Цзян Линюй застыла отупев. Она никак не могла поверить, что Цзян Юнин посмела её ударить, да ещё и при посторонних.
— Ты! Цзян Юнин, как ты смеешь меня бить! Я... — она взмахнула рукой, собираясь дать сдачи.
Цзян Юнин мёртвой хваткой вцепилась ей в руку:
— С чего бы мне тебя не бить? Я — законная дочь семьи Цзян, твоя старшая сестра. Ты проявила неуважение к старшей сестре, и за это положено наказание! Я вошла в поместье князя в качестве законной жены, и теперь я — супруга наследника. Ты посмела поднять руку на супругу наследника, заслуживаешь побоев! Я бью тебя лишь из снисхождения к тому, что ты — дочь семьи Цзян, иначе этим одним шлепком дело бы не ограничилось.
— Ты... — Цзян Линюй отчаянно попыталась вырваться.
Цзян Юнин резко оттолкнула её.
Цзян Линюй едва устояла на ногах, чуть не упав. Выровнявшись, она уже не смела больше рыпаться, а в её глазах промелькнул испуг.
От этой пощёчины Чу Сижань и Мэй Сюэ лишились дар речи.
Они былилы слышали о том, как нагло Цзян Линюй вела себя с Цзян Юнин, но сейчас, увидев, что Цзян Линюй ударили, а она даже не посмела ответить, обе замерли в изумлении.
Чу Сижань посмотрела на Цзян Линюй:
— Да ты просто от зависти и злости зеленеешь!
Мэй Сюэ заметила:
— Все говорят, что молодой господин думает только о своей возлюбленной, но, по-моему, это еще бабушка надвое сказала. Неужели этой возлюбленной была как раз Цзян Юнин? Ради неё он даже от предложенной наложницы отказался!
Чу Сижань подхватила:
— Мало того, теперь все говорят, что Цзян Юнин добродетельна и великодушна, а княгиня так и вовсе на седьмом небе от счастья.
Мэй Сюэ кивнула:
— И то верно. Моя свекровь тоже так говорит, ещё и велела мне у неё поучиться.
Цзян Линюй рассчитывала сегодня сполна вернуть себе лицо и в топтать Цзян Юнин в грязь, но никак не ожидала, что в грязи окажется она сама, полностью потеряв всякое достоинство.
В прошлой жизни Цзян Юнин ничего не добивалась и ни за что не боролась, но в этой жизни она не уступит ей ни пяди.
Раз уж выдалась редкая возможность выбраться на весеннюю прогулку, да вдобавок удалось проучить Цзян Линюй, настроение у неё было прекрасное, и она с удовольствием провела весь день.
Вернувшись в поместье, она только принялась переодеваться, как вокруг неё тут же закрутились Дун Юй и Дун Мэй.
Дун Юй выглядела необычайно довольной:
— Госпожа, слыхали? Стоило второй барышне вернуться в дом Ду, как старая госпожа Ду отчитала её на чём свет стоит, да ещё и отобрала ключи от кладовой, передав их семье старшего брата. Вторая барышня так разозлилась, что лупцевала служанок, а звук бьющейся посуды был слышен даже на улице!
Дун Мэй с мстительным видом кивнула и подала чай:
— Просто бальзам на душу! Посмотрим, посмеет ли она после этого вести себя так нагло. Сегодня наша госпожа была так величественна, просто загляденье!
Служанки наперебой делились впечатлениями, а Цзян Юнин улыбалась, чувствуя, что выпитый чай даже показался ей сладковатым.
Дун Юй добавила:
— Госпожа, только что кормилица Кун передавала слова: велела вам завтра зайти к старой госпоже. Старая госпожа хочет передать ведение домашних дел в ваши руки.
Цзян Юнин опустила чашку:
— Хорошо, я поняла. Сегодня я немного устала, отдохну немного, вы тоже ступайте пока.
Дун Мэй застелила постель, и втроём они закрыли дверь и вышли.
Ближе к вечеру, когда Цзян Юнин отдохнула, к ней пришла Дун Юй с докладом:
— Госпожа, к вам пришли две наложницы молодого господина.
У Му Цзюньхина было две наложницы. Первая — Тяньэр, бывшая служанка, которая прислуживала Му Цзюньхину, а позже стала наложницей на ложе.
Вторая — Синьлань, служанка из окружения старой госпожи, которую позже отдали Му Цзюньхину, возвысив до наложницы.
Сегодня, услышав, что Цзян Юнин взяла в свои руки управление домом, а также узнав, что Му Цзюньхин встал на её сторону, они поспешили явиться сюда.
Цзян Юнин хорошо выспалась, и теперь у неё были и силы, и бодрость духа, чтобы разобраться с этими двумя.
Дун Мэй вышла передать указания, а Дун Юй помогла ей сменить одежду.
Получив разрешение, Тяньэр и Синьлань направились в главный зал.
Тяньэр отличалась прямым характером и простотой в мыслях, поэтому говорила без утайки:
— Сестрица Синьлань, мы ведь не пришли засвидетельствовать почтение главной госпоже раньше времени. Раз уж мы явились только сейчас, не рассердится ли госпожа...
Лицо Синьлань помрачнело:
— Войдём — узнаем.
