— Почему её выставили напровяз? — в машине Ся Шу опустила взгляд, её выражение лица было мрачным. — Из-за того, что репутацию Линь Цинжань можно сделать ещё более вонючей.
Сидящий рядом агент нахмурился:
— Но ведь ты перед Гу Ичэнем говорила, что не сдашь Линь Цинжань.
Когда её тогда полоснули ножом, Ся Шу лежала на больничной койке, бледными губами ухватившись за руку Гу Ичэня, и умоляла его:
— Ачэнь, не ходи искать Жаньжань. Нанятый убийца — дело нешуточное, учитывая, что мы были одноклассниками, я не хочу портить Жаньжань жизнь.
Гу Ичэнь тогда смотрел на неё взглядом наполовину яростным, наполовину полным жалости:
— Но тебя ведь чуть не…
— Ачэнь, я хочу дать Жаньжань шанс. У меня слишком много фанатов, а в шоу-бизнесе и так царит такой хаос, я не хочу, чтобы она стала мишенью для всеобщей травли.
Гу Ичэнь на мгновение потерял дар речи, а спустя долгое время с болью и беспомощностью произнёс:
— Шушу, ты просто слишком добра!
— Ачэнь, это всего лишь лёгкая царапина, всё в порядке, — через силу улыблась Ся Шу.
Гу Ичэнь с замиранием сердца крепко обнял её.
Они выглядели как перенёсшие страдания несчастные влюбленные.
— Шушу, больше такого не повторится, я не позволю Линь Цинжань снова причинить тебе вред.
И вот, из-за мягкосердечности и доброты Ся Шу, это дело замяли.
Мало того, давая показания полиции, Ся Шу не упомянула Линь Цинжань ни единым словом, предав суду лишь тех двоих хулиганов.
Ся Шу слегка прищурила глаза, возвращаясь мыслями из воспоминаний, снова посмотрела на агента и легко улыбнулась:
— Так что… я же попросила тебя сделать это за меня.
Связаться с первым СМИ, чтобы предать Линь Цинжань огласке, поручила Сюй Лань, агент Ся Шу.
В тот день, когда Ся Шу в больничной палате держала Гу Ичэня за руку и вымаливала прощение для Линь Цинжань, она тоже присутствовала.
Об этом происшествии, помимо главных участников, знала только Сюй Лань.
Сюй Лань нахмурилась:
— Но…
— Никаких «но», — Ся Шу поиграла своим свежим маникюром и безжалостно бросила: — Я тоже хотела отпустить Линь Цинжань миром, но кто просил её строить из себя умницу! Этот приём отступления ради наступления свёл Гу Ичэня с ума. У меня нет времени ждать, я должна немедленно выйти замуж за семью Гу!
Правда, раньше она почему-то не замечала, что Линь Цинжань так искусно умеет играть с мужскими сердцами.
Как бы она тайком не наняла какого-нибудь мудрого советника…
— По-моему, Линь Цинжань вообще не представляет для тебя угрозы, генеральный директор Гу в сердце носит только тебя. К тому же, если бы директор Гу действительно питал к Линь Цинжань какие-то чувства, они были бы вместе ещё до твоего возвращения на родину, до тебя бы точно дело не дошло.
Сюй Лань считала, что та поднимает бурю в стакане воды.
Но Ся Шу думала иначе. Стиснув зубы с мрачной злобой, она произнесла:
— Только столкнув Линь Цинжань на самый гребень волны общественного мнения, заставив всех проклинать её, я могу быть уверена, что Гу Ичэнь не станет заглядываться на неё.
Потому что Гу Ичэнь — человек, дорожащий своей репутацией.
Он абсолютно не сможет позволить женщине с ужасной репутацией стать его женой, ведь такая никуда не годная Линь Цинжань недостойна его статуса.
Всё, что ей нужно сделать, — это задушить в зародыше любые возможные угрозы.
Никому не позволено помешать ей стать молодой госпожой Гу!
Четыре тридцать пополудни.
