Цин Юнь никогда не видел Лос-Анджелес в четыре часа утра, зато застал Среднюю школу Шиши в пять.
Было почти пять, когда он встал.
Пять часов сна плюс час дневного отдыха — в обрез, но хватало.
Меньше уже нельзя.
Он всё ещё продолжал расти.
Цин Юнь прекрасно помнил, что после поступления в университет вырос еще на 1,3 сантиметра, а это значило, что зоны роста его костей тогда ещё не закрылись.
Рост Цинь Маньмань тоже давил на него немало.
Если в этой жизни удастся прибавить ещё пару сантиметров, было бы просто идеально.
В обед обязательно нужно зайти в аптеку и купить жидкий кальций с витамином D3.
На его банковской карте оставалось чуть больше двадцати тысяч — это была пенсия по потере кормильца от дедушки.
В прошлой жизни он в подобной ситуации даже не смел тратить деньги.
В конце концов, пособие по содержанию несовершеннолетних членов семьи военнослужащего составляло всего 180 юаней в месяц, и этих грошей категорически не хватало на учебу в университете.
Бедность подрезает крылья, и это было одной из главных причин, почему в прошлые годы он согласился на тот контракт.
Ведь условия, предложенные Цинь Маньмань, включали 50 тысяч софт-юаней ежегодно на время действия соглашения и квартиру в Цзиньчэне после расставания.
Что же касается нынешнего времени — обладая преимуществом в виде двадцати лет форы по информации и коммерческими навыками, которым его выучил Цинь Тяньчуань в прошлом, остаться без денег было бы просто противоестественно.
В период активного роста нужно нормально и есть, и пить.
Цин Юнь, совершавший утреннюю пробежку, внезапно споткнулся.
Упущенная выгода!
Какая же колоссальная упущенная выгода!
Вчера Цинь Маньмань вообще ничего не сказала про деньги!
Эта девчонка научилась халявничать!
Мысленно ворча и одновременно начиная заучивать английские слова, Цин Юнь не знал, что у цветочной клумбы перед входом в общежитие притаилась какая-то фигура и чистила зубы зубной щеткой.
Это был воспитатель, учитель Ао.
Он же — вахтер дедушка Ао.
Общая память бесчисленных поколений иногородних учеников Четвертой средней школы Цзиньчэня.
Каждое утро именно дедушка Ао выгонял их из постелей на плац, а затем возглавлял пробежку.
Совсем не так, как в той безумной Средней школе Хэншуй.
Студенты Четвертой средней школы Цзиньчэня, славящиеся своей свободой и неорганизованностью, обычно сонно плелись следом за дедушкой Ао, волоча ноги, мешкая и потихоньку сбегая по дороге в столовую.
Это не дедушка Ао выводил их на пробежку, а они ежедневно составляли ему компанию для поддержания физической формы.
Поэтому, когда дедушка Ао вышел умыться к уличному крану и заметил на плацу одинокую фигуру, он от неожиданности чуть не выронил зубную щетку.
Солнце что, на западе взошло?
Раньше из этой стайки сорванцов ни один не вставал без криков в мегафон.
Когда фигура подбежала ближе, дедушка Ао пригляделся и снова уткнулся в умывание.
Это был парень по имени Цин Юнь, чему он особо не удивился — обычно только Цин Юнь изо дня в день старательно бегал вместе с ним.
А почему он подорвался сегодня так рано, дедушка Ао спрашивать не стал.
Проведя через это столько поколений учеников, он прекрасно знал: время от времени сходить с ума — это нормально.
Школьный двор после пяти часов утра уже вовсю жил своей жизнью.
Пока школьники еще сладко спали, дворник сгребал опавшую листву.
Школьный охранник с фонариком в руке тщательно патрулировал территорию.
В столовой, которую ученики одновременно любили и ненавидели, уже горел свет — персонал вовсю готовил завтрак.
Ровно в шести часах утра, когда живущие в общежитии школьники начали постепенно просыпаться, умывшийся Цин Юнь уже направлялся в столовую.
Благодаря льготной политике школы питание для него было бесплатным, и цифры на балансе карты не уменьшались никогда.
Садиться он не стал, а, зажав подмышкой два паровых пирожка, яйцо и корочку молока, отправился прямиком в класс.
В предстоящие несколько десятков дней ему нужно было изображать смертельную борьбу.
Только так можно было хоть немного объяснить его стремительный взлет в учебе.
Во всем должна быть логика.
