Цзи Жоу словно в предвкушении хорошего спектакля изучала выражение лица Цзи Янь.
Девушка подняла глаза на ту каллиграфическую работу, но в глубине её взгляд оставался безмятежным, и никаких эмоций прочесть не удавалось.
Однако Цзи Жоу знала: на душе у сводной сестры наверняка бушует целая буря из самых разных чувств, просто та не смеет их показывать...
Но самое страшное и сокрушительное для неё было ещё впереди!
Эта работа получилась настолько великолепной, что, чего доброго, Ю Мэн сможет завоевать премию за выдающиеся успехи в номинации живописи и каллиграфии. Стоит только получить эту награду, как Ю Мэн станет доверять ей ещё больше. Раз она сделала Ю Мэн столь щедрый подарок, неужели та теперь не будет преданно следовать за ней до конца своих дней?
А Цзи Янь...
Мало того что похвалу присвоил кто-то другой, так ещё и все эти почести и награды достались другой. Наверное, каково это — ощущать подобное?
Разве она не считает собственную каллиграфию непревзойдённой в поднебесной?
Разве не за счёт таких вот мелочей она пытается угодить родителям?
После окончания Фестиваля искусств у неё наготове ещё один хитроумный план!
Как только завершится благотворительный концерт, она придумает способ выдать одно за другое, и с этого момента каллиграфия Цзи Янь официально станет работой Ю Мэн!
Если та снова посмеет писать в таком стиле и хвастаться перед родителями, она безжалостно растопчет её! Расскажет всем, что та всё украла! Тогда она раздует из этого грандиозный скандал и сделает так, что Цзи Янь больше никогда не сможет поднять головы!
Ю Мэн получит награду за каллиграфию, и это увидят все вокруг. И тогда, сколько бы ртов ни было у Цзи Янь, ей уже не отмыться!
Когда плагиат будет доказан окончательно и бесповоротно, у неё больше не останется ничего достойного, чтобы тягаться с ней!
При этой мысли улыбка на лице Цзи Жоу стала ещё шире.
Цзи Янь лишилась своего мощного оружия, а сама она вырвется вперёд, завоюет титул Королевы сентября этого года, да ещё и добрые знаки внимания со стороны Ли Бочжэ...
Сегодня сплошные радости...
Работы Ю Мэн привлекли всеобщее внимание, и многие сочли, что в этот раз она как минимум заслужила художественную награду.
Как раз в тот момент, когда ученики оживленно спорили между собой, в толпе вдруг раздался чей-то голос:
— Расступитесь все, люди из Ассоциации каллиграфии пришли.
Услышав это, многие с удивлением обернулись.
— Люди из Ассоциации каллиграфии тоже пожаловали?
— Разве в этом году уровень такой высокий?
— Раньше выставки живописи и каллиграфии пользовались наименьшей популярностью, кто же знал, что нынче будет такой размах?
— Да Ю Мэн просто невероятно везучая! Почему все хорошие вещи достаются именно ей?
Всем было хорошо известно, что в Ассоциацию каллиграфии входили лишь истинные мастера своего дела, обладающие реальным весом, — уважаемые во всём мире живые национальные сокровища.
Всё, что они представляли и чем владели, было подлинным искусством, самой сутью Национального достояния.
Это были поистине великие мастера!
У входа в выставочный зал уже стояло несколько человек. На вид им было в среднем около пятидесяти, все они были одеты в френчи стиля Чжуншань и носили бороды. Издалека они выглядели величественно и внушительно — сущие почтенные седовласые старейшины.
Ответственный за выставку преподаватель поспешил вперед и радушно встретил их, после чего стал руководить порядком на площадке, прося учеников освободить проход.