Линь Цинжань закончила совещание и собралась покинуть компанию.
Хотя Жань Инши и была предприятием семьи Линь, опирающимся на мощную Корпорацию Линь, она служила лишь пробным шаром для первого выхода Корпорации в развлекательную сферу.
Именно поэтому Линь Цинжанью было сказано воспринимать это как способ убить время.
Ведь Линь Цзинъяо и сам не возлагал больших надежд на будущее Жань И.
Во всей отечественной индустрии развлечений самой влиятельной и известной оставалась Цзинчэнь Энтертейнмент, принадлежащая Корпорации Гу. Она практически держала на своих плечах львиную долю шоу-бизнеса, владея множеством знаменитых артистов и взрастив бесчисленное количество всемирно известных суперзвезд.
Линь Цинжань попросила отдел кадров выделить ей помощника, им оказался Шэнь Янь.
— Генеральный директор Линь, я провожу вас донизу.
Заметив, что она закрыла папки и собирается уходить, Шэнь Янь поспешил следом.
Проведя весь день рядом с Линь Цинжань, Шэнь Янь составил о ней впечатление как о человеке невероятной красоты, обладающем превосходным характером и живущем по принципу невмешательства.
Совсем не похожа на то, о чём болтали в сети — про жестокость, двуличность, коварство…
Просто глядя на это потрясающее воображение лицо генерального директора Линь, он чувствовал, что подобные эпитеты лишь оскверняют её.
В спускающемся лифте Шэнь Янь думал обо всём этом, как вдруг Линь Цинжань заговорила:
— Помощник Шэнь.
Шэнь Янь тут же поднял глаза и, сам не зная почему, столкнувшись с её холодными и темными зрачками, вдруг почувствовал, что нынешний директор Линь будто бы разительно отличается от прежней.
— Генеральный директор Линь, в чём дело?
— Последние дни в сети появляются какие-то сплетни обо мне, — Линь Цинжань посмотрела на него, её тон оставался ровным и спокойным. — Ты ведь тоже слышал?
Шэнь Янь утер пот со лба и испуганно произлечил:
— До меня доходили кое-какие слухи.
И не только в интернете.
Сегодня об этом гудела вся компания.
Не дожидаясь ответа Линь Цинжань, Шэнь Янь снова заговорил:
— Генеральный директор Линь, хотите, я с этим разберусь?
Он хотел спросить об этом ещё сегодня днём, но, видя, как Линь Цинжань хранит молчание и держится так, будто её это совершенно не волнует, не смел задать вопрос.
— Ты работаешь со мной первый день и, возможно, не знаешь, — на этом моменте Линь Цинжань сделала паузу, уголки её губ слегка изогнулись. — Я никогда не обращала внимания на то, что окружающие думают обо мне.
Шэнь Янь посмотрел на её кажущуюся мягкой и доброжелательной улыбку, от которой по его спине почему-то пробежали мурашки.
— Но это не значит, что я могу терпеть, когда сотрудники компании целыми днями бездельничают, обсуждая сплетни обо мне, вместо того чтобы направлять все мысли на то, как приносить пользу компании…
Голос Линь Цинжань внезапно упал, она приподняла запястье и бросила легкий взгляд на часы.
— Посмотри запись с камер наблюдения в коридоре седьмого этажа, найди тех сотрудниц, которые болтали сегодня в восемь пятьдесят семь утра в женском туалете слева.
— Всего их четверо, найди всех до единой.
— Передай им, чтобы шли в бухгалтерию за зарплатой за этот месяц, а затем…
— Чобы духу их в компании не было.
Шэнь Янь сперва остолбенел, но тут же поспешно кивнул:
— Слушаюсь, генеральный директор Линь.
Раздался звонкий удар колокольчика, и двери лифта как раз в этот момент открылись.
Линь Цинжань поправила воротничок блузки и с безмятежным видом вышла из лифта, держа в руках сумочку.
