Вторая тетя покачала головой: Точно не знаю, но должность у него приличная, в общем, небольшой руководитель.
Услышав о таких условиях, Лю Сяоэ воодушевилась: Оба неплохи, но у этого второго парня, который работает, условия, должно быть, еще лучше. Вторая сестричка, как ты думаешь, когда у тебя будет время организовать им встречу?
Увидев, что Лю Сяоэ довольна, вторая тетя радостно хлопнула себя по бедру: К чему тут специально время планировать? Через несколько дней моему внуку исполняется месяц, приведешь Линь Шу ко мне в гости, тогда я все и устрою.
Конечно-конечно, отличный план! — Лю Сяоэ взволнованно закивала, словно этот парень уже стал ее зятем.
Затем две сестрички остались на кухне: готовя еду, они о чем-то шептались, то и дело разражаясь смехом.
Линь Шу, искупавшись и переодевшись в чистую одежду, вышла из комнаты и услышала доносившийся из кухни смех. Она понятия не имела, что так развеселило двух женщин средних лет.
Вторая тетя переночевала в доме Линь, а на следующий день, едва позавтракав, спешно отправилась домой. Обе они были хозяйками в доме, где их ждала большая семья, о которой нужно было заботиться, — разве мог у них быть покой, если они ночевали чужие люди на чужом подворье.
Не дожидаясь, пока остальные члены семьи отправятся на работу в поле, Линь Шу взяла инструменты и вышла из дома, направляясь по тропинке на окраине деревни в горы.
Небо было чистым и синим, вокруг зеленялись раскидистые деревья. Это были не отягощенные бушующим вирусом времена поздней эпохи, когда людям приходилось носить маски, выходя на улицу. Вдыхая свежий воздух, Линь Шу чувствовала, как ее душа парит от свободы.
Вот только хорошее настроение продлилось недолго — стоило ей увидеть впереди двух человек, как от него не осталось и следа.
Линь Шу!
Обернувшись на окрик, Линь Шу увидела выходящих из кустов двоих. Во взгляде Чжу Чжэнляна промелькнула радость, в то время как шедшая за ним Вэй Мяо хранила бесстрастное выражение лица.
Мысленно выругавшись, она уже собиралась продолжить путь вглубь леса, но Чжу Чжэнлян в два счета преградил ей дорогу, не давая уйти.
Линь Шу бросила взгляд на зажатый в его руке серп, с холодным лицом отступила на пару шагов и увеличила дистанцию.
Линь Шу, с чего это ты сегодня тоже в горы собралась? Дрова рубить? — В пылком взгляде Чжу Чжэнляна читалось то, что невозможно было скрыть. — Как раз мы с Вэй Мяо тоже идем на дрова, давай вместе? Если устанешь, я помогу тебе нарубить.
Линь Шу мысленно лишь усмехнулась: еще неизвестно, кто кому помогать будет.
Она бросила взгляд на притихшую позади Вэй Мяо с мрачным выражением лица, а затем перевела его на стоявшего перед ней парня в одежде простого крестьянина. Все это вызвало у Линь Шу легкое помутнение рассудка.
Словно наяву она увидела Чжу Чжэнляна, только-только приехавшего сюда в прошлом году, полного новизны ко всему деревенскому, амбициозного и уверенного в том, что на широких сельских просторах можно свернуть горы.
Тогда его вдохновленный вид произвел на нее столь сильное впечатление, что в прошлой жизни она упорно тонула в его нежности и лишь по возвращении в город разглядела его истинное лицо.
Чжу Чжэнлян шагнул вперед: Линь Шу...
Линь Шу слегка отступила назад и, нахмурившись, отказалась: Не нужно. Я не люблю объединяться со всяким скотом.
Услышав это, Чжу Чжэнлян слегка замер в лицу, но через мгновение на его губах снова появилась улыбка, и он с некоторым напускным вздохом произнес: Линь Шу, ты все еще злишься на меня? Хочешь, я искуплю свою вину? Вот, у меня есть яйцо, я его даже есть не стал — пусть оно послужит заглаживанием моей вины перед тобой?
С этими словами он достал из кармана брюк вареное яйцо и протянул его ей.
Заметив позади Вэй Мяо с раненым и готовым сорваться с губ упреком взглядом, Линь Шу презрительно хмыкнула: А это яйцо часом не твое? Неужели ты выманил его у какой-нибудь наивной девушки, а теперь пытаешься задобрить меня чужим подношением?
Эта манера делать вид, будто недавнего неприятного инцидента и не было, словно ничего не случалось, вызывала у Линь Шу сильнейшее отвращение.
Улыбка на лице Чжу Чжэнляна слегка смазалась. Оглянувшись на Вэй Мяо, он поспешил объясниться: Это яйцо мне дала Вэй Мяо. Ты же знаешь, что в нашем пункте городской молодежи все питаются из общего котла, я просто приберег его, чтобы отдать тебе в знак примирения.