Кланяясь и выказывая крайнее почтение, учитель повёл гостей впереди. Он направился в самый центр выставочного зала, взял микрофон и обратился ко всем присутствующим:
— В этом году нам выпала огромная честь пригласить в нашу школу представителей Ассоциации каллиграфии. Они лично оценят и отберут лучшие работы. Давайте поприветствуем великих мастеров Ассоциации каллиграфии в стенах нашего учебного заведения!
По залу прокатилась волна горячих аплодисментов. Главный из старейшин, на вид лет пятидесяти-шестидесяти, с седой бородой, но с осанкой истинного бессмертного мудреца и твердой поступью, подошел к преподавателю и взял у него микрофон.
— Для нас тоже большая честь приехать в ваше уважаемое учебное заведение и принять участие в отборе. В последние годы всё больше детей проявляют интерес к каллиграфии, и мы надеемся развить этот интерес, внести свой скромный вклад, чтобы продвигать очарование каллиграфии и популяризировать наше Национальное достояние.
Со стороны зрителей снова раздались аплодисменты.
Сказав несколько дежурных приветственных слов, мастера приступили к судейству.
Перейдя к фазе осмотра экспозиции, учитель наконец немного расслабился. В то же время его терзало смутное недоумение: разве не было уговоров, что смотр живописи и каллиграфии состоится во второй половине дня? Почему же люди из Ассоциации каллиграфии явились так рано? Однако расспрашивать о планах именитых гостей он не смел, поэтому оставалось лишь срочно позвонить директору и доложить об обстановке.
Хотя директор тоже удивился столь резкой смене планов ассоциации, к счастью, до начала благотворительного концерта ещё оставалось время, так что можно было быстро завершить оценку работ, не срывая намеченного представления.
Старейшины Ассоциации каллиграфии один за другим изучали выставленные работы.
Как и говорила Цзи Янь, большинство творений здесь были весьма наивными и детскими, так что возле них почти не задерживались.
Вскоре несколько человек подошли к полотну Ю Мэн, и всем стало любопытно, какую же оценку настоящие мастера дадут этой работе.
В отличие от других картин, на этот раз мэтры остановились перед полотном и долго не отходили.
— Хорошо, как хорошо, — один из стариков поглаживал бороду, а его взгляд был до предела полон одобрения.
— Перенял самую суть, но при этом не утратил собственного стиля — прекрасная работа.
Другой мастер также высказал похвалу.
Услышав одобрение из уст мэтров, Ю Мэн почувствовала себя так, будто видит сон!
Она действительно смогла заслужить признание и похвалу этих мастеров — какая же это благодать, заслуженная за несколько жизней!
Так думала не только Ю Мэн, но и все остальные ученики вокруг.
— Неужели Ю Мэн и правда получит в этот раз награду?
— Ещё бы! Разве ты не слышал, как её расхвалили мастера?
Каждый видел, насколько сильно приглянулась мэтрам эта работа.
Цзи Жоу бросила взгляд на Цзи Янь, едва сдерживая улыбку в уголках губ. Похоже, дело было решено окончательно и бесповоротно!
Однако, когда казалось, что Ю Мэн вот-вот осыплют бесконечными похвалами, лица нескольких именитых мастеров в составе делегации вдруг помрачнели.
Долгое время они молча переглядывались, а затем повернулись к ученикам и спросили:
— Кто это написал?
Это был первый раз, когда коллегия мастеров поинтересовалась автором работы.
Это наглядно показывало, насколько сильно им полюбилось полотно.
Услышав, что ищут именно её, Ю Мэн поспешно вышла вперед:
— Это написала я.
Она высоко задрала подбородок, выпятила грудь и выглядела невероятно гордой.
Несколько именитых мастеров с недоумением переглянулись, уставились на Ю Мэн и замялись, словно собираясь что-то сказать, но не решаясь:
— Это... ты написала?
В их голосах звучало лёгкое сомнение, но Ю Мэн не уловила скрытого подтекста и лишь озадаченно переспросила:
— Конечно, я. Разве на работе не моя подпись?
