Воспоминания захлестнули её разум, напоминая о собственных поступках, и брови Линь Цинжань сошлись на переносице.
Кем был для неё Лу Сыхэн?
Между ними существовала помолвка.
Семья Линь и Семья Лу входили в число четырех великих семей Цзинчэня. Семья Линь обладала огромными богатствами, а Семья Лу — колоссальным влиянием; обе они были влиятельнейшими аристократическими родами, равными по силе.
Однако Лу Сыхэн, хоть и носил фамилию Лу, был лишь внебрачным сыном Лу Цинъюня, а личность его матери оставалась тайной.
В этих кругах всем прекрасно известно, что бастарды не имеют никакого веса.
В настоящее время главой Семьи Лу являлся старейшина рода. И хотя биологическим отцом Лу Сыхэна был старший сын Лу Цинъюнь, старик никогда бы не позволил незаконнорожденному внуку с сомнительным происхождением приблизиться к ключевым активам семьи. К тому же у Семьи Лу было много потомков, и меньше всего они нуждались в ком-то вроде Лу Сыхэна.
Положение Лу Сыхэна было незавидным.
В Цзинчэне выходцы из четырех великих семей ни во что не ставили Лу Сыхэна.
Линь Цинжань в прошлой жизни тоже.
Она была чистокровной наследницей из богатой семьи Линь, окруженной всеобщей любовью с самого детства.
Что за бред — вступать в брак по расчету с презренным бастардом? Это во-первых.
Если отбросить этот момент, она безумно любила Гу Ичэня и потому решительно отказалась даже общаться с Лу Сыхэном. Линь Цинжань заявляла, что скорее умрет, чем подчинится этой помолвке, которую главы их семей заключили за их спинами.
Она разрушила помолвку с Лу Сыхэном и своевольно вышла замуж за того, кого любила — Гу Ичэня, наследника Семьи Гу, одной из четырех великих семей.
В конце концов её ждали лишь гибель семьи и мучительная смерть.
Вспомнив об этом, Линь Цинжань испытала крайне сложные чувства.
Она снова перевела взгляд на Лу Сыхэна.
Как ни крути, эта пощёчина была совершенно неоправданной.
Линь Цинжань выдавила из себя виноватую улыбку и произнесла:
— Господин Лу, в случившемся виновата я. Я всё компенсирую, и все расходы на лечение полностью беру на себя.
Лу Сыхэн поднял взгляд, встретился с её прекрасными чёрными блестящими глазами и тут же опустил ресницы:
— Эта царапина — сущая мелочь.
Раз уж её оставила она, то пусть так.
Линь Цинжань слегка приподняла изящные брови:
— Пусть это и пустяк, но внешний вид пострадал.
— Внешний вид?
— Ну да. — Линь Цинжань приблизилась и тихонько шепнула ему на ухо комплимент: — Твоё лицо — лучшее из всех, что я видела.
Дыхание Лу Сыхэна замерло, похожие на крылья ворона ресницы слегка затрепетали, и он недоверянно широко раскрыл глаза.
Она только что... назвала его красивым.
— Так что лучше поскорее разобраться с этим. — Произнеся это, Линь Цинжань отступила на безопасное расстояние, после чего вытащила из кармана визитку и сунула ему в руку.
Уголки её губ изогнулись в лёгкой улыбке:
— Здесь мой номер. Съезди в больницу на обследование, если что-то понадобится — сразу звони мне.
Лу Сыхэн неотрывно смотрел на неё, на мгновение потеряв дар речи от её улыбки, и лишь затем опустил взгляд на визитку в своей руке.
Номер на ней был точно таким же, как тот, что он знал наизусть, но на который так и не осмелился позвонить.
Пальцы Лу Сыхэна, сжимавшие карточку, невольно побелели.
Словно он боялся, что она выскользнет сквозь пальцы.
Линь Цинжань смотрела на него своими большими черными глазами с абсолютной искренностью:
— Раз уж это я тебя ударила, я буду нести за тебя ответственность до самого конца.
Глава 4. Принятие Жань И
Закат догорал, окрашивая небо в багрянец.
На пике Цуйюнь за пределами города Фэнхо стоял каменный стол, а рядом — каменные скамьи, на которых жались друг к другу юноша и девушка.
Юноша был худощав, с бледным, но миловидным лицом.
Девушка в белоснежном платье обладала кожей цвета нефлорита и потрясающей красотой.
