Он, конечно, любил Ся Шу, но еще не был настолько глуп, чтобы ради Ся Шу навлекать на себя гнев Семьи Линь и разжигать конфликт между кланами Линь и Гу.
Кроме того, это было и способом защитить Ся Шу.
В конце концов, как бы ни была популярна Ся Шу, она всего лишь актриса, которой не тягаться с разбрасывающейся деньгами Семьей Линь. А Линь Юй человек жестокий и коварный — если он захочет сжить Ся Шу со свету, у него найдется тысяча и один способ.
— Кто, кроме тебя, меня и Ся Шу, знает об этом деле? — в голосе Линь Цинжань звучала непреклонность. — Кроме неё, кто еще мог это сделать?
Она знала, что Гу Ичэнь — человек эгоистичный и расчетливый, который всегда взвешивает выгоду, и он решительно не стал бы действовать столь опрометчиво.
Так что это могла быть только Ся Шу.
— Линь Цинжань, а ты вообще понимаешь Ся Шу?
Гу Ичэнь посмотрел на нее внезапно насмешливым взглядом. — Первое, что она сделала, когда тебя разоблачили, — это позвонила мне в надежде, что я смогу спасти положение. Она переживала за тебя, поэтому, как и я, не сомкнула глаз всю ночь.
А ты? Линь Цинжань, твоей первой реакцией было обвинить Ся Шу в ударе в спину.
Он с глубоким разочарованием произнес: — Линь Цинжань, вот в чем твоя главная разница с Ся Шу.
Она постоянно думает о тех, кто рядом, и пусть ты относилась к ней так скверно, так отвратительно, она никогда не таила обиду. Общую студенческую дружбу она помнила столько лет.
А ты? В твоих глазах всегда есть только ты сама. Ради собственного эгоистичного блага ты совершала самые гнусные поступки: фабриковала компромат на нее, сталкивала ее с лестницы, нанимала людей, чтобы навредить ей, удерживала ее на крыше...
Линь Цинжань, так ты понимаешь, почему я полюбил Ся Шу, а не тебя?
Потому что ты действительно ничтожна, и тебя никто не заслуживает любить.
……
Линь Цинжань ошеломленно смотрела на него.
Знакомые слова, знакомый тон мужчины перед ней заставили ее с болезненным трепетом вспомнить прошлую жизнь — тогда Гу Ичэнь говорил ей точно так же.
Линь Цинжань, давай разведемся, та, кого я люблю, никогда не была тобой.
Ты и десятитысячной доли доброты Ся Шу не стоишь, никто не сможет вынести жизнь рядом с жестокосердной, злобной и эгоистичной женщиной, такую как ты, не полюбит ни один мужчина.
Прожив жизнь заново, ей все равно казалось невероятно трудным связать его — говорящего столь бессердечные слова — с тем застенчивым, но нежным юношей из ее воспоминаний.
Именно в этот момент Линь Цинжань осознала, что ее прежняя упрямая привязанность к Гу Ичэню, возможно, проистекала лишь из того, что она не могла отпустить того паренька, который посреди валявшихся со всех сторон обвинений поднял ее с земли на вокзале, когда она была охвачена паникой и беспомощностью.
Но времена изменились.
Юноша уже не был тем прежним юношей.
Его мягкие, улыбчивые брови и глаза постепенно обретали в ее глазах чуждые черты.
Линь Цинжань долго смотрела на него, и ее взгляд из разочарованного шаг за шагом превращался в холодный и пустой.
Уголки ее губ слегка изогнулись в улыбке, полной сарказма: — Гу Ичэнь, сколько лет мы знакомы?
В памяти, с четырнадцати лет, когда она узнала Гу Ичэня, она неизменно таскалась за ним хвостом.
К настоящему моменту прошло уже...
— Шесть лет, — ответил Гу Ичэнь.
С пяти лет, до четырнадцати, и до ее двадцати восьми.
Этот человек в прошлой жизни заполнил собой те самые важные десять с лишком лет ее жизни.
— Значит, все эти годы в твоих глазах я была настолько ничтожной? — спросила она.
Гу Ичэнь на мгновение замер.
Нет.
Линь Цинжань раньше была не такой.
С каких же пор все изменилось?
Ровно с того момента, как полгода назад Ся Шу вернулась на родину и по воле случая устроилась в его компанию.
Враждебность Линь Цинжань к Ся Шу, казалось, никогда не прекращалась, и каждый ее поступок был злее предыдущего, вызывая ужас.
Значит, ревность действительно способна сделать женщину настолько жуткой?
Гу Ичэнь долго молчал, в его глазах мелькнуло колебание, но в конце концов он произнес те слова: — Линь Цинжань, как жаль, что ты не полюбила меня.
Возможно, тогда ты бы не изменилась до неузнаваемости.
