Су Цзинцзин, увидев эту заварушку и смертельно испугавшись, что Ляо Цзэлян пострадает ещё сильнее, тут же бросилась вперёд, вцепилась в рукав Тан Эрлуна и, заискивающе заговорив плачущим голосом, стала умолять его:
— Брат Тан, умоляю, вели им остановиться! Я пойду, я пойду, хорошо?
Заметив, с каким тревожным выражением лица она смотрит на этого сопляка Ляо Цзэляна, Тан Эрлун вскипел от злости.
— Вот так ты людей просишь?
Он уже несколько раз тайком подбивал писаную красавицу Су Цзинцзин на свидания, но та даже лишнего взгляда в его сторону не бросала, словно он был противен.
Хоть у этой девчонки происхождение и было не ахти какое, поиграть с ней исподтишка всё же стоило: кожа белая, лицом хороша, грудь выдающаяся — ощущения совсем не те, что от каких-то деревенских баб.
И надо же — сейчас она смотрит на этого парня таким полным нежности взглядом! И чем этот заморыш, похожий на цыплёнка, так хорош?
Су Цзинцзин прекрасно понимала, о чём думает Тан Эрлун. Раньше у него не было на неё компромата, и она рассчитывала, что при должной осторожности он не посмеет открыто чинить ей расправу.
Но теперь, когда уши были забиты жалобными стонами Ляо Цзэляна, Су Цзинцзин рухнула на колени:
— Брат Тан, умоляю, вели им прекратить драку! С этой минуты я буду делать всё, что ты мне скажешь!
Тан Эрлун хихикнул, украдкой ущипнул её за талию и шёпотом произнёс:
— Я приду к тебе ночью? Только посмей...
Он не успел договорить, как в воздухе раздался свист.
Острый серп, чиркнув по его уху, со свистом пролетел мимо и с глухим стуком намертво вонзился в землю.
Тан Эрлун от страха чуть душа в пятки не ушла. Он судорожно схватился за ухо — на месте!
Ляо Гоминь выкатил глаза от гнева и рявкнул:
— Я сегодня стою здесь, и пусть только кто-нибудь попробует забрать моего сына!
Ляо Цзэлян едва не расплакался. В прошлой жизни он из-за того, что его лишили путёвки в город, всех во всём винил, предавался унынию, плыл по течению и то и дело шёл наперекор отцу — отношения между ними были хуже некуда, настоящие огонь и вода.
Но в критический момент на помощь всё равно приходит только родной отец.
Тан Эрлун отступил на шаг:
— Я избавляю народ от нечисти, действую по приказу сверху, не твоего ума дело!
— Хватит вешать лапшу мне на уши! С каких это пор в нашей бригаде тебе позволено голос подавать?!
Смел бы Тан Эрлун докладывать наверх о таком пустяке и позорить бригаду? Если бы начальство потом узнало, с него бы шкуру живьём спустили!
Прийти и забрать Ляо Цзэляна на трудовое перевоспитание было его личной инициативой — ему просто захотелось проучить этого сопляка.
— Зампредседателя и бригадир отсутствуют, так что здесь командую я!
В этот момент из толпы, сердито расталкивая людей, протиснулся пожилой мужчина лет пятидесяти — это был бригадный староста Чжао Даю.
— Вы что удумали, что за беспредел? Свои же люди, а уже в драку лезут!
— Дядя Чжао, этот тип вредит производству нашей бригады, он классовый враг! Пока он здесь, нам показатели не поднять!
— Мало ли кто у нас в бригаде состоит, я разве не знаю? Какой ещё классовый враг? По мне, так главный баламут здесь — это ты!
Ляо Цзэлян в этот момент поднялся на ноги и в ярости закричал на Тан Эрлуна:
— Настоящий вредитель производства вовсе не я, а твой младший брат Тан Эрху!
— Бред собачий! Я вообще к зернохранилищу не подходил, с чего бы мне затапливать семена?
Тан Эрху, который до этого крепко держал верёвки, связавшие Ляо Цзэляна, вытянул шею и завопил.
Ляо Цзэлян с усилием дёрнулся, повернул голову и выпалил:
— Я же не говорил, что ты их затапливал! Задняя стена зернохранилища упирается в глиняный склон, а водоотводный канал на склоне ты копал?
— Ну я! Бригада мне доверила, поручила выкопать канал для борьбы с наводнениями и стихийными бедствиями!
Тан Эрху гордо выпятил грудь, сияