Город Хухай.
Сентябрь, начало учебного сезона, перед входом в музыкальную академию.
— Би-би-би!
— Твою мать, нафиг сигналишь!
Из-за начала учебы проезд перед школой наглухо перекрыли разномастные автомобили, со всех сторон доносился гул клаксонов и площадка оглашалась проклятиями родителей, привозивших своих детей на занятия.
Перед воротами музыкальной академии молодой человек в камуфляжной форме и с твердым, решительным взглядом внимательно изучал увесистый конверт с извещением о зачислении.
Он поднял глаза на сияющие позолотой иероглифы на табличке над входом, и хотя на лице его не дрогнул ни один мускул, сердце колотилось в бешеном ритме.
Гу Линьфэну было девятнадцать лет. В девятилетнем возрасте, ввиду феноменальной чувствительности к числам, его отобрали в Отряд ментальной арифметики КНР. Несмотря на юный возраст, по факту он был ветераном, честно отслужившим в армии целых десять лет.
За эти десять лет службы он прошел путь от рядового клерка в Отряде ментальной арифметики до штабного офицера в звании майора.
Командование возлагало на Гу Линьфэна большие надежды, однако он был непреклонен в своем желании уйти в запас.
Ради того, чтобы удержать его, начальство шло на всевозможные ухищрения, пытаясь завалить его повышениями по службе.
Только представьте: девятнадцатилетний майор — если его как следует закалить, то не пройдет и тридцати лет, как он обязательно станет генералом.
Но, вопреки всеобщим ожиданиям, столкнувшись с искушением, Гу Линьфэн твердо и решительно выбрал отказ.
И дело было вовсе не в том, что он утратил веру, а в том, что...
Система определила прибытие хоста в учебное заведение. После зачисления Системы официально активируется!
Дружеское напоминание: если задание по поступлению провалено, хост будет принудительно стерт!
— Черт!
Механический голос снова раздался в голове, Гу Линьфэн выругался, на его лице отразилось бессилие.
— Чертова Система, чего ты бесишь, чего ты, мать твою, торопишь!
Когда он только попал в этот мир, он был всего лишь сосунком в пеленках.
Все вокруг — роскошь, золотые и лазурные интерьеры — намекало на то, что он с самого рождения оказался в элитных кругах.
Он было решил, что схватил бога за бороду, но, открыв глаза после сна, обнаружил себя в колыбельке детского дома.
Козырная карта на руках превратилась в тройку, и ему хотелось лишь одного — перезапустить жизнь на месте.
С детства Гу Линьфэн пытался отыскать своих настоящих родителей, но, кроме медальона с символом Гу на шее, других зацепок не было.
Гу Линьфэн не знал, почему родители бросили его, и не хотел знать, были ли у них на то веские причины. С душой взрослого человека внутри он полагал, что сможет устроиться в этой жизни как сыр в масле.
Заработать на жизнь? Для попаданца это ведь проще простого.
Стоило лишь списать... то есть творчески переосмыслить роман из прошлой жизни, как финансовая независимость была бы обеспечена.
Благодаря тому, что в прошлой жизни он был отравлен литературой Земли, в его голове хранились бесчисленные шедевры.
Но когда он брался за перо, намереваясь написать нечто великое вроде: В ладони я держу луну и солнце, рву звезды с небес, под небом нет равных мне, или Тридцать лет на востоке реки, тридцать лет на западе, не смей оскорблять юношу за его бедность, — в голове навязчиво крутилось совсем другое:
Абин учился в старшей школе не очень хорошо, но все же смог поступить в вуз недалеко от Тайбэя...
Двадцатитрехлетний Горло Тао сидел в первом классе рейса CA984, ожидая взлета самолета...
Эта проклятая память просто не давала покоя.
Он совершил бесчисленное множество попыток, но с досадой обнаружил, что у него нет стандартного набора попаданца...
Где же обещанная феноменальная память?
Переродился — и переродился как в пустоту.
Напиши он такое, юным гением его бы точно не признали, зато в колонию для несовершеннолетних загремел бы запросто...
Он не решался даже представить, потянет ли он там швейную машинку в своем тогдашнем возрасте...
Это был просто катастрофический провал с самого начала!
В девять лет, чтобы просто прокормиться и обеспечить себе будущее, он по воле случая прошел отбор в Отряд ментальной арифметики и гордо стал военным.
Этот отряд был не тем летним лагерем, где детишки стоят с решительным выражением лица, будто готовятся вступить в партию, а по-настоящему серьезной структурой.
Этот давно забытый обществом древний способ счета был необходим для того, чтобы в условиях электронной войны, когда кибератаки выводят из строя технику, предоставить армии мощный вычислительный ресурс в обход электроники.
Дзынь-дзынь!
Гу Линьфэн, находившийся в некотором оцепенении, очнулся от старомодного рингтона телефона. Он достал свой потрепанный смартфон, взглянул на имя звонившего и, не обращая внимания на странные взгляды окружающих, быстро ответил.
— Алло, паршивец, ты в школе? Понятия не имею, что у тебя в голове! Бросить блестящую карьеру в армии ради того, чтобы идти учиться в университете! Так и хочется вскрыть тебе черепушку и посмотреть, нет ли там внутри вместо мозгов сплошной каши.
Из трубки раздался властный голос, и прежде, чем Гу Линьфэн успел вставить слово, на него обрушился целый град упреков...
Звонил Сунь Дуншэн, его покровитель в армии, генерал-лейтенант и командующий военным округом.