— Можешь быть спокоен, — в холодном голосе Линь Цинжань послышалась мертвящая тишина. — Гу Ичэнь, я больше не буду любить тебя.
В глазах Гу Ичэня промелькнуло легкое изумление.
— Разве не этого ты добивался? — Линь Цинжань посмотрела на него и легко усмехнулась. — Последние полгода ты только и делал, что уговаривал меня отпустить тебя, дать счастье вам с Ся Шу, а я не слушала — и это была моя ошибка.
Гу Ичэнь смотрел на ее ледяное выражение лица, и на душе у него было смутно.
Никакого воображаемого облегчения он не почувствовал.
Было больше... тревоги от того, что ускользает нечто важное.
Не хочешь ли со мной расписаться?
Линь Цинжань обошла Гу Ичэня и с пустым взором направилась к обочине дороги.
В ушах звенели все те холодные оценки.
Линь Цинжань, ты и впрямь ничтожна, в твоих глазах всегда есть только ты сама.
Ты слишком злобна, тебя не полюбит ни один мужчина.
Никто не полюбит...
Линь Цинжань казалось, будто ее сердце сковало льдом.
Неужели она и вправду настолько ничтожна?
— Госпожа Линь!
Не успела Линь Цинжань опомниться, как сильная рука крепко ухватила ее за запястье и оттащила в сторону.
Следом мимо нее на полной скорости пронесся электроскутер.
В тот же миг ее окружил знакомый утонченный аромат.
Она слегка широко раскрыла глаза и в шоке посмотрела на Лу Сыхэна.
— Идешь и даже витаешь в облаках? — в его темных глазах плескалась приятная мягкость. — Здесь много проезжающих машин, будь осторожнее.
Сказав это, он джентльменски разжал руку, которою только что держал ее.
Линь Цинжань просмотрела на него несколько секунд, прежде чем прийти в себя: — Что ты здесь делаешь?
— Твоя мама напомнила нам получить свидетельство о браке до свадьбы, — спросил Лу Сыхэн. — У тебя сейчас есть время?
— Время есть, но я не взяла с собой домовую книгу.
— Ничего страшного, я взял, — ответил Лу Сыхэн.
Линь Цинжань: ?
— Разве для регистрации брака не нужны домовые книги обоих?
— Именно так, — Лу Сыхэн прямо при ней достал домовую книгу Семьи Линь, и его тонкие губы слегка изогнулись. — Поэтому я захватил и твою.
Линь Цинжань: !
Какого чёрта?
— Почему домовая книга моей семьи у тебя в руках?
— Госпожа Линь отдала ее мне утром и велела ровно в половине пятого приехать в компанию и отвезти тебя в загс.
Линь Цинжань: ...
Её мама даёт жару.
Половина пятого — как раз время окончания ее совещания.
Оказывается, весь ее сегодняшний день был под маминым полным контролем!
Лу Сыхэн смотрел на ее крайнее досадное выражение лица, его блестящие темные глаза смотрели на нее с тревогой, и он с некоторой опаской и осторожностью попытался прощупать почву: — Госпожа Линь сегодня не хочет со мной расписываться?
Услышав этот голос, Линь Цинжань замерла.
Этот взгляд... Этот тон...
Почему он выглядит таким обиженным?
— Нет-нет-нет, я не это имела в виду, — у Линь Цинжань неизвестно откуда взялось чувство вины, и она поспешно принялась успокаивать его. — Как это не хочу? Я хочу.
— Раз уж все взяли, давай поедем прямо сейчас, загс закрывается в пять тридцать.
Руководствуясь принципом «побыстрее закончить дело и пораньше вернуться домой», Линь Цинжань тут же быстрым шагом направилась к припаркованной у дороги машине.
Лу Сыхэн смотрел ей вслед, и долгое время в его глазах тихо теплилась улыбка, полная надежды.
—
Линь Цинжань подошла к стоявшему у обочины черному Майбаху и, только сев в салон, уже собиралась закрыть дверцу.
Чья-то рука внезапно протянулась снаружи, останавливая ее движение.
Линь Цинжань подняла взгляд и встретилась с мрачными и темными глазами Гу Ичэня.
— Линь Цинжань, я только что все слышал! Ты собралась в загс с Лу Сыхэном?
Линь Цинжань замерла на секунду, прежде чем прийти в себя, и ее красивые брови сошлись на переносице: — Гу Ичэнь, почему ты никак не привяжешься от меня?
В глазах Гу Ичэня бушевало сдерживаемое пламя гнева, а еще больше — нежелание смириться. Его голос звучал жутко и тяжело, когда он чеканил каждое слово: — Я спрашиваю тебя, ты что, действительно собралась регистрировать брак с Лу Сыхэном?!
— Ну и что с того?
Линь Цинжань холодно парировала: — Какое тебе до этого дело?