Только она шагнула из кабины, как чуть не столкнулась с каким-то человеком. Подняв глаза, она встретилась взглядом с мрачным лицом Гу Ичэня.
Гу Ичэнь выглядел так, будто не спал всю ночь — его глаза были испещрены красными жилками. Он в упор смотрел на неё и сквозь зубы процедил:
— Линь Цинжань, вчера вечером Лу Сыхэн ночевал у тебя дома?
Линь Цинжань на секунду замерла.
Нахмурившись, она в недоумении спросила:
— Откуда ты знаешь?
Глядя на её лицо, Гу Ичэнь почувствовал, как его сердце стремительно уходит в пятки.
Значит, правда.
Лу Сыхэн вчера вечером действительно остался ночевать у Линь Цинжань!
Как она могла так поступить?
Гу Ичэнь сжал ладони в кулаки, и затаённое внутри него разочарование, казалось, готово было выплеснуться наружу в следующее же мгновение, но он стиснул зубы и подавил его.
Пристально глядя ей в глаза, он повторил вопрос:
— Вы вчера спали вместе?
Хотя он понимал, что это невозможно, он всё же бросил это наугад, желая подзадорить Линь Цинжань и посмотреть на её реакцию.
Но Линь Цинжань тут же широко раскрыла глаза, удивленно уставившись на него, и воскликнула:
— И об этом ты тоже узнал?!
Черт возьми, неужели Гу Ичэнь установил у неё дома скрытые камеры?
Сердечко Гу Ичэня ёкнуло и в тот же миг рухнуло на самое дно. Его сжатые до побеления пальцы подрагивали — он никак не мог поверить, что брошенная наугад фраза тут же обернулась правдой. В груди мгновенно вспыхнуло пламя, грозящее в любую секунду разорвать его изнутри.
Он вытаращил глаза, хриплым и невероятным голосом выдавив:
— Вы и правда спали вместе?!
Они уставились друг на друга во все глаза.
В воздухе повисло молчание.
Посмотрев на него, Линь Цинжань вдруг заговорила заледеневшим тоном:
— Знал, так зачем спрашиваешь?
Она ведь не специально легла спать с Лу Сыхэнем! Как так вышло, что стоило ей один раз поспать, как на следующий день об этом узнал весь белый свет? Разве это её вина?
Сердце Гу Ичэня заледенело. Воспринятые как должное выражения лица и тон Линь Цинжань полоснули его по сердцу, причиняя боль, словно острые иглы.
Он почти взревел:
— Линь Цинжань! Когда ты успела стать такой доступной и дешевой?
Так легко переспать с Лу Сыхэнем.
— В твоем словаре вообще осталось хоть понятие скромности?
\f,-— В твоем словаре вообще осталось хоть понятие скромности?
Линь Цинжань посмотрела на холод и насмешку в глазах Гу Ичэня, и её тело слегка напряглось.
— Гу Ичэнь, с каких это пор ты имеешь право говорить мне подобное? — холодно парировала она. — Кто ты такой? С какой стати явился сюда, чтобы давать мне оценки?
— С какой это стати я не имею права? — приглушенным, полным ярости голосом процедил Гу Ичэнь. — Ты секунду назад еще говорила, что любишь меня, а в следующую — уже легла в постель с другим мужиком! Это твое отношение? Это твоя любовь?
Он холодно усмехнулся:
— Гроша ломаного не стоит!
— Да уж, в твоих глазах — ни гроша не стоит! — Линь Цинжань злобно рассмеялась, а в её голосе послышалась доля омерзения к самой себе. — Разве я тебе не говорила? Катись на все четыре стороны, у этой барышни к тебе больше ни малейших иллюзий не осталось!
— Линь Цинжань…
— Не смей называть меня по имени! — Линь Цинжань яростно уставилась на него, каждое слово буквально выдавливая сквозь зубы с предельным отвращением: — То, что я любила тебя, — самое омерзительное воспоминание в моей жизни!
Гу Ичэнь внезапно замер.
— Ты… что ты сказала?