Этому способу мышления Цин Юнь научился ценой огромных потерь в прошлой жизни.
С его общеизвестным уровнем знаний простое регулирование баллов никак не смогло бы оправдать те результаты, которые он покажет на гаокао.
Вопрос «если обогнать первого ученика, каким окажешься по счету?» — это одновременно и проверка на сообразительность, и шутка с подвохом.
Обогнать первого означало, что впереди больше нет конкурентов, а сам ты занимаешь место бывшего лидера и становишься новым номером один.
Судя по текущему положению дел, Цинь Маньмань была главным претендентом на звание лучшего ученика на гаокао.
Тогда, обогнав Цинь Маньмань, он, Цин Юнь, с огромной вероятностью сам становился триумфатором экзамена.
В информационном пространстве начала века за получение звания лучшего ученика не только сыпались щедрые денежные премии, но и выворачивали наизнанку всю личную жизнь вплоть до цвета трусов.
Тогда этот внезапный взлет неизбежно привлек бы всеобщее внимание.
Ему совсем не улыбалось оказаться в лапах Китайской академии наук в качестве подопытного кролика.
Вчера он даже заготовил речь для церемонии награждения: собирался упирать на методы обучения и вовсю вешать лапшу про природный дар.
Даже карту «силы любви» он был готов разыграть при необходимости.
В конце концов, эта девчонка Цинь Маньмань отлично велась на подобное, ничего страшного, если сказать об этом вслух.
К тому же, упомянув Цинь Маньмань, ее отец ради защиты дочкиной конфиденциальности непременно подавил бы любые слухи в прессе.
В прошлой жизни так и произошло.
После публикации списков обладателей рекомендаций на поступление новость о том, что Цинь Маньмань получила ее еще в средней школе, чудом исчезла из информационного поля.
Строя козни против собственного будущего тестя и громко зачитывая в классе крылатые цитаты из классической поэзии, он не испытывал ни малейших угрызений совести.
Какой же это заговор, когда речь идет о тесте?
В науке чтения есть три начала: сердце, глаза и рот, и все они обязаны быть искренними.
Прекрасно понимая эту истину, Цин Юнь мгновенно погрузился в собственный внутренний мир.
Ли Фанпин, стоявший у задней двери класса, заметил это, кивнул, с улыбкой повернулся и направился в сторону столовой.
Он тоже проснулся в учительской и, заметив свет в окнах класса, поднялся наверх проверить.
Быть классным руководителем выпускного класса непросто — чтобы ученикам было удобно задавать вопросы, преподаватели дежурно оставались ночевать в школе.
А уж классный руководитель и вовсе трудился в поте лица.
Увидев, что это был Цин Юнь, Ли Фанпин почувствовал успокоение на душе.
Похоже, вчерашний разговор прошел не зря.
Любой учитель прекрасно понимает, что ранняя романтика всегда приводит к двум крайностям.
Либо оба тонут в болоте, либо вместе идут вперед.
Хорошо хоть так.
По крайней мере, первый день выдался неплохим.
Что же касается будущего потенциального союза Цинь Маньмань и Цин Юня, Ли Фанпин старался не забивать себе голову лишними мыслями.
Цин Юня сложно женить.
Грубо говоря, этот парень родился с судьбой зятя, примака в семье жены.
Чем больше стараешься, тем мягче рис перед тобой.
Цинь Маньмань трудно выдать замуж.
Он прекрасно знал и Цинь Маньмань, и весь Клан Цинь.
Цинь Тяньчуань обладал высоким эмоциональным интеллектом и никогда не позволял себе высокомерного тона с ним, простым классным руководителем, несмотря на колоссальную разницу в богатстве и положении — напротив, вел себя предельно вежливо и уважительно.
Подарки на все праздники заставляли его ноги дрожать от тяжести.
Выражаясь словами самого Цинь Тяньчуаня, господин Ли, я отношусь к вам как к близкому родственнику.
Раз родственники, значит, и общаются часто, и говорят, конечно же, не только об учебе.
Цинь Маньмань трудно выдать замуж — это были слова самого отца.
Ли Фанпин тоже понимал смысл: под этим подразумевалось, что девушке невероятно сложно найти супруга по душе.
И дело даже не в происхождении семьи.
Одного только ее роста было бы достаточно, чтобы отпугнуть многих.
Один парень труднодоступен для женитьбы, девушка — для замужества, и раз уж они приглянулись друг другу, он искренне надеялся, что эти двое смогут пройти этот путь до конца.