— Товарищ начальник, надеюсь, вы уважаете мой выбор! — Гу Линьфэн прижал телефон к уху и громко ответил, стоя прямо перед воротами академии.
Эта странная картина заставила окружающих инстинктивно отодвинуться от него подальше.
Может, он не в себе?
— Ладно, отговаривать не стану. Пока я тут командую округом, если вдруг не потянешь гражданскую жизнь — звони, возвращайся в любой момент!
— Благодарю вас, начальник!
— Ха, звони сразу, если возникнет что-то, с чем не справишься. Кстати, слышал, ты в Хухайскую музыкальную академию подался? Там ведь дефицит парней, ты там, смотри, держи себя в руках!
Тон строгого Сунь Дуншэна внезапно сменился, и он хитро рассмеялся.
Гу Линьфэн поспешно завершил разговор, на его лице отразилось бессилие.
Хотя жизнь в конечном счете сводится к суете вокруг насущного, в армии ходила шутка, что после трех лет службы и свинья кажется красавицей. Он девятнадцать лет не пробовал мяса, и ему, конечно, хотелось остроты ощущений, но при мысли о том образе, что не выходил из головы, уголки его губ сами собой поползли вверх.
Он мельком глянул на поздравления от сослуживцев, не стал отвечать и открыл мессенджер. Найдя диалог с Лю Сяньжань, он нетерпеливо набрал сообщение:
— Ты где сейчас? Я приготовил для тебя сюрприз!
Он взглянул на дату последнего общения — прошло уже полмесяца.
Интересно, чем эта девчонка занималась последнее время?
Прошло несколько минут, но ответа от Лю Сяньжань не было. Гу Линьфэн глубоко вздохнул, убрал телефон в карман, бросил взгляд на ворота Хухайской музыкальной академии и уверенно шагнул внутрь.
Учитывая вклад Гу Линьфэна в государственные дела, его могли зачислить в ведущие вузы вне конкурса, но он наотрез отказался и пришел именно сюда.
Причина, конечно, была в том, что его девушка, Лю Сяньжань, поступила именно в Хухайскую музыкальную академию.
Познакомились они в детском доме. Он с детства заботился о младшей сестренке с изящными чертами лица, связи не теряли даже долгие годы службы, и лишь год назад в сети они официально подтвердили, что встречаются.
......
— Привет, не подскажешь, где регистрируют первокурсников музыкального факультета?
Гу Линьфэн одарил проходящую мимо девушку своей самой доброжелательной улыбкой.
— А, там! — девушка указала направление и, заметив его одежду, слегка нахмурилась.
— Спасибо!
Гу Линьфэн не стал обращать внимания на её скептический взгляд и направился туда, куда она показала.
Вскоре перед ним показалась стойка регистрации для новых студентов.
Он уже собрался подойти к ней, как вдруг увидел до боли знакомый силуэт.
— Сяньжань, — прошептал Гу Линьфэн с радостью в голосе.
Он хотел уже подойти и порадовать её, как вдруг увидел, что Лю Сяньжань бросилась в объятия к невысокому, щуплому парню с неприятным, подозрительным взглядом, одетому в брендовые шмотки.
— Брат Чжан Цзюньцзе, спасибо, что помог мне с документами, сама бы я точно не справилась!
Ощущая аромат девушки и её близость, Чжан Цзюньцзе окончательно потерял голову.
— Ишь, кто бы помог, если не я, ты же моя любимая подружка!
Его руки начали вести себя довольно развязно. Если бы не опасение огласки, его цепкие лапы могли бы залезть куда угодно.
Лю Сяньжань кокетливо отодвинулась и хихикнула:
— Какой ты, я хочу стейк.
— Хорошо-хорошо, даже если захочешь луну с неба, я найду способ достать!
— Брат такой хороший!
Они ворковали, совершенно не заботясь о чувствах окружающих одиночек.
И они даже не подозревали, что холодный взгляд уже впился в них.
— Ни фига себе, этот парень дает, посмотри на его рожу — только поступил, а уже красотку подцепил?
— Тише ты, это Чжан Цзюньцзе, его отец — заместитель ректора академии. Обидишь его — вылетишь из вуза к чертовой матери!
— Этот парень настолько крут?
— Крут — это мягко сказано, погугли школьный форум, там полно свидетельств от девчонок, как он доводил их до абортов...
Слова становились все мрачнее, а лицо Гу Линьфэна все темнее. Шаг за шагом он приближался к этой парочке.
— Эй, ты че за наглость, лезешь без очереди? — прыщавый студент было открыл рот, чтобы продолжить возмущаться, но, встретившись с убийственным взглядом Гу Линьфэна, осекся и замолчал.
— Брат Цзюньцзе, я оформила документы, — Лю Сяньжань застенчиво улыбнулась, — я проголодалась, пойдем скорее!
— Ну, а после стейка чем займемся? — Чжан Цзюньцзе издал пошлый смешок.
— Слышала, у Гермеса новая сумочка вышла, купишь мне — сегодня в общежитие не вернусь!
Она жеманно крутила край юбки, опуская глаза. Эта игра в недотрогу лишь разжигала огонь внутри Чжан Цзюньцзе.
— Договорились, идем!
Чжан Цзюньцзе, нетерпеливо облизываясь, предвкушал сладкую добычу. Красавица рядом была так соблазнительна.
Ему этого было мало, всегда было мало.
Он не мог дождаться.
И в тот самый момент, когда они собрались уходить, сзади раздалось яростное рычание:
— Ну и парочка, просто тварь с негодяем!