Прильнув головой к плечу юноши в лучах заходящего солнца, они выглядели точь-в-точь как парочка бессмертных небожителей.
— Яо'эр, как же я хочу, чтобы так было всю жизнь! — произнес юноша с лицом, сияющим от счастья, и мягко улыбнулся.
— Братец Мин, конечно же, можно! Мы ведь обещали быть вместе всю жизнь и во всех мирах.
Лицо девушки озарила счастливая улыбка.
Юношу звали Лу Мин, а девушку — Лу Яо.
Глядя на улыбку Лу Яо, Лу Мин смягчил взгляд еще сильнее. Он взял её хрупкую, нежную, словно лишённую костей ручку, и сказал:
— Яо'эр, пусть мои меридианы заблокированы и я не могу собирать истинную ци, но как только я пробужу родословную, Совет старейшин приобретет целебные травы, чтобы очистить мои каналы, и тогда я смогу начать культивацию.
— Я обязательно стану сильным мастером боевого пути и буду защищать тебя всю свою жизнь.
— Спасибо, братец Мин.
В глазах Лу Яо мелькнуло умиление, и она продолжила:
— Братец Мин, неужели тот мастер действительно проверял каналы и подтвердил, что ты унаследовал родословную своего отца?
— Конечно, Яо'эр, так что твой будущий мужчина непременно станет великим силачом. — На лице Лу Мин заиграла уверенная улыбка.
Лу Яо слегка улыбнулась, подняла со стола бокал с прославленным вином из кровавой орхидеи, источавшим тонкий аромат.
Словно молния, она легко коснулась губами щеки Лу Мина. Ее лицо порозовело от смущения, и, поднимая бокал, она промолвила:
— Братец Мин, выпей, это награда от твоей Яо'эр.
Лу Мин взял бокал:
— Яо'эр, ты каждый день угощаешь меня вином из кровавой орхидеи. Я так благодарен за то, что ты рядом со мной.
С этими словами он осушил бокал до дна.
Во рту разлился богатый винный аромат, и сердце Лу Мина засластило не меньше этого напитка, но в следующее мгновение мир вокруг него словно поплыл.
— Яо'эр, почему мне так кружится голова? Что в этом вине...
Опираясь на каменный стол, Лу Мин посмотрел на Лу Яо и заметил, что её лицо стало холодным.
— Ха-ха-ха, Лу Мин! Яо'эр возилась с тобой три года лишь для того, чтобы подпитать твою родословную. Теперь время пришло, так отдай же нам свой дар!
В этот момент из-за деревьев вышел мужчина средних лет — отец Лу Яо.
Грохот!
Словно удар молнии среди ясного неба, эти слова разорвали сознание Лу Мина.
— Яо'эр!
Не веря своим глазам, Лу Мин уставился на девушку, но в её взгляде читалось лишь холодное безразличие.
— Зачем? Я же так сильно тебя любил!
Ледяной взгляд Лу Яо вонзился в сердце Лу Мина острыми кинжалами. Издав дикий рев, он бросился на неё.
Но Лу Яо лишь легко отступила назад, и юноша плашмя рухнул на землю.
— Дуаньму Линь из Секты Меча Сюаньюань: начал свой путь в шесть лет, за полгода пробил два Божественных меридиана и достиг стадии Воина, в девять лет перешел на стадию Мастера, а сейчас, в шестнадцать — один из четырёх главных гениев Секты Меча Сюаньюань! А ты? Хилый доходяга с заблокированными меридианами, говоря прямо — просто мусор. Даже если бы ты пробудил родословную, ты всё равно остался бы ничтожеством. Разве ты можешь сравниться с Дуаньму Линем?
— Вот такой гений и достоин быть моим избранником! Чтобы заключить с ним союз, мне необходима мощная родословная. И раз уж ты так сильно меня любишь, лучше помоги мне: пусть твоя кровь послужит пробуждению моего собственного истинного потенциала.
Холодные слова доносились из уст Лу Яо.
Хлоп!
В ту же секунду мужчина средних лет наступил ногой на спину Лу Мина, вытащил из-за пояса острый кинжал и рявкнул:
— Лу Мин, выкладывай свою родословную!
А-а-а!
Дикая, пронизывающая насквозь боль в позвоночнике мгновенно затопила Лу Мина. Он закричал хриплым голосом, полным одиночества, беспомощности и отчаяния.
Постепенно Лу Мин погрузился в бездонную тьму.
— Лу Яо, Лу Юньсюн, за что вы отобрали мою родословную?!
