Фан Пин, услышав это, поспешно переменил тему:
— Братец, а почему Наставник взял меня в послушники? И ещё — мой отец, Фан Хун, был ли среди тех тринадцати человек?
Офицер огляделся по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает, и понизил голос:
— У Старого Бессмертного Наставника и прежде был один послушник, но несколько дней назад он по неизвестной причине ушёл.
Фан Пин понимающе хмыкнул, в душе радуясь своей удаче.
— А что насчёт Фан Хуна? Как это сразу нашлось тринадцать Фан Хунов?
— В тот день, когда Наставник вернулся, он послал письмо летящим мечом в Военное министерство Великой Лян. Те проверили списки всех армий, участвовавших в войнах с Великой Чжоу за последние пятнадцать лет, и нашли тринадцать человек по имени Фан Хун.
— Из них одиннадцать родились уже после твоего рождения.
— А остальные двое?
Фан Пин был особенно взволнован вестями об отце.
— Один из них ещё до твоего рождения восемь лет подряд воевал с армией против Великой Чжоу, но он был всего лишь кашеваром. К моменту твоего рождения ему исполнилось пятьдесят восемь, ростом он был метр с кепкой, от рождения хромой, рот большущий, глаза маленькие, наружность безобразная, и никогда он не отлучался из армии.
Фан Пин решительно замотал головой. Такой человек никак не мог быть ему роднёй. Хотя он сам не был особенно красив и не унаследовал в полной мере материнской внешности, но выглядел вполне заурядно, как мог он быть связан с таким уродом? Да и мать, будь она хоть слепая, ни за что не польстилась бы на подобного типа.
Фан Пин спросил снова:
— А последний?
Офицер вдруг усмехнулся:
— А последний — и вовсе невозможный вариант.
— Почему?
Офицер с загадочным видом ответил:
— Последний хотя и подходит по возрасту, и участвовал почти во всех больших сражениях в те годы, и у него был опыт возвращения после пропажи без вести в бою. — Тут он запнулся, посмотрел на Фан Пина и продолжил: — Только он был походным евнухом.
Фан Пин остолбенел.
Верно, раз братец сказал, что не нашли, значит, и надеяться было нечего.
Видя разочарование на лице Фан Пина, офицер посочувствовал:
— Не печалься, браток. Может, твой отец тогда, чтобы себя обезопасить, просто взял вымышленное имя.
Фан Пин кивнул:
— Верно, столько лет прошло, разве так легко найти?
— Ты так молод, а уже способен на такое понимание, — уважительно сказал офицер. — Хотя сейчас и не нашли, но в будущем ты станешь послушником Старого Бессмертного Наставника, будешь с ним дела вершить, положение у тебя будет необычное. Если появятся какие зацепки, искать станет куда проще.
Фан Пин поблагодарил офицера, и они, больше ни о чём не говоря, вместе направились к шатру центрального штаба, где находился Наставник.
Было раннее утро, в войске только что позавтракали, над землёй ещё висела тонкая изморозь. Взгляду открывались ряды армейских шатров, которые в утренней дымке казались особенно безмолвными, но отчего-то в этом безмолвии таилось больше суровой убийственности.
Внезапно вдали загудели колокола и забили барабаны, привлекая всеобщее внимание в ту сторону, откуда доносился звук. Фан Пин не был исключением; вместе с офицером он вскарабкался на стог с фуражом, чтобы с высоты оглядеть дали, и посмотрел на юг.
Там, меж двух гор, высилась могучая застава. Стены её были мощны и высоки, на них развевались знамёна, и в утреннем тумане всё это казалось зыбким и нереальным. Под стенами крепости отряды армии Великой Лян с оружием и знамёнами, неся осадные лестницы и толкая осадный таран, с оглушительным боевым кличем ринулись на штурм.
Сражение армии Великой Лян за Цзяньмэньгуань началось снова.
С тех пор как Фан Пина привели в военный лагерь, он каждый день слышал эти звуки атак и боёв. Однако сегодня он видел это собственными глазами впервые.