Её ответ вызвал на лицах именитых мастеров выражение абсолютного неверия, и даже те из них, кто раньше расточал похвалы, теперь переменились в лице.
Впервые за всё время несколько мастеров склонили головы и принялись о чём-то шептаться между собой.
Мгновение спустя один из них поднял голову.
— Раз это твоя работа... тогда скажи нам, в чём заключается очарование шрифта Цуаньлунъянь?
Взгляд старика был пронзительным и острым, и, несмотря на почтенный возраст, в нём сквозила неизъяснимая властность.
— Это...
Внезапный вопрос застал Ю Мэн врасплох.
Какой еще Цуаньлуньян? Что это вообще за дрянь такая?
И какое отношение это имеет к её работе?
Имеется в виду содержание этого каллиграфического текста? Но она ведь даже не спрашивала об этом у Цзи Янь...
К тому же написанные той иероглифы выглядели настолько странно, что сама она ничего разобрать не могла... одно время она даже думала, что Цзи Янь просто пытается её надуть...
— Эм... ну...
Хотя Ю Мэн понимала, что мастера говорят о каллиграфическом произведении, она совершенно не представляла, как на это ответить...
В голове у неё было пусто, каллиграфией она отроду не занималась, а овладеть техникой Стелы Цуаньлунъянь могли лишь единицы. Разве могла она выдать хоть что-то чнятное?
Ей оставалось лишь глупо стоять на месте, растерянно моргая, переминаясь с ноги на ногу и мучительно соображая, не в силах выдавить из себя ни единого связного предложения.
— Шрифт Цуаньлун изменчив и многолик, он не скован рамками какого-то одного стиля: в нём можно стремиться как к причудливой и живописной разбросанности форм, так и к грубоватой, бесхитростной естественности. Но больше всего я ценю в нём то неповторимое очарование, когда за внешней неуклюжестью кроется великое мастерство.
Никто не ожидал, что ответ прозвучит из уст совсем другого человека.
Все проследили за источником звука и увидели, что Цзи Янь спокойно и невозмутимо произнесла эти слова.
При виде Цзи Янь глаза одного из именитых мастеров мгновенно засияли.
Он быстрыми шагами подошел к девушке и взволнованно заговорил:
— Давно не виделись.
— Давно не виделись, Мастер Ляо.
Цзи Янь сложила руки в приветственном жестe, и в каждом её движении сквозило изящество истинного ученого мужа.
— Слышал, что ты поступила в эту школу. А тут как раз Фестиваль искусств пригласил нас в жюри, и я всё думал: выставишь ли ты свои работы? Если нет, собирался после окончания мероприятия поискать способ зайти поздороваться. Не стану скрывать, если бы не слухи о том, что ты здесь, мы бы ни за что не приехали, ха-ха.
Старик поглаживал бороду, непринужденно и весело беседуя с Цзи Янь.
Цзи Янь также улыбалась в ответ, ничуть не тушуясь:
— Вы мне льстите. Разве я обладаю таким весом? Наверное, в школе просто полно талантливых людей, раз вы согласились её посетить. А я тут так, попутно подвернулась~
Они обменивались любезностями, словно старые добрые знакомые, и окружающие ученики от удивления лишились дар речи!
— Кто эта ученица? Почему она так свободно общается с людьми из Ассоциации каллиграфии?
— Она новенькая переведённая ученица, её вроде бы зовут... Цзи Янь?
— Цзи Янь? Никогда не слышала о такой, что за птица?
— Я тоже понятия не имею.
Ученики оживленно перешептывались, на их лицах читалось чистейшее изумление, и даже Цзи Жоу больше не могла контролировать выражение собственного лица...
Что здесь вообще происходит?
С каких пор Цзи Янь знакома с такими влиятельными людьми?
Вокруг царил гул непрекращающихся споров. Краем глаза заметив растерянность на лице Цзи Жоу, Цзи Янь молча улыбнулась.