Школьные чувства — самые чистые, и ему отчаянно не хотелось, чтобы два его любимых ученика не нашли идеального пристанища в жизни.
Но что будет в будущем, не знал никто.
Цин Юнь еще не подозревал, что его классный руководитель и по совместительству опекун переживает за них с Цинь Маньмань.
В этот момент он, переключившись на чтение конспекта по биологии вслух, встретил второго ученика, появившегося в классе.
Тан Цяньин.
Малышка-лоли вприпрыжку впорхнула в класс, жуя связку сахарных тыквенных шариков, а ее хвостики покачивались в такт движениям хозяйки.
Заметив знакомую фигуру в классе, она чуть не поперхнулась: — Ой? Малыш Юнь, с чего это ты сегодня так рано?
Хотя Цин Юнь и раньше приходил в класс не поздно, но все же не в такую рань.
Глядя на тетрадь с конспектами в руках парня, Тан Цяньин лукаво заулыбалась, строила ему глазки, и на ее лице играло откровенное веселье:
— Не ожидал я от тебя, малыш Юнь, такого подкаблучничества!
Каждый раз, когда Тан Цяньин, выглядевшая сущей малышкой, называла его подобным образом, он чувствовал себя немного неловко.
Но, к сожалению, в их классе существовало одно странное правило.
Чем старше ученик, тем он ниже ростом.
Эта девочка ростом едва в 150 сантиметров была настоящим авторитетом в классе...
— Ты опять пришла тайком читать мангу?
Увидев, как Тан Цяньин извлекает из портфеля комикс, Цин Юнь воспользовался моментом, чтобы уйти от неловкой темы семейной иерархии.
Любовь Тан Цяньин к манге не была секретом.
Однако дома ей читать запрещали, поэтому приходилось каждый день приходить в школу пораньше.
Сидя за одной партой с такой супер-соседкой, как Цинь Маньмань, сама она училась средне.
Из-за ограничений в способностях как ни старайся — в Цинхуа или Бэйда не поступишь, но и из списка престижных вузов категории 985 не вылетишь.
В выпускном классе такие ученики жили как раз свободнее всех.
— Какое тайком, старшая сестра делает это вполне открыто, ясно?!
Тан Цяньин сморщила носик, уставившись на него, а затем ехидно протянула:
— Малыш Юнь, с чего ты сегодня такой послушный? Даже со мной не пререкаешься?
Раньше, стоило ей назвать Цин Юня малышом Юнем, как он тут же заводился, а сегодня даже не спорил, что казалось ей странным.
Цин Юнь закатил глаза:
— Просто возиться с тобой лень. Иди лучше читай свою мангу, старая дева, не мешай мне зубрить.
Тан Цяньин уперла руки в боки, задрав нос к потолку:
— Ой-ой-ой! Лень возиться? Ха-ха... Между прочим, я лучшая подружка Маньмань! Если не заставишь меня улыбнуться, берегись — я наговорю на тебя Маньмань всяких гадостей!
У Цин Юня от удивления глаза на лоб полезли.
Шел молва: хоть лоли мала, да горда и стротива.
При весьма скромных вводных данных Тан Цяньин обладала достоинствами, визуально превосходившими Цинь Маньмань едва ли не на целый размер.
Хотя по номинальным боевым характеристикам она вроде бы уступала Цинь Маньмань на ступень, миниатюрная Тан Цяньин выглядела гораздо воинственнее.
Начитавшись всевозможной манги, она прекрасно поняла, на что он смотрит, пригрозила ему кулачком, а потом оттянула веко вниз и показала язык:
— Извращенец!
Цин Юнь пожал плечами:
— Моя ли это вина? Сама виновата, что твоя фигура нарушает все правила.
Тан Цяньин фыркнула, отвернулась и больше не обращала на него внимания.
Она и сама мучилась из-за своей выдающейся фигуры.
Слишком пышные формы казались ей сплошной обузой.
На каждой пробежке ей приходилось сгибаться втри погибели.
Тан Цяньин страшно завидовала росту Цинь Маньмань.
Хотя у Цинь Маньмань пропорции были не менее впечатляющими, из-за высокого роста визуально это бросалось в глаза гораздо меньше.
К тому же Цинь Маньмань обладала великолепным вкусом и умела скрывать фигуру с помощью самой разной одежды.
Даже их школьная форма была продумана до мелочей — выглядела красиво и в то же время не подчеркивала лишнего.