— Ты сошла с ума? До каких пор ты собираешься устраивать этот цирк? — брови Гу Ичэня судорожно сжались. — Ты вообще знаешь Лу Сыхэна? Ты знаешь, что он за человек, чтобы вот так сметь идти с ним в загс?
— С чего бы мне не сметь? — Линь Цинжань рассмеялась от злости.
В прошлой жизни, когда ее семья была разрушена, а самой ей сломали ноги и выбросили в глуши, только Лу Сыхэн изо всех сил помчался к месту, куда ее выбросили, и отогнал от нее хищных зверей.
Уже одного этого было достаточно, чтобы доказать:
он вовсе не плохой человек.
К тому же тогда он так горько плакал.
Наверное, он бы предал ее тело достойному погребению.
Эту доброту Лу Сыхэна, забравшего ее тело, стоило запомнить навек.
— Да он же человек с сомнительным прошлым! — почти взревел Гу Ичэнь, пытаясь привести ее в чувство. — Как ты можешь идти регистрировать брак с мужчиной непонятно откуда?!
Линь Цинжань сурово возразила: — Кто сказал, что он с сомнительным прошлым? У него есть имя и фамилия! Его зовут Лу Сыхэн!
— Но он всего лишь ничтожный побочный сын! Никто в высшем свете даже не удостаивает его своим обществом!
— Ну и что с того? — голос Линь Цинжань прозвучал холодно и весомо. — Даже если весь мир презрительно отвергнет его, я, Линь Цинжань, согласна!
— Ты... — Гу Ичэнь лишился дар речи от ее шокирующих слов.
Спустя долгое время он смог выдавить из себя лишь два слова: — Сумасшедшая.
— Молодой господин Гу.
Подошел Лу Сыхэн. Его погруженный во тьму взгляд оценивающе скользнул по нему, а в тоне сквозил холод: — Что вы делаете у моей машины?
Обернувшись и заметив Лу Сыхэна, Гу Ичэнь тут же нахмурился: — Лу Сыхэн, будь добр, попроси Линь Цинжань выйти из твоей машины.
Лу Сыхэн бросил взгляд на сидевшую внутри Линь Цинжань, а затем снова перевел его на Гу Ичэня: — Эту фразу вам следовало бы адресовать госпоже Линь. То, что госпожа Линь согласилась сесть в мою машину — моя честь, и у меня нет причин выгонять ее прочь.
— Не думай, что я не знаю, что ты затеял, — выражение лица Гу Ичэня резко изменилось, он больше не желал притворяться. — Ты обманом заставил Линь Цинжань пойти с тобой в загс, разве у тебя не дрогнет совесть?
— С чего бы ей дрожать? — в глазах Лу Сыхэна мелькнула легкая насмешка. — Я ведь не совершаю двоеженство.
Гу Ичэнь в упор смотрел на него, глаза горели яростью: — Сейчас она эмоционально нестабильна, все ее поступки — лишь минутное помутнение рассудка! Если ты посмеешь по-настоящему расписаться с ней, я тебе этого не прощу!
Он взглянул на сидевшую в машине с абсолютно спокойным лицом Линь Цинжань, затем снова повернулся к Гу Ичэню и медленно произнес: — Молодой господин Гу, мне кажется, что эмоционально нестабильны здесь как раз вы. Напротив, госпожа Линь прекрасно понимает, что делает.
Гу Ичэнь заскрежетал зубами от злости.
— Лу Сыхэн, чего ты хочешь, говори прямо! Разве ты не заришься на наследство за спиной Линь Цинжань из-за ее семьи? Сколько тебе нужно денег? Я заплачу.
— Я хочу жениться на госпоже Линь, — холодно ответил Лу Сыхэн.
Упрямство Лу Сыхэна окончательно вывело Гу Ичэня из себя.
С мрачным лицом он протянул руку прямо в салон автомобиля, намереваясь вытащить оттуда Линь Цинжань.
— Линь Цинжань, выходи из машины, не дури...
Зрачки Лу Сыхэна слегка сузились, его ладонь с силой вцепилась в руку Гу Ичэня.
Он с усилием дернул Гу Ичэня в сторону.
Гу Ичэнь рухнул на землю спиной вниз.
Он в ярости попытался подняться, но Лу Сыхэн намертво прижал его плечо к асфальту, лишив возможности пошевелиться.
Лу Сыхэн смотрел на него взглядом, в котором таился тысячелетний, не желающий таять лед.
Он медленно наклонился к уху Гу Ичэня и зашептал жутким, одержимым голосом, какого Гу Ичэнь от него еще никогда не слышал:
— Молодой господин Гу, я ждал этого дня столько лет. Если ты испортишь мне все дело, я сделаю так, что твоя жизнь покажется тебе хуже смерти.
Ся Шу выступает с официальным заявлением с разъяснениями
Ты хоть понимаешь, что говоришь?