На самом деле, вскоре после того, как её работы по каллиграфии получили награды, представители Ассоциации каллиграфии уже связались с ней — гораздо раньше, чем семья Цзи.
Во всем мире едва ли наберется пара человек, способных написать уникальный шрифт Цуаньлун. Разве могла Ассоциация каллиграфии упустить столь редкий талант?
Они не только связались с ней заблаговременно, но и признали её наследницей объекта нематериального культурного наследия страны, внеся в список лиц, подлежащих приоритетной государственной поддержке. Местная ассоциация и вовсе тряслась над ней как над драгоценностью.
И если в этот раз они согласились посетить школьный Фестиваль искусств, то лишь потому, что Цзи Янь училась здесь.
А раз Цзи Янь находится здесь, то...
Взгляды всех присутствующих вновь обратились на Ю Мэн.
Но на этот раз эти взгляды были острыми и колючими, как лезвия.
Раз Цзи Янь здесь, то в том, откуда взялась работа этой ученицы, теперь неизбежно возникал огромный вопросительный знак.
— Эта каллиграфия действительно написана тобой?
Другой мастер задал вопрос сурово: если прежде это звучало как обычный интерес, то теперь это был допрос с пристрастием!
Даже такая глупышка, как Ю Мэн, на этот раз поняла, что дело пахнет керосином. Крепко сжав кулаки, она судорожно кивнула!
— Д-да! Это я сама написала!
Тревожные звоночки в голове Ю Мэн забили тревогу набатом. Забыв обо всем остальном, она поспешно продолжила лгать.
Однако чем сильнее она торопилась, тем больше промахивалась и выдавала себя.
Мастера Ассоциации каллиграфии смотрели на неё странными, пронзительными взглядами.
— Сколько времени ты занимаешься каллиграфией? У кого училась?
— Эм...
Ю Мэн изначально рассчитывала лишь проскочить на халяву за счет чужой работы и сорвать награду — откуда ей было думать, что всё зайдёт так далеко?
Теперь же, когда её уличили и прижали к стенке, она оказалась совершенно неподготовленной и была вынуждена плести ещё более масштабную ложь, чтобы замести следы.
— Я... я... мои родители нашли мне известного мастера, который меня учил! Точно! Меня обучал великий мастер, и я занимаюсь уже несколько лет!
Ю Мэн судорожно шарила по углам памяти в поисках хоть каких-то деталей, на ходу сочиняя небылицы.
Но её слова вызывали лишь новые вопросы.
— Что за именитый мастер? Не соизволишь ли просветить нас?
Мастера продолжали давить.
— Я... я... я не помню...
Пот градом катился с лица Ю Мэн, а губы непрерывно дрожали.
Разумеется, она не смела выдумать какое-нибудь имя наобум: перед ней сидели члены Ассоциации каллиграфии, неужели они не знали всех авторитетных мастеров в этой сфере?
Не имея возможности ответить прямо, оставалось лишь отмахнуться отговоркой, будто она запамятовала.
Но Ю Мэн и сама прекрасно понимала, насколько неубедительно звучит этот ответ! Она не смела поднять глаз на стариков, уставившись в пол, и дышала тяжело и сбивчато.
Такой ответ закономерно вызвал лишь новые насмешки.
— Ты даже не помнишь собственного учителя?
— Занималась несколько лет, и чему же ты в итоге научилась?
— Видимо, базовым правилам тебя не учили, раз ты даже элементарных норм приличия не знаешь. Как человек с таким отношением может писать хорошую каллиграфию?
Мастера холодно высмеивали её. Пусть они не бросались грубыми словами, эти упрёки ранили больнее любых насмешек сверстников, и лицо Ю Мэн залилось краской стыда от макушки до пят.
— Мой учитель просил сохранять всё в тайне! В конце концов, он человек известный, к нему постоянно обращаются куча людей, ему не нравится лишнее внимание, поэтому...