Хотя до Цзяньмэньгуаня было добрых десять с лишним ли, он всё же мог разглядеть, как воины двух государств схватились за стенами крепости. Один за другим воины, не щадя жизни, бросались на стены, а затем падали замертво под градом стрел с Цзяньмэньгуаня, который сыпал дождём. Тем, кому везло добежать до подножия, первым делом ставили осадные лестницы, но со стен летели огромные валуны, и бесчисленное множество людей оказывалось расплющенными в лепёшку. Тех, кто забирался по лестницам, рубили копьями и мечами либо ошпаривали кипятком — так называемым Золотым соком, — который лили со стен, и несчастные истошно вопили. Находились и смельчаки, врывавшиеся на гребень стены, размахивая мечами и вступая в рукопашную с гарнизоном, чтобы пробить путь для следующих штурмующих.
И всякий раз в этот момент среди обороняющихся обязательно находились силачи, приходившие на подмогу, которые сбрасывали ворвавшихся обратно вниз.
Битва длилась долго, и вдруг Фан Пин заметил нечто странное. Он указал пальцем на стену и спросил с любопытством:
— Братец, а у того человека там вроде бы коричневое свечение вокруг тела?
Офицер, казалось, уже привык к такому зрелищу; мельком взглянув, он пустился в объяснения:
— Это Талисман Земляной Брони, один из Духовных талисманов, которые рисует Старый Бессмертный Наставник. Их выдают особо отличившимся воинам и офицерам, а также тем, кто проявил доблесть.
— Духовные талисманы? Разве в битвах простых смертных можно прибегать к помощи духовных талисманов? — не понял Фан Пин.
Офицер с улыбкой пояснил:
— А как же иначе? Думаешь, зачем Старый Бессмертный Наставник расположился в армии? Неужели только для того, чтобы проводить заупокойные службы по павшим воинам?
— Хочешь сказать, братец, что Старый Бессмертный Наставник рисует в войске Духовные талисманы, награждает ими солдат и офицеров и помогает армии в сражениях?
Офицер кивнул с завистью в голосе:
— Верно. Не только в нашей армии Великой Лян есть приписанный Небесный Наставник, в армии Великой Чжоу тоже есть свой Наставник.
Словно в подтверждение его слов, среди защитников Цзяньмэньгуаня тоже начали появляться воины, излучавшие магический свет, которые включились в битву. С обеих сторон становилось всё больше бойцов, сражавшихся с помощью Духовных талисманов. Каждый из них был окутан разноцветным сиянием: одни не боялись ни копий, ни мечей, другие были легки как ласточки, третьи обладали чудовищной силой, а некоторые даже умели метать Огненные шары и Ледяные клинки, издалека приковывая к себе взгляды среди сражающихся армий.
Наблюдая за этим, Фан Пин видел, что с обеих сторон было несчётное число убитых и раненых, стена и её подножие были усеяны трупами, крики ярости и вопли боли не смолкали ни на миг.
Офицер вздохнул:
— Эх, когда же и мне достанется хоть один охранный талисман?
Почувствовав на себе жадный взгляд офицера, Фан Пин смекнул:
— Братец, не беспокойся. Если я смогу угодить Наставнику, обязательно выпрошу для тебя охранный талисман.
Офицер пришёл в восторг и стал ещё более радушен с Фан Пином, то и дело называя его «братцем» и чуть ли не на месте брататься с ним не кинулся.
Битва была ожесточённой, но после первых яростных и горячих минут, если смотреть долго, становилось скучно. К тому же, боясь, что Наставник будет недоволен долгим ожиданием, они, посмотрев ещё немного и видя, что исход сражения пока не решён, направились туда, где находился Наставник. В конце концов, такие бои происходили каждый день, и при желании посмотреть на них можно было в любое время.
Миновав многочисленные проверки, офицер с пропуском в руках быстро дошёл до большого шатра в центральном штабе. Дождавшись доклада часового у входа, Фан Пин получил разрешение войти.
— Ступай. Впредь, когда будешь со Старым Бессмертным Наставником, будь внимательнее. Всё, что он велит, исполняй старательно. Меньше говори, больше делай. Если что понадобится, можешь через людей передать мне, братцу.
Напуствовав его, офицер проводил Фан Пина взглядом, когда тот вошёл в шатёр.