— Я сказала, что ты мерзок! Ты сам, твои слова, твои поступки — всё это вызывает у меня омерзение!
Лицо Гу Ичэня мгновенно побледнело как полотно.
Омерзение?
Именно такой оценки со стороны Линь Цинжань он удостоился.
Как такое возможно?
Гу Ичэнь неожиданно почувствовал тяжесть в груди, воздух вокруг него сжался в тиски удушья.
Он вмиг растерялся, не зная, что ответить, и не удержался от вопроса:
— Ты знаешь, почему я выгляжу таким уставшим? Ты знаешь, чем я занимался прошлой ночью?
— Плевать я хотела, чем ты занимался.
Линь Цинжань резким движением отмахнулась и собралась уходить.
Но Гу Ичэнь преградил ей путь, неотрывно глядя в глаза:
— Кое-кто выставил напоказ то, что ты натворила, и я всю ночь занимался тем, что сбивал твои позиции в поисковых трендах!
— Так вот каков результат твоей ночной работы? — презрительно усмехнулась Линь Цинжань. — Теперь весь мир знает, что я законченная злодейка, нанявшая головорезов для расправы.
Гу Ичэнь лишился дар речи.
Когда скандал выплеснулся наружу, было уже поздно.
Он мог лишь постараться минимизировать последствия.
Потому что популярность Ся Шу была слишком высока: поддерживающие её фанаты, фанклубы, любители кино…
Каждый из них мог заплевать Линь Цинжань так, что та утонула бы.
— Что ты там пел раньше? Что твоя Ся Шу — добрая душа, и ради нашего общего прошлого одноклассников она решила меня пожалеть, не сводить со мной счёты — так вот в чём заключается её доброта?
Гу Ичэнь хмуро возразил:
— Не Ся Шу слила это в сеть!
Тогда он согласился не выдавать Линь Цинжань отчасти по желанию Ся Шу, а отчасти потому, что за спиной Линь Цинжань стояла вся семья Линь.
Стоило ему предать огласке то, что сотворила Линь Цинжань, на неё неизбежно обрушились бы проклятия, а вдобавок могло завязаться судебное разбирательство.
В таком случае Линь Цзинъяо, безусловно обожающий свою дочь, вместе с тем жестоким, расчётливым братом-собственником Линь Юем непременно пошли бы на любые меры, чтобы отомстить за неё.
Он хоть и любил Ся Шу, но не был настолько глуп, чтобы ради неё бросать вызов семье Линь и разжигать конфликт между кланами Линь и Гу.
К тому же, это служило и способом защиты самой Ся Шу.
В конце концов, как бы ни была популярна Ся Шу, она оставалась всего лишь актрисой и не могла тягаться с сорящей деньгами семьей Линь. А методы Линь Юя отличались особой жестокостью — если бы тот задался целью уничтожить Ся Шу, у него нашлась бы тысяча способов.
— Кроме нас с тобой и Ся Шу, кто ещё об этом знал? — в голосе Линь Цинжань звучала непреклонность. — Кро́ме неё, кто еще мог это сделать?
Она знала, что Гу Ичэнь — человек эгоистичный и расчётливый, всегда взвешивающий выгоду, поэтому он бы не стал действовать так опрометчиво.
Значит, оставалась только Ся Шу.
— Линь Цинжань, ты вообще знаешь Ся Шу? — во взгляде Гу Ичэня вдруг промелькнула насмешка. — Первое, что она сделала, когда узнала о сливе информации про тебя, — это позвонила мне в надежде, что я смогу всё уладить. Она переживала за тебя и поэтому, как и я, не сомкнула глаз всю ночь.
А ты? Линь Цинжань, твоей первой реакцией было обвинить Ся Шу в ударе в спину.
Он с наполнением разочарования произнёс:
— Линь Цинжань, вот в чём главная разница между тобой и Ся Шу.
— Она каждую секунду думает об окружающих, даже несмотря на то, как скверно и отвратительно ты с ней поступала. Она никогда не таила обиду, храня школьную дружбу столько лет.