Ю Мэн отчаянно пыталась залатать бреши в своей лжи. Но чем усерднее она старалась, тем очевиднее становились несостыковки.
— Этого не может быть.
Один из именитых мастеров ассоциации наотрез отверг её версию.
— На свете всего несколько человек, владеющих этим стилем письма, а в официальных реестрах нашей страны числятся ровно трое. И один из них находится прямо в этом городе...
Он намеренно сделал паузу:
— И это исключительно Цзи Янь.
Потрясающая новость едва не лишила Ю Мэн дара речи!
Кто бы мог подумать, что эта с виду неприметная Цзи Янь на самом деле является суперредким талантом, в совершенстве владеющим Национальным достоянием?
Ю Мэн окончательно впала в панику!
Но теперь, когда всё зашло так далеко, она уже никак не могла признаться в краже чужой работы и была вынуждена стоять на своём до конца.
— Разве Цзи Янь тоже умеет писать? Я слышу об этом впервые! Но эту каллиграфию действительно написала я!
В конце концов, доказать обратное они не смогут! Если она будет упрямо стоять на своём, дело придется замять!
Видя, что та продолжает нести откровенную и неуклюжую ложь, именитые мастера потеряли всякое терпение!
— Быть такого не может! Подобное мастерство каллиграфии невозможно освоить за пару лет нехитрых тренировок!
— А... а вдруг у меня просто природный талант?!
Какая прелесть — природный талант! Мастера едва не рассвирепели от смеха!
— Почерк и движение кисти не лгут! Эта работа крайне зрелая. Мало того, что шрифт Цуаньлуньян невероятно сложен в исполнении, так в данной работе еще и прослеживаются следы почерков кайшу, лишу, синшу и чжуаньшу — это почерк человека, годами оттачивавшего мастерство по лучшим прописям. Если бы ты действительно обладала таким талантом, мы бы заметили тебя давным-давно!
Мастер Ляо, состоявший в хороших отношениях с Цзи Янь, подал голос:
— Ранее мне уже доводилось видеть работы Цзи Янь, и эта — стопроцентно её творение! У меня в телефоне даже сохранились фотографии других её работ, можем их сопоставить!
Мастер достал телефон и открыл галерею.
Он нашел снимок, сделанный в день награждения Цзи Янь.
На фотографии юная, еще по-детски свежая девочка держала в руках почётную грамоту, а на заднем плане виднелась её работа.
Некоторые изгибы линий и характер движений кисти действительно практически полностью совпадали с картиной перед ними.
— На глазах у стольких людей ты всё ещё смеешь лгать! Какая наглость!
Мастер явно разозлился, и его тон стал еще более суровым!
Ю Мэн люто ненавидела этих старикашек!
Кусок бумаги, несколько капель туши — неужели по этому можно что-то определить?
Но что поделать, раз они — признанные мастера? Ни у кого не хватит смелости поставить их авторитет под сомнение!
— Я же сказала, это написала я! Почему вы мне не верите?! Да потому, что вы старые знакомые Цзи Янь, вот и выгораживаете её!
Эти слова Ю Мэн окончательно вывели их из себя.
Главный старейшина с холодным лицом выступил вперёд, и его голос прозвучал леденяще:
— Раз уж ты заговорила об этом, то ради справедливости и беспристрастности напиши работу вместе с Цзи Янь. Тогда сразу станет очевидно, кто из вас лрёт.
Голос старика звучал безжалостно, словно оглашение смертного приговора!
Ю Мэн была абсолютно не способна написать хоть что-то подобное!
— Ну что, теперь ты довольна?
Видя, что та молчит, старик повторил вопрос.
Ю Мэн открыла рот, но долго не могла вымолвить ни слова. Наконец, скрежеща зубами, она выдавила из себя хриплый крик:
— Не буду писать! С какой стати мне соглашаться?! Раз вы изначально во мне сомневаетесь, то какой смысл что-то доказывать!
