Принесла мне завтрак? Что эта девчонка опять вытворяет?
— Спасибо, Су, но я уже позавтракал, больше в меня не влезет, — вежливо улыбнувшись, сказал Цзян Чэ.
Бах!
Весь класс охнул. Опять отказал? Цзян Чэ снова отказал ей?!
Рука Су Жунъинь, державшая контейнер с едой, застыла в воздухе. Глаза защипало, они покраснели, и слезы мгновенно брызнули из них. Она развернулась и быстрым шагом вернулась на свое место, уткнувшись лицом в парту. Ее плечи мелко дрожали — девушка рыдала.
— Цзян Чэ, ты с ума сошел? — Чэнь Юньсун, забыв о своей обиде на Цзян Чэ и желании отомстить, подскочил к нему и несколько раз ткнул локтем в бок. — Она тебе еду принесла, а ты отказываешься? Если продолжишь в том же духе, Су Жунъинь больше никогда не посмотрит в твою сторону, ты же понимаешь, как далеко все зашло!
— Разве это не к лучшему? — Цзян Чэ ухмыльнулся.
— Я… ты… — Чэнь Юньсун на секунду лишился дара речи.
Сам Цзян Чэ больше не хотел иметь с Су Жунъинь ничего общего. Если эта девчонка пришла к нему снова, то лишь по одной причине: внезапная потеря внимания заставила ее почувствовать жуткий дискомфорт. Даже если долго держишь собаку, к ней привыкаешь, что уж говорить о прежнем Цзян Чэ, который ухаживал за ней, едва ли не пылинки сдувал, не давая ей ни устать, ни расстроиться.
Стоило Цзян Чэ исчезнуть на день, как она столкнулась с ворохом проблем, которых раньше никогда не знала. Как тут не вспомнить о том, как хорошо с ним было?
Иронично, на самом деле. В прошлой жизни он всю половину жизни был добр к ней, но не получил взамен ровным счетом ничего. А стоило уйти всего на пару дней, она сама начала носить ему еду.
Цзян Чэ покачал головой и взял учебник, готовясь с новыми силами взяться за подготовку к Гаокао. Расслабляться было нельзя: в конце концов, он собирался поступать в Чжэцзянский университет, который стоял наравне с самыми топовыми вузами вроде Циньхуа и Бэйда.
— Цзян Чэ! — в этот момент Цинь Сяолун внезапно вскочил с места, так что его сосед по парте вздрогнул. — Иди извинись перед Су!
— Позволь спросить, староста, в чем я провинился, что должен извиняться? — Цзян Чэ поднял глаза и искоса посмотрел на него.
— Ты… — Цинь Сяолун запнулся, но, вытянув шею, упрямо продолжил: — Ты довел ее до слез! Разве это не повод для извинений? Ты вообще мужчина или нет?
Цзян Чэ с трудом сдержал смешок:
— Если ты захочешь переспать с девушкой, а она откажет и из-за этого расплачется, она должна будет перед тобой извиниться? Староста, где логика?
— Ха-ха-ха!
По классу прокатилась волна смеха.
— Какой наглец… — прошептали некоторые девушки.
Они почувствовали в поведении Цзян Чэ некий дерзкий огонек. И эта дерзость делала его в их глазах только привлекательнее…
— Цзян Чэ, ты… — Цинь Сяолун был готов провалиться сквозь землю от гнева и стыда. Он указал пальцем на Цзян Чэ и направился к нему, явно намереваясь затеять драку.
Цзян Чэ медленно поднялся. Драться с этим мальчишкой он, конечно, не боялся. Вот только затевать драку в такой момент — дело хлопотное. Но переживать не стоило. Драться? Цинь Сяолун не посмеет. Цзян Чэ слишком хорошо изучил его характер.
При росте метр восемьдесят пять, стройный, но крепкого телосложения, Цзян Чэ был одет в легкую школьную форму с коротким рукавом, обнажавшую проступающие мышцы. К тому же после перерождения его взгляд невольно стал пронзительным и уверенным. Как только Цзян Чэ встал, Цинь Сяолун, который был на полголовы ниже и выглядел теперь как маленький испуганный цыпленок, тут же сник:
— Ты что задумал? Устроить драку?
— Староста, это ты подошел ко мне, я уж подумал, это ты хочешь меня ударить. Я даже приготовился бояться, — с улыбкой ответил Цзян Чэ.
— Ха-ха-ха! — Чэнь Юньсун разразился хохотом.