А ты? В твоем поле зрения всегда есть только ты сама. Ради собственного эгоизма ты творила самые грязные дела: фабриковала её компромат, сталкивала с лестницы, нанимала головорезов для расправы, удерживала на крыше…
Линь Цинжань, теперь ты понимаешь, почему я полюбил Ся Шу, а не тебя?
Потому что ты действительно ничтожна и не стоишь того, чтобы кто-то тебя любил.
— …
Линь Цинжань ошеломленно смотрела на него.
Знакомые слова мужчины и его привычный тон заставили её с тревожной тоской вспомнить прошлую жизнь — тогда Гу Ичэнь говорил ей ровно то же самое.
— Линь Цинжань, давай разведимся, человек, которого я люблю, никогда не был тобой.
Ты и десятитысячной доли доброты Ся Шу не стоишь, никто не станет терпеть жизнь рядом с жестокой, коварной и эгоистичной женщиной, такую как ты, не полюбит ни один мужчина.
Прожив новую жизнь, ей всё ещё казалось невероятно трудным связать этого до скрежета зубов холодного человека с застенчивым, но нежным юношей из её воспоминаний.
И именно в этот момент Линь Цинжань осознала: та упрямая привязанность, которую она некогда питала к Гу Ичэню, вероятно, объяснялась лишь тем, что она никак не могла отпустить того паренька, который на вокзале среди всеобщего осуждения поднял её с земли в минуты её паники и беспомощности.
Но времена изменились.
Юноша давно перестал быть тем самым юношей.
Его некогда мягкие и улыбчивые черты лица постепенно приобретали в её глазах всё более чуждые черты.
Посмотрев на него ещё какое-то время, Линь Цинжань заметила, как её взгляд от разочарования медленно сменился ледяным спокойствием.
Уголки её губ тронула едва заметная улыбка, полная едкой иронии:
— Гу Ичэнь, сколько лет мы знакомы?
В памяти с четырнадцати лет, с того момента, как она признала в нём Гу Ичэня, она неизменно следовала за ним по пятам верной тенью.
И к настоящему моменту минуло уже…
— Шесть лет, — ответил Гу Ичэнь.
С пяти до четырнадцати, а затем до её двадцати восьми.
Этот человек в прошлой жизни заполнял собой добрый десяток самых важных лет её существования.
— Значит, все эти годы в твоих глазах я всегда была настолько ничтожной? — спросила она.
Гу Ичэнь на мгновение замер.
Нет.
Линь Цинжань раньше была совсем другой.
С какого же момента всё изменилось?
Ровно с полугода назад, когда Ся Шу вернулась на родину и по воле случая устроилась в его компанию.
Негатив Линь Цинжань по отношению к Ся Шу, казалось, никогда не прекращался, и каждый её поступок становился всё более злобным и вопиющим.
Выходит, ревность и впрямь способна превратить женщину в такое пугающее создание?
Гу Ичэнь долго молчал, в его глазах мелькнуло колебание, и наконец он всё же произнёс ту фразу:
— Линь Цинжань, было бы лучше, если бы ты меня не любила.
Может быть, тогда ты бы не потеряла себя.
— Ну тогда можешь вздохнуть спокойно, — ледяной голос Линь Цинжань источал мертвенную тишину. — Гу Ичэнь, я больше не люблю тебя.
В глазах Гу Ичэня промелькнуло легкое изумление.
— Разве не этого ты так сильно добивался? — посмотрев на него, Линь Цинжань слегка усмехнулась. — Все эти полгода ты только и делал, что убеждал меня отпустить тебя, дать дорогу тебе и Ся Шу. Я не слушала — и это была моя ошибка.
Глядя на её холодное выражение лица, Гу Ичэнь не мог описать свои чувства.
Ожидаемого облегчения он отчего-то не почувствовал.
Гораздо сильнее было… ощущение тревоги от того, что нечто ускользает сквозь пальцы.