Прежде делами дома заведовала старая госпожа, однако из-за преклонного возраста она, разумеется, не могла вникать во все мелочи, а потому поручила Синьлань временно ведомствовать некоторыми делами.
Теперь же старая госпожа велела Цзян Юнин принять бразды правления в свои руки, и Синьлань чувствовала себя всё более неуютно.
Хотя Цзян Юнин видела наложниц впервые и не собиралась намеренно чинить им препятствия, ей всё же следовало проявить хозяйский авторитет — в конце концов, не зря говорят: если у жены нет веса, наложницы распустятся.
— Наложница Тяньэр приветствует госпожу.
— Наложница Синьлань приветствует госпожу.
Она только успела сесть, как обе вошли и почтительно поклонились.
Цзян Юнин слегка взмахнула рукой:
— Садитесь. С этих пор мы все одна семья, к чему такие церемонии.
Служанки подали чай, и наложницы преподнесли чай главной госпоже.
Цзян Юнин сделала глоток из чашки Тяньэр, а затем приняла чашку из рук Синьлань.
Однако Синьлань не спешила разжимать пальцы и прямо посмотрела на Цзян Юнин:
— Поздравляю госпожу с вступлением в управление домашними делами. Забот в нашем княжеском поместье множество, так что госпоже лучше быть осторожнее.
Визит явно не сулил ничего доброго.
Цзян Юнин перехватила чашку пальцами, приподняла крышку и сделала лёгкий глоток:
— Молодой господин взял меня в жёны и доверил ведение дел. Раз уж я надела эту корону, то выдержу и её тяжесть — сестрам незачем об этом беспокоиться.
Слухи утверждали, что в семье Цзян Цзян Юнин была нелюбимой дочерью, а выйдя замуж, тут же подверглась холодному обращению. Синьлань искренне полагала, что ею легко помыкать, но она жестоко ошибалась.
Лицо Синьлань исказилось:
— Госпожа права.
Нарочно выдержав паузу, она продолжила:
— Слыхала я, что госпожа отличается великим великодушием: сегодня вот взяла да отклонила кандидатуру наложницы. Младьшая сестра восхищена! Впрочем, госпожа наверняка знает, что у молодого господина есть сердечная зазноба — такая, на которой он женился бы во что бы то ни стало. Если одну наложницу ещё удалось отвести, то эту зазнобу, боюсь... Тяньэр, разве молодой господин перед самой свадьбой не закатил скандал?
Тут Тяньэр подхватила разговор:
— И то верно! Госпожа, вы не знаете: в ночь перед свадьбой молодой господин так страшно ругался со старой госпожой, крича, что даже женившись на вас, всё равно отправится на поиски этой девицы Лэ Юэ.
Они пришли сюда вовсе не ради простой вежливости — их целью было прощупать почву и посмотреть на реакцию Цзян Юнин.
Если бы она отреагировала бурно и приняла эти слова близко к сердцу, то неизбежно стала бы конфликтовать с Му Цзюньхином, и тогда этой главной госпоже вряд ли долго довелось бы усидеть на своём месте.
Цзян Юнин молчала, но Дун Юй с гневом прикрикнула:
— Чушь собачья! Моя госпожа — законная супруга, на которой молодой господин женился по всем правилам, сватаясь через сватов. Неужели вы думаете, что он её не признает? Хватит распускать сплетни перед госпожой!
Сама же Цзян Юнин смотрела на них с абсолютно спокойным и невозмутимым видом:
— Молодой господин ввёл меня в дом через парадные двери под звуки восьми духовых оркестров. Раз уж я могу терпеть вас двоих рядом с молодым господином, почему я не могу стерпеть кого-то ещё?
Тяньэр, отличавшаяся прямолинейностью, тут же вставила:
— Госпожа не знает, но девица Лэ Юэ знала о нас с Синьлань. Она ушла только потому, что узнала о скорой свадьбе молодого господина.
Синьлань добавила:
— Так что молодой господин непременно отправится на её поиски! Госпожа, вы обязательно должны помешать молодому господину!
Вот в чём заключалась их истинная цель: они хотели вынудить её пойти против Му Цзюньхина.
Цзян Юнин с улыбкой посмотрела на обеих:
— Мы же все прекрасно знали о его отношениях с девицей Лэ Юэ, разве нет?
Она знала лучше кого бы то ни было: если попытаться его остановить, Му Цзюньхин возненавидит её ещё сильнее, и тогда ей точно не удержать положение хозяйки дома.
Эти слова заставили Тяньэр и Синьлань растерянно переглянуться. Обе были не глупы и понимали, что задерживаться здесь больше нельзя. Пробормотав прощальные слова, они ушли несолоно хлебавши.
Дун Юй и Дун Мэй яростно сверкнули глазами им вслед:
— Госпожа, если молодой господин и вправду соберётся уехать на поиски этой женщины, вы обязательно должны его остановить!
Цзян Юнин скривила губы и покачала головой:
— Эх вы, глупышки. Разве можно помешать молодому господину, если он так без памяти влюблен в девицу Лэ Юэ?
Му Цзюньхин рано или поздно отправился бы на поиски Лэ Юэ, и чинить ему препятствия — далеко не лучший выход.
И верно: на следующий день испуганная Дун Юй принесла тревожную весть:
— Госпожа, беда! Молодой господин покинул поместье, чтобы отыскать ту девицу Лэ Юэ!