Сейчас он выглядел как полный дурак, наблюдающий за шоу. Если бы драка все же началась, кулак этого парня, скорее всего, прилетел бы в лицо Цинь Сяолуна быстрее, чем он успел бы моргнуть.
— Ты! — лицо Цинь Сяолуна побагровело, но он так и не решился наброситься на Цзян Чэ. Скрипя зубами, он решил напоследок бросить угрозу, чтобы хоть как-то сохранить лицо: — Цзян Чэ, мы в классе, и как староста я не стану с тобой связываться, но если ты еще раз обидишь Су, я заставлю тебя пожалеть!
— Цинь Сяолун, спасибо, конечно, но мои дела тебя не касаются, не лезь куда не просят.
Только он закончил говорить, как Су Жунъинь внезапно вскочила со своего места. Но, несмотря на красные от слез глаза, она обратилась именно к Цинь Сяолуну.
БАБАХ!
Будто гром среди ясного неба ударил Цинь Сяолуна прямо по голове.
Глядя на то, как сраженный наповал он возвращается на свое место, Чэнь Юньсун развеселился еще больше. Но Цзян Чэ не смеялся.
Этот парень — настоящий дурак. Но нельзя не признать, что раньше они были товарищами по несчастью. Только он, Цзян Чэ, хотя бы находился рядом с Су Жунъинь и мог ей угождать. А Цинь Сяолун — он был пустым местом, тем, кто хотел бы пресмыкаться, да даже такой возможности не имел…
Не давая ничему испортить свое настроение, Цзян Чэ снова открыл книгу и принялся повторять материал. Его мозг работал на огромных оборотах, словно записывающее устройство, так что он даже не услышал, когда прозвенел звонок на урок.
На трибуну вышла женщина лет двадцати семи-двадцати восьми с длинными волосами и фигурой, которую не удавалось скрыть даже свободным одеждам. Если Су Жунъинь была богиней для всех старшеклассников, то учительница английского Чэнь Юнь была объектом тайных мечтаний всех юношей.
Она всегда одевалась очень скромно, даже несколько старомодно, но золото остается золотом — его блеск невозможно утаить. От нее веяло такой зрелостью, что даже если бы она надела соломенную шляпу, это не помогло бы скрыть ее очарование.
Вчера они разобрали все типичные ошибки в тестах, и английский был пройден в той мере, что оставалось только повторять, проводить проверочные работы и выявлять пробелы. Однако перед началом бесконечных аттестаций Чэнь Юнь решила подарить ученикам немного отдыха.
Поэтому этот урок назывался: Концерт английских песен!
— У-ху!
Услышав это, класс взорвался ликующими возгласами. Кроме Цзян Чэ, который все еще был погружен в книгу и полностью отгорожен от внешнего мира.
— Кто хочет выйти первым? — Чэнь Юнь положила мел в коробку и с улыбкой обвела класс взглядом.
— Я!
Линь Цань первым поднял руку. Этот пухлый коротышка был самым бесстыжим в классе, или, как говорят в будущем, обладал стальными нервами.
— Леди энд джентльмены, май нэйм из Линь Цань, ай вонт ту синг э сонг, ит из джастин бибер бэби!
Своим ужасным произношением он вызвал взрыв хохота. Линь Цань достал телефон, включил минус и начал петь. Весь класс покатывался со смеху, слушая, как тот пытается читать слова по транскрипции.
После выступления Линь Цаня атмосфера в классе значительно оживилась. Староста по английскому Цзя Цзялянь тоже вышла и спела Бикоз оф ю. Язык она знала неплохо, но ни в одну ноту не попала. Из-за ее фальшивого голоса даже сама Цзя Цзялянь не выдержала и рассмеялась.
Вслед за ними и остальные ученики осмелели. Один за другим они выходили выступать, и класс наполнялся звонким смехом.
Только Су Жунъинь сидела с поникшей головой, не проявляя никакого интереса. Ее глаза покраснели, как у маленького кролика, она выглядела такой несчастной, что ни о каком веселье не могло быть и речи. Мама сказала проявить инициативу и вернуть Цзян Чэ, она проявила, она даже сама принесла ему еду… почему он все еще так ведет себя?
— Цзян Чэ, усердная учеба — это хорошо, но отдых тоже важен.
Услышав свое имя, Су Жунъинь, которая летала в облаках, машинально повернула голову. И увидела, что учительница английского Чэнь Юнь неведомо когда оказалась прямо у парты Цзян Чэ.