В тот год в доме семьи Су произошел внезапный пожар. Перед тем как ценой собственной жизни защитить детей, родная матушка Су Сяо вытащила из волос шпильку, сунула её в руку девочке и наказала беречь пуще глаза.
Позже женщина по фамилии Чжу то угрозами, то уговорами отобрала шпильку, и с тех пор прежняя владелица тела её больше не видела. Прежняя Су Сяо была мягкотелой: её били и ругали, а она даже пигнуть не смела, не говоря уже о том, чтобы вернуть отнятую вещь.
Сама Су Сяо не понимала, почему ей так важно вернуть эту шпильку, просто интуитивно чувствовала, что для неё — точнее, для прежней хозяйки тела — эта вещица имеет огромное значение.
— Ладно, тогда жди своей смерти, — легкомысленно бросила Су Сяо, взмахнув рукой, развернулась и потянула Су Сяо за собой в дом. Не отдаешь по-хорошему — сама найду, не верю, что не отыщу.
Услышав это, Чжу тут же засуетилась.
Хотя шпилька на вид казалась довольно изящной, сколько бы раз она ни носила её на торговую улицу, заглянув в несколько ломбардов подряд, ни один так и не согласился её принять.
Глядя на брезгливые лица лавочников, она сразу поняла, что вещица эта определенно гроша ломаного не стоит.
Сначала она думала: пусть недорогая, но когда её собственная дочурка соберется замуж, сгодится в качестве свадебного подарка для приличного вида.
Но сейчас её правая рука совершенно онемела.
То ли от самовнушения, то ли из-за недавней возни, она чувствовала лишь распирающую боль во всем теле, в глазах темнело и кружилась голова, а в груди становилось всё теснее и тяжелее.
К тому же, куда далеко убегут эти двое сопляков? Успеет еще разобраться с ними, когда ей полегчает.
Подумав об этом, Чжу притворилась мягче и заговорила:
— Ах моя дырявая голова! В доме ведь и правда остался узелок с пожитками твоих покойных родителей. Должно быть, эта шпилька лежала там.
— О-о... — Су Сяо нарочно протянула гласную, бросила взгляд на зажатую в руке палку и снова обратилась к Чжу: — Тогда будьте добры, несите побыстрее.
Чжу свирепо зыркнула на Су Сяо, с трудом поднялась на ноги и, хромая, поплелась в дальнюю комнату.
Су Сяо же отвела Су Рия в главную комнату и усадила за стол.
Вскоре Чжу вышла оттуда, держа в руках небольшую шкатулку и несколько листов бумаги.
Заметив, что Су Сяо все еще сжимает палку — видать, здорово перепугалась после утренней трепки, — она шагу прибавила медленно, едва волоча ноги.
Провозившись целую вечность, Чжу наконец доковыляла до места и с явной неохотой бухнула вещи на стол.
— Здесь шпилька, а это — ваши документы о регистрации домохозяйства, — сжав зубы, произнесла она.
Хотя Чжу вела себя смирно, Су Сяо всё равно заслонила собой Су Рия, прежде чем взять бумаги и вглядеться в них:
— А серебро?
Поначалу она думала, что Чжу попытается воспользоваться её неграмотностью и смухлюет с документами. Но сейчас, вникнув в текст, она поняла, что напрасно подозревала худшее.
Су Сяо читала вполне уверенно; правда, некоторые традиционные иероглифы были ей незнакомы, но, полагаясь на контекст, она кое-как уловила общий смысл.
Чжу злобно фыркнула про себя: ишь как притворяется! Ни дня в школе не училась, а туда же — разбирает, что там написано? Да мать её так, я бы и сама рада выпроводить вас поскорее, стала бы я еще поддельную бумагу стряпать, чтобы возиться с вами.
А на слова о серебре она сделала вид, будто вовсе ничего не расслышала.
Су Сяо тем временем открыла шкатулку. Внутри лежала белая, как снег, резная шпилька.
По сравнению с затейливыми украшениями из исторических сериалов, эта выглядела куда проще и грубее.
При первом беглом взгляде узоры на ней показались даже капельку знакомыми, но рассматривать их было некогда, и Су Сяо поспешно спрятала шпильку вместе с документами.
Видя, что Чжу всё еще не спешит расставаться с деньгами, Су Сяо извлекла из запазухи таблетку обезболивающего. С самым серьезным видом она заявила:
— Это противоядие всего одно. Если не дашь денег, придется мне уничтожить его.
С этими словами она потянула Су Рия к выходу.
Двадцать лянов серебра у Чжу, разумеется, водились.