Цин Юнь тоже вернулся к чтению, лишь немного понизив голос.
Тан Цяньин, натянув наушники плеера и уставившись в страницы манги, вдруг почувствовала, как ее уши сами собой покраснели.
Манга, которая обычно казалась такой увлекательной, сегодня напрочь отказывалась лезть в голову.
Хотя между ними оставалось еще одно пустующее место, ей всё время казалось, будто он сидит рядом и пристально смотрит на нее.
Тан Цяньин мысленно назвала себя странной, украдкой бросила взгляд в его сторону, а Цин Юнь в это время вновь углубленно читал конспект Цинь Маньмань.
Если смотреть сбоку, черты лица этого парня были такими правильными, особенно нос — прямо как у Энди Лау!
Какой красавец!
Тут же обозвав себя дурочкой за излишнее восхищение, она тихо вздохнула.
Как жаль, что Маньмань подсуетилась так быстро!
Тан Цяньин надула губки и была вынуждена с досадой вернуть внимание к комиксу.
Она даже не догадывалась, что в этот самый момент Цин Юнь тоже тихонько вздыхал про себя.
В прошлой жизни они с Тан Цяньин оба поступили в Шуский университет, и довольно долгое время многие искренне считали ее его девушкой.
За четыре года закалки в Корпорация Хоупу Тан Цяньин подрабатывала его личным помощником, зарабатывая на карманные расходы.
Когда Цинь Тяньчуань сбросил его с небес на землю, Тан Цяньин снова сопровождала его на протяжении всей магистратуры и докторантуры.
Девушка, которая возится с тобой до тридцати лет — что это значит, объяснять излишне.
Даже сама Цинь Маньмань тогда уговаривала его ценить человека, который рядом.
Но когда он наконец захотел это сделать, Тан Цяньин внезапно исчезла, оставив им обоим лишь по прощальному письму.
Она уехала за границу.
Она написала: «Подаяния в виде любви мне не нужно».
Проведя бок о бок больше десятка лет, она слишком хорошо знала Цин Юня.
Он так и не смог забыть Цинь Маньмань.
Будучи подругами столько же лет, она прекрасно понимала и Цинь Маньмань.
Научная карьера — это пища для молодых, и когда золотая пора останется позади, Цинь Маньмань неизбежно вернется к переосмыслению вопросов личной жизни.
И те узы, которые она одним ударом разрубила в юности, словно прозрачная сеть опутают заново, не оставляя шанса на спасение.
«Недавно я посмотрела сериал «Сопровождая тебя на вершине мира» и очень советую вам обоим взглянуть на него.
Там Мия ради карьеры бросает Цзи Сянкуна, и тот долгие годы после этого ни с кем не заводит роман, пока не встречает Цю Ин.
Но когда Мия появляется вновь, Цзи Сянкун все равно колеблется.
Цю Ин спросила его: «Ты же первая любовь Мии, верно? И песня «За пределами неба» написана для тебя, да?»
Цзи Сянкун тогда ничего не ответил, но его выражение лица выдало, что он так и не отпустил Мию.
Именно поэтому Цю Ин сказала: «Цзи Сянкун, ты черт побери не можешь ее забыть!»
Малыш Юнь, ты ведь тоже абсолютно не способен забыть Маньмань.
А Маньмань не способна забыть тебя.
Белая лунна потому и становится белой лунной, что появляется в определенный момент — ровно тогда, когда наши чувства чисты, а потребность в поддержке максимальна.
Независимо от пола, мы вынуждены признать: забыть первую любовь поистине невыносимо трудно.
И я тоже не могу забыть тебя.
Разрушительная сила воспоминаний о прошлом одинаково велика и для мужчин, и для женщин.
Стоит бывшей заплакать — нынешняя проиграла без вариантов. Извини, но я не хочу проигрывать.
Стоит нынешней заплакать — рушится вся игра, малыш Юнь, а я не хочу, чтобы проигрывал ты.
Поэтому я ухожу».
Тогда Цин Юнь и Цинь Маньмань, обменявшаяся с ним письмами, сидели молча, глядя друг на друга.
Как же всё это запутанно!
В прошлой жизни Цин Юнь порой думал: неужели они так и будут трепать друг другу нервы до самого дома престарелых, прежде чем примирятся?
Но в этой жизни, вернувшись к самому источнику времени, он решил поступить иначе.
Он протянул руку и постучал по парте Тан Цяньин.