Он попытался замять дело намеком на то, что раз в общежитии для городской молодежи еда общая, то и яйца есть у каждого, а это конкретное ему просто дала Вэй Мяо.
Правда ли? — Линь Шу посмотрела на Вэй Мяо и с сарказмом произнесла: — Бедняжка та девушка, что отдала тебе яйцо. Ее искренность буквально бросили псам... О нет, если бросить кусок псам, те хотя бы виляют хвостом, а ты хуже любой собаки.
Линь Шу, да ты... Я же с чистым сердцем предлагаю тебе яйцо, с какой стати ты ругаешься! — Чжу Чжэнлян покраснел от гнева до корней волос. Он, видимо, никак не ожидал, что у Линь Шу окажется такой ядовитый язык и что она будет настолько беспощадна.
Видя, что он все еще загораживает ей дорогу, Линь Шу потеряла остатки терпения и рявкнула: Дорогу! Я не хожу в одном ряду со скотиной!
Пусть только не вынуждает ее применять силу — если он снова преградит путь, она не постекования прибегнуть к кулакам.
Чжу Чжэнлян еще собирался что-то возразить, но Вэй Мяо сделала два шага вперед и потянула его за полу одежды: Чжу-гэ, лучше отойди, не стой на пути у Линь Шу. Дома ее наверняка ждут дела, она же не мы — у нее нет родных, которые время от времени присылали бы помощь. Она простая деревенская девчонка, если не будет усердно трудиться, то что ей есть? К тому же, в деревне ленивых девушек ни один жених замуж не возьмет.
Услышав это, Линь Шу презрительно фыркнула. Забрав свои слова обратно, она многозначительно посмотрела на эту городскую девушку, осмелившуюся исподтишка уколоть ее. Никак нельзя было недооценивать такую особу, ее слова с двойным дном здорово портили настроение.
Впрочем, впереди еще долгие дни, вот только интересно, удастся ли этой девице в нынешней жизни снова остаться обманутой и телом, и душой.
Сначала Линь Шу хотела ее предупредить, но теперь видела, что этого делать не стоит.
Высвободив руку из хватки, Вэй Мяо опустила взгляд: Девушка Линь Шу, мы не смеем тебя задерживать, иди занимайся своими делами.
Благодарю! — с издевкой встретившись взглядом с поднятыми глазами соперницы, Линь Шу уверенным шагом направилась вглубь леса.
На опушке все пригодные для рубки дрова уже давно свели. Если хочешь нарубить много и быстро, путь лежит только в чащу.
К тому же, в глубине леса росло гораздо больше лечебных трав.
Проводив взглядом удаляющуюся Линь Шу, Чжу Чжэнлян одернул полу одежды, повернулся к Вэй Мяо и неловко улыбнулся: Хорошо, что ты такая разумная, в отличие от Линь Шу — грубая, невоспитанная, совсем без манер. В прошлый раз я нечаянно стал причиной того, что она упала, и хотел загладить вину яйцом, а она оказалась такой неблагодарной!
Холодным тоном произнесла Вэй Мяо: Она местная, за ее спиной стоят родня и сородичи по клану, так что нас, приезжих городских, она ни в грош не ставит.
С этими словами она ухватила Чжу Чжэнляна за руку: Поэтому, Чжу-гэ, мы, городские, должны держаться вместе. Если в деревне что-то случится, рассчитывать можно только на таких же сосланных сюда ребят, как мы сами — деревенские палец о палец не ударят ради чужих забот.
Чжу Чжэнлян виновато кивнул и с чувством произнес: Спасибо тебе, Мяо-мяо, только ты меня и понимаешь.
Вэй Мяо застенчиво улыбнулась: Чжу-гэ, нам, городской молодежи, в деревне и так достается. Если я еще и понимать тебя не буду, то станет совсем тяжело.
Растроганный Чжу Чжэнлян воспользовался моментом и обнял Вэй Мяо: Мяо-мяо, моя хорошая, какая же ты чуткая.
Внезапно оказавшись в объятиях любимого мужчины, Вэй Мяо испугалась, внутри нее всё сжалось от волнения, но одновременно в сердце шевельнулось сладкое предвкушение — это ощущение было таким необычным.
А полный сил молодой мужчина Чжу Чжэнлян и вовсе начал распускать руки.
Нет, не надо, Чжу-гэ, кто-нибудь может прийти.
Эти слова напомнили Чжу Чжэнляну об осторожности, и, прижимая к себе Вэй Мяо, он потянул ее в сторону уединенного места.
Полусопротивляясь, Вэй Мяо позволила затащить себя в глухой угол. Вокруг буйно разрослись трава и кустарники, так что опасаться посторонних глаз не приходилось, и Чжу Чжэнлян тотчас перешел к делу.