С диким криком Лу Мин резко сел на кровати, отчего деревянная кровать из нанму жалобно заскрипела.
Весь в холодном потом, с мертвенно-бледным лицом, сначала он подумал, что это был лишь кошмар, но тут же сообразил: происходящее — не сон, а свершившаяся реальность.
События тех дней вновь пронеслись перед глазами.
Лу Мин был наследником главы главного клана Семьи Лу в городе Фэнхо, а его отец занимал пост главы клана. Лу Яо же являлась дочерью великого старейшины первого ответвления Семьи Лу.
Хотя они принадлежали к разным ветвям одного рода, они росли вместе с малых лет, были неразлучны, и втайне даже поклялись друг другу в вечной любви.
Лу Мин никак не мог взять в толк, почему Лу Яо и великий старейшина подняли на него руку ради кражи его крови.
— Сила... Всё дело в том, что мне не хватает силы! Будь мой талант выдающимся, а мощь — огромной, разве посмели бы они так со мной поступить?
Стиснув кулаки до дрожи во всем теле, Лу Мин смотрел перед собой налитыми кровью глазами.
Мусор!
Именно так назвала его Лу Яо, и её слова трёхдневной давности всё ещё звучали у него в ушах.
Скрип!
В этот момент дверь приотворилась, и в комнату вошла хрупкая с виду женщина средних лет. Взглянув на Лу Мина на кровати, она участливо спросила:
— Мин'эр, тебе снова снился кошмар?
Этой красивой женщиной была мать Лу Мина, Ли Пин.
Три дня назад именно Ли Пин, опасаясь за жизнь сына, отправилась на его поиски и спасла его, иначе Лу Мин уже был бы мертв.
С тех пор как шесть лет назад прошел слух, что отец Лу Мина погиб во время странствий по миру, они с Ли Пин остались вдвоем, поддерживая друг друга.
Глядя на мать, Лу Мин смягчил взгляд и произнес:
— Мам, всё в порядке, просто сон.
Заметив бледность на лице сына, Ли Пин присела на край постели, коснулась его лба и с болью в сердце проговорила:
— Уже три дня прошло, а ты раз за разом кричишь во сне, что Лу Яо сгубила тебя. Мин'эр, что же произошло на самом деле? Неужели твои раны... дело рук Лу Яо?
— Мам, ничего подобного, ты расслышала не то.
Лу Мин не стал рассказывать матери, что за этим стояли Лу Яо и великий старейшина, поскольку Ли Пин не владела боевым путем — правда лишь навредила бы ей.
Немного помявшись, Ли Пин заговорила снова:
— Мин'эр, запомни: впредь при посторонних нельзя называть Лу Яо по имени. Два дня назад она пробудила родословную пятого уровня и открыла один Божественный меридиан. Теперь её признал Совет старейшин, и на семейном собрании через два месяца она примет бразды правления, став главой Семьи Лу. Если кто-то назовет главу клана по имени, его могут обвинить в неуважении.
— Что? Лу Яо возглавит Семью Лу? Не бывать этому!
Из груди Лу Мина вырвался низкий рык, глаза налились кровью, челюсти сжались с такой силой, что зубы едва не хрустнули, и на губах выступила кровь.
Шесть лет назад, после слухов о гибели отца Лу Мина, Семьей Лу неизменно управлял Совет старейшин, и нового главу не назначали.
Увидев сына в таком состоянии, Ли Пин в панике обняла его за голову, заливаясь слезами:
— Мин'эр, не пугай маму! Я уже потеряла твоего отца и не переживу, если лишусь еще и тебя.
— Отец... Где же ты? Мин'эр верит, что ты жив! Но сейчас я бессилен, и даже статус главы клана ускользает из рук.
Лу Мин крепко сжал висевший на шее кулон. От избытка сил ногти впились в ладонь, и кровь сочилась наружу.
Этот кулон из бронзы размером с фасолину отец Лу Мина передал с оказией из дальних краев незадолго до исчезновения, и все шесть лет Лу Мин носил его при себе.
Кровь с его ладони капала на бронзовый кулон.
Вум!
Неожиданно кулон легко завибрировал и начал стремительно нагреваться.
Не успел Лу Мин опомниться, как бронзовое украшение рассыпалось на мелкие пылинки, которые ввинтились прямо в центр его ладони и бесследно исчезли.
Затем Лу Мин ощутил, как жгучий поток энергии поднялся от его ладони по руке вверх и мгновенно замер в точке Иньтан между его бровей.
