Цинь Чуань говорил до тех пор, пока у него во рту не пересохло, а Лю Цинцзюнь и Ван Минь по-прежнему молчали. Цинь Чуань сразу понял, что так дело не пойдет: когда люди молчат, совершенно невозможно узнать, что у них на уме.
Тогда он хитро зажмурился, посмотрел на Лю Цинцзюня и спроил:
— Неужели дядя Лю так дорожит своим нынешним положением в Чанхуне и считает, что оно важнее семейных узов? Если так, то считайте, что я ничего не говорил.
Хоть Лю Цинцзюнь и прекрасно понимал, что Цинь Чуань намеренно берет его на слабо, он все же покачал головой и заговорил:
— Конечно, не в этом дело. Просто я проработал в Чанхуне всю жизнь, и, если придется уходить, мне, безусловно, будет жаль расставаться с этим местом. К тому же у меня в подчинении находится большая группа людей, за которых я тоже несу ответственность. К тому же генеральный директор Ни хорошо ко мне относился, и уходить вот так точно будет неправильно.
Глава 381