Видя, что она продолжает изворачиваться и устраивать балаган, мастера один за другим покачали головами и тяжело вздохнули.
Какая же дерзкая, невоспитанная девица эта Ю Мэн! В ней нет ни капли интеллигентности, так откуда взяться способностям создать что-то стоящее?
К тому же седовласые мэтры повидали на своем веку всякое и прекрасно знали изнанку жизни. Сопоставив факты, они мгновенно догадались, что Цзи Янь подвергалась в школе несправедливой травле и буллингу! Наверняка эта девица по имени Ю Мэн силой заставила Цзи Янь написать работу за неё, чтобы присвоить себе награду!
Учитывая свирепый и властный нрав этой девчонки, а также то, что Цзи Янь только перевелась в школу и вряд ли хотела поднимать шум, ей приходилось терпеть и молча проглатывать обиду...
Если бы не их сегодняшний визит, оставалось только гадать, сколько еще унижений пришлось бы перенести Цзи Янь!
При этой мысли мастера прониклись к девочке еще большим состраданием!
И они окончательно утвердились в мнении, что спускать это дело на тормозах нельзя!
Они перевели взгляды на Цзи Янь.
— Что здесь на самом деле произошло? Цзи Янь, расскажи нам всё! Если тебе докучают, мы поможем во всём разобраться!
Смысл сказанного читался между строк предельно ясно: говори смело! А если возникнут проблемы, они прикроют!
И Цзи Янь ждала именно этого момента!
Каждый присутствующий ждал ответа Цзи Янь.
То, что она скажет, определит дальнейшую судьбу Ю Мэн!
Даже человеку с минимальным запасом ума было очевидно, каким окажется её ответ. Загнанная в угол Ю Мэн покрылась холодным потом: её грязные тайны сейчас будут разоблачены!
В панике Ю Мэн перевела умоляющий взгляд на стоявшую в стороне Цзи Жоу, надеясь, что та её спасет!
Однако на лице Цзи Жоу играла лишь едва заметная улыбка.
Она уже сбросила маску прежней тревоги, вернув себе безмятежное выражение лица.
Девушка подняла руку и показала жест, изображающий цифру два.
В тот самый миг Ю Мэн мгновенно поняла смысл этого жеста...
— Не думайте, что раз пришли люди из Ассоциации каллиграфии, то вам всё сойдет с рук... — прошептала Цзи Жоу так тихо, что расслышать могла лишь она сама.
Она изначально допускала, что Цзи Янь может поднять бучу, поэтому заранее подстраховалась, подготовив запасной план.
Ей было не страшно, даже если вскроется факт подмены работ Ю Мэн... В худшем случае можно было перевернуть всё с ног на голову и заявить, что та сама добровольно предложила смухлевать и помочь ей.
Раз Цзи Янь помогает жульничать другим, на ней тоже лежит вина! Если поднять шум, за это полагается дисциплинарное взыскание!
И раз Цзи Янь решила пойти на принцип и раздуть скандал, она вовсе не против вытащить наружу факт её соучастия в обмане! Клеймо позора той всё равно не смыть!
Что же касается Ю Мэн...
Цзи Жоу было на неё плевать, она даже не собиралась тратить на неё время.
Раз она помогла избавиться от Цзи Янь, значит, хоть отчасти отработала вложенные в неё за эти годы ресурсы и ожидания.
Ю Мэн, разумеется, прекрасно поняла задумку Цзи Жоу.
Раз уж дело зашло так далеко, у неё просто не оставалось выбора, кроме как подыгрывать Цзи Жоу до самого конца!
По крайней мере, опираясь на Цзи Жоу, она сможет рассчитывать на поддержку в будущем! А получить какую-нибудь хлебную должность тогда будет не так уж сложно, так что ей оставалось лишь следовать указаниям Цзи Жоу и готовить почву для ответного удара!