— Бессмертие девяти драконов, возрождение родословной!
Внезапно в голове Лу Мина прогремел грандиозный глас, отчего в ушах зазвенело.
— Бессмертие девяти драконов, возрождение родословной!
— Бессмертие девяти драконов, возрождение родословной!
...
Раскаты голоса непрерывно отдавались эхом в его сознании, после чего обжигающая волна устремилась от межбровья прямиком к позвоночнику.
В следующее мгновение голос смолк, но вдоль позвонков побежали волны зуда и покалывания, а тело стало горячим как печь.
— Что происходит?
Лу Мин совершенно ничего не понимал.
Зуд в позвоночнике сделался ещё сильнее, словно там что-то медленно прорастало.
— Мин'эр, что с тобой? Не пугай маму!
Почувствовав странности в сыне, Ли Пин перепугалась еще больше, не зная, за что хвататься.
— Возрождение родословной? Неужели моя родословная и впрямь способна возродиться? — гадал про себя Лу Мин.
В древних трактатах упоминалось, что лишь единицы способны вернуть утраченную по тем или иным причинам силу крови и вырастить её заново.
Однако в большинстве случаев возрожденные родословные обладали ничтожно низким рангом и не приносили особой пользы.
Но существовали и те редчайшие исключения, что восставали из пепла, прорывая кокон, поднимались из руин, превосходили прошлое и пробуждали сильнейший в мире дар.
Правда, шанс этого был близок к нулю, и древние хроники фиксировали лишь единицы подобных случаев.
О том, чтобы превзойти прошлое и пробудить высшую родословную, Лу Мин даже не думал — вероятность была слишком мала; он был бы рад уже любому пробуждению.
Имей он хоть какую-то родословную, он мог бы заняться культивацией и изменить собственную судьбу.
В этот момент странные ощущения в теле понемногу сошли на нет. На лице Лу Мина появилась улыбка:
— Мам, со мной всё хорошо!
— Молодой господин, как здорово, что вы в порядке! Вы ведь так напугали нас за эти дни!
К ним подошла молодая девушка.
Она была ровесницей Лу Мина и отличалась редкой красотой.
Лу Мин, разумеется, узнал её: девушку звали Цю Юэ, она была личной служанкой Ли Пин и росла вместе с ним с малых лет.
— Цю Юэ, я в порядке, не переживай!
Улыбнулся Лу Мин.
Затем его взгляд скользнул по окружению, лицо резко переменилось, и он воскликнул:
— Мам, где мы? Это же не главный особняк Семьи Лу!
Его отец прежде возглавлял клан, и они всегда жили в главной резиденции Семьи Лу, но это место выглядело иначе.
— Мин'эр, поправляйся и не забивай себе голову! — попыталась успокоить его Ли Пин, но Лу Мин успел заметить мелькнувшую в её глазах боль и слёзы.
— Мама, что здесь происходит? — допытывался он.
— Молодой господин, позвольте мне сказать. Нас просто выставили вон! Лу Яо заявила, что скоро станет главой клана, а потому обязана занять главный особняк, тогда как мы якобы не имеем права оставаться там и должны убраться.
Стоявшая рядом Цю Юэ сжала зубы, гневно выплевывая слова, и её миловидное личико покраснело от злости.
— Что? Лу Яо, ты зашла слишком далеко! — взревел Лу Мин.
— Ты, ничтожество, чего раскричался? То, что тебе вообще оставили крышу над головой, — уже великая милость! Разве ты не должен благодарить нас?
В этот самый момент снаружи раздался голос, дверь распахнулась, и на пороге показался молодой мужчина.
— Лу Чуань, это ты!
Яростно окликнул его Лу Мин. Парня звали Лу Чуань, он был родным братом Лу Яо и чуть старше Лу Мина.
— Лу Чуань, мы уже покинули главный особняк, чего ты припёрся сюда?
Спросила Ли Пин, инстинктивно заслоняя собой Лу Мина, будто опасаясь, что тот причинит ему вред.
— Я пришел за мечом!
Бросив этот ответ, Лу Чуань обшарил глазами комнату и, заметив у изголовья кровати меч, радостно уставился на него, бросившись вперёд и вцепившись в рукоять.
— Лу Чуань, этот меч — единственное напоминание об отце Мин'эр, он должен достаться ему в будущем, ты не можешь его забрать!
Ли Пин в испуге бросилась попытаться отнять оружие.
— Пошла вон!
