего одна мысль.
Их деньги пропали.
— Братец Цзянь, как ты можешь вот так огульно обвинять людей и распускать руки? Мы с Сяо Янь с самого утра собирали с братцем А-Вэем грибы в горах, и днем его тоже видели в лесу, — заступилась за Цяо Вэя случайно проходившая мимо Цяо Лин, услышав шум.
К сожалению, вместо того чтобы обелить Цяо Вэя, она лишь перевела весь огонь на собственную семью.
— Это вы! Это вы в сговоре! — Цзяо Цзянь перевел прицел и ткнул пальцем в людей из второй и третьей ветвей.
Сейчас он походил на бешеную собаку, готовую вцепиться в любого.
— Цзяо Цзянь, повтори-ка еще раз, что сказал.
Второй и Третий дядья не отличались мягким нравом, а слова Цзяо Цзяня угодили прямо в осиное гнездо.
Мало того, что помогали хоронить, так еще и ворами обозвали — стерпеть такое оскорбление не смог бы никто.
Если бы не жены, которые удерживали мужей каждый с со своей стороны, те уже кинулись бы тузить Цзяо Цзяня.
— Ладно, хватит балагана, посмотрите лучше, что вокруг творится. Нечего с ним цацкаться, а кто на самом деле вор — обязательно выяснится, — Вторая тетушка Цяо удержала Второго дядью и свирепо зыркнула на Цзяо Цзяня.
Никому не понравится быть оклеветанным в воровстве, и не будь Цяо Фей мертв, ее взрывной характер наверняка заставил бы отвесить Цзяо Цзяню пару знатных оплеух, да так, что он бы и порога своего дома не нашел.
Цяо Лин с презрением посмотрела на Цзяо Цзяня, который при смерти родного брата выдавил из себя лишь пару фальшивых слезинок, а теперь, когда в доме обокрали, вел себя как помешанный:
— Нету доказательств, так не разевай рты направо и налево, не возводи напраслину на людей!
Солнечный свет падал на помрачневшее лицо Цзяо Цзяня, вид которого выражал жажду вцепиться зубами в живую плоть; Цяо Вэй холодно усмехнулся:
— Давайте заявим в милицию, а уж кто вор, в милиции во всем разберутся.
Ему тоже было страшно интересно, чьих это рук дело.
Подоспевший следом Сун Хунбин вник в обстановку и добровольно вызвался съездить на велосипеде в поселковый участок милиции с заявлением.
Прибывшие милиционеры сняли отпечатки пальцев, следы обуви и прочие улики, оставленные преступником.
Затем приступили к описи убытков.
Пропало семьдесят три юаня двадцать шесть фэней — это были сбережения отца и матери Цяо.
Вещи остальных домочадцев были перерыты вверх дном, но поскольку ценного имущества среди них не хранилось, никаких иных убытков не понесли.
Цяо Вэй, разумеется, тоже заявил, что ничего не потерял. На вопрос милиционеров о том, что было зарыто у него под кроватью, он с недоуменным видом ответил, что понятия не имеет.
Мать Цяо выглядела так, будто разом постарела на двадцать лет. Смерть младшего сына нанесла ей сокрушительный удар, а вдобавок пропали и богатства, которые казались уже у нее в руках. Череда потрясений заставила ее резко сдать и выглядеть совершенно изможденной.
Весь ее задор и жизненная сила испарились.
Супруги не стали нападать на Цяо Вэя и даже не взглянули в его сторону.
Цяо Вэй не ведал, что у них на уме, да и знать не горел желанием.
Враг у ворот — отразим нападение, вода подступила — возведем дамбу.
Как раз выпал отличный повод дать им понять, что за ним нет ни гроша за душой, и пусть перестают рассчитывать на его счет.
В глубине души он искренне сочувствовал Цяо Фею: перед лицом денег его кончина оказалась не более чем пустяком.