Все эти годы её благоверный промышлял на заработках в чужих краях, а два старших сына последние пару лет уже помогали по хозяйству и тоже приносили копейку. К тому же Чжу была расточительна лишь по отношению к родной дочке, а во всем остальном — до мозга костей прижимиста. Так что деньжонок на черный день она скопила немало.
Жизнь свою Чжу любила больше всего на свете, а потому, не успев даже толком подумать, бросилась наперерез Су Сяо, пытаясь сбить цену. Они долго торговались, но Су Сяо оставалась непреклонна и не уступала ни цзюня.
Заметив, что Су Сяо собирается швырнуть драгоценную пилюлю прямо в куриный насест, Чжу до смерти перепугалась, замолкла и, вернувшись в комнату, послушно вынесла двадцать лянов мелким серебром по её требованию.
Увидев, как рука Чжу то тянется вперед, то испуганно прячется, Су Сяо демонстративно кашлянула и помахала таблеткой прямо перед её носом.
Только тогда Чжу трясущимися пальцами протянула узелок с серебром. По её перекошенному лицу сразу было видно, как сильно прямо сейчас разрывалось от жадности её сердце.
Су Сяо приняла мешочек, бегло проверила содержимое, а Чжу тем временем торопливо схватила выданное противоядие и проглотила его.
Обезболивающее было ужасно горьким, в её привычном мире такие лекарства всегда запивали водой. Су Сяо не стала предупреждать об этом Чжу, и, глядя на то, как у той скривилось лицо, почувствовала, как на душе у нее стало еще чуточку легче.
Однако, опасаясь новых неприятностей, Су Сяо тщательно пересчитала серебро и поспешила увести Су Рия из дома второй тетушки.
Су Рий было заикнулся о том, чтобы собрать нехитрый скарб, но она молча потащила его за собой.
Те жалкие лохмотья, что годились разве что на половые тряпки, да надколотая глиняная миска — тащить всё это значило лишь обременять себя лишней тяжестью.
— Рий, не бойся, теперь старшая сестрица купит тебе вещи получше. С сегодняшнего дня я больше никому не позволю морить тебя голодом и холодом.
Уловив на лице мальчика сожаление, Су Сяо тут же принялась утешать его. Сердце ее сжималось от жалости: если бы не многолетние издевательства, стал бы он дорожить какой-то треснутой чашкой, словно величайшим сокровищем.
— Угу, — кивнул Су Рий, поднимая голову. В его прежде тусклых и растерянных глазах впервые загорелся огонек, какой и подобает детскому взору. Заразившись хорошим настроением сестры, он и сам не заметил, как шаги его стали легкими и пружинистыми.
Едва брат с сестрой вышли за ворота, как нос к носу столкнулись с матушкой Чжан — соседкой по имени Эр-ню.
Чжан с ног до головы окинула сирот оценивающим взглядом и с едва скрываемым злорадством поинтересовалась:
— Сяо-Сяо, это вы куда собрались?
Матушка Чжан славилась на всю округу длинным языком: стоило какой-нибудь новости дойти до нее, как о ней в ту же минуту узнавала вся деревня.
Поскольку Су Сяо планировала в будущем развернуться вовсю и заняться серьезным делом, с такими людьми, как их вторая тетушка, лучше было порвать все связи как можно раньше. Сейчас инициатива все еще оставалась в её руках; если же Чжу придет в себя и опомнится, обуздать ситуацию станет куда труднее.
Заметив в глазах Чжан предвкушающий блеск, Су Сяо потупила взор и жалобным голосом произвела на свет театральное причитание:
— Тетушка Чжан, вторая тетушка говорит, что мы едим ее хлеб даром, и выгнала нас с младшим братом на все четыре стороны, чтобы мы сами о себе заботились.
Сказав это, она нарочно всхлипнула пару раз и исподтишка подмигнула Су Рию.
Мальчик тут же поймал намек сестры и залился громким плачем:
— Тетушка Чжан, вторая тетушка хотела продать старшую сестру, а потом схватила палку и кричала, что забьет ее до смерти! А-а... Рий не хочет, чтобы сестрица умирала, Рий не хочет больше оставаться здесь...
Услышав это, матушка Чжан ощутила прилив странного, ничем не обоснованного восторга, но напустила на себя глубоко сочувственный вид:
— Ишь ты, какая злыдная эта Чжу Лансян! Бедные вы сироты, столько лет терпели от нее побои и ругань. В наше время у каждого в доме хватает забот, но как можно родных детей продавать? Пусть вы даже приемные, но ведь вы же ее кровные племянники!