Лу Чуань дернул ножны, высвобождая резкий прилив силы. Ли Пин не занималась боевыми искусствами и не могла противостоять этому напору: её качнуло назад, и она едва не упала на пол.
— Мама! — взревел Лу Мин.
Глава 5. Женись на мне
Больница была пустынной и тихой.
Однако всего час назад здесь творился настоящий хаос.
После нескольких реанимационных мероприятий Лу Цинъюнь скончался, о чем было официально объявлено на следующее утро в десять часов.
Семья Лу собралась почти в полном составе: оформляли бумаги, занимались похоронами, а после всех хлопот постепенно разошлись.
Линь Цзинъяо связывали с Лу Цинъюнем крепкие узы: в те годы они бок о бок работали на Уолл-стрит, не разлучаясь и преодолевая вместе бесчисленные трудности.
Линь Цинжань хорошо помнила, как долго после ухода Лу Цинъюня в прошлой жизни её отец ходил мрачным и сильно похудел.
На этот раз боль Линь Цзинъяо была ничуть не меньше.
Разница заключалась лишь в том, что теперь Линь Цинжань неотступно находилась рядом с ним: с момента вчерашнего звонка и до сегодняшнего дня, когда прошёл уже больше часа после смерти Лу Цинъюня, она ни на шаг не отходила от больницы.
Лишь когда все вопросы с делами Лу Цинъюня были улажены, Линь Цзинъяо отправился в офис на заседание совета директоров.
Собравшись спуститься на лифте, Линь Цинжань за поворотом увидела Лу Сыхэна.
Согнув одну ногу в колене, он тихо прислонился к стене, опустив взгляд на собственные туфли и погрузившись в какие-то мысли.
Издалека наблюдая за ним, Линь Цинжань вспомнила слова, которые отец говорил ей накануне вечером с глубоким смыслом.
— Ранран, твой дядя Лу перед уходом сказал мне, что больше всего на свете переживает за Лу Сыхэна.
— Лу Сыхэн только что попал в Семью Лу, он одинок и ему не на кого опереться.
— Пока твой дядя Лу был жив, он мог защитить его, но теперь, когда его не стало, положение Лу Сыхэна в семье станет хуже некуда.
— Когда папа предложил тебе заключить с ним брак, он хотел помочь ему. Если бы Лу Сыхэн стал зятем нашей семьи Линь, мы бы стали его опорой, и семья Лу Шаохуэя не смела бы его притеснять...
Линь Цинжань подошла и остановилась прямо перед ним:
— Господин Лу.
Лу Сыхэн, казалось, витал в облаках; услышав голос, он поднял глаза, и при виде её в его взгляде мелькнуло замешательство.
Он тут же выпрямился, словно пойманный на месте преступления школьник, и вперил в Линь Цинжань серьезный взгляд своих черных глаз:
— Госпожа Линь.
— Мои соболезнования, — тихо произнесла она.
— Спасибо.
— Видела тебя прошлой ночью несколько раз, ты был так занят, что я не стала отвлекать.
— Госпожа Линь искала меня по какому-то делу?
— Да. — Линь Цинжань невольно перевела взгляд на его лицо. У Лу Сыхэна были классические миндалевидные глаза с чуть удлиненными уголками, опущенными книзу, но ровными и слегка приподнятыми на внешних краях; зрачки казались темными и глубокими, а тонкие, бледно окрашенные губы несли на себе печать некоторого аскетизма.
Он был очень красив.
— Госпожа Линь?
Обращение вырвало её из раздумий. Линь Цинжань чуть приподняла изящный уголок глаза и, глядя на него прямо, неожиданно произнесла:
— Лу Сыхэн, женись на мне.
— ...
Лу Сыхэн замер на пару секунд.
— Что ты сказала?
— Я сказала: женись на мне. — Её черные глаза смотрели на него с предельной серьезностью. — Наша помолвка была заключена моим отцом и твоим дядей Лу. Сначала я была против, но теперь я согласна.
Брови Лу Сыхэна слегка сошлись.
— Госпожа Линь, брак — это не шутка.
— Я и не шучу. — Голос Линь Цинжань звучал ровно и откровенно. — Брак с тобой нужен мне для того, чтобы ты воспользовался влиянием нашей Семьи Линь, сумел побороться за активы Корпорации Лу и прочно закрепился в семье.
Черные глаза Лу Сыхэна впились в неё:
— Ты говоришь, что хочешь помочь мне побороться за Корпорацию Лу?
— Да, я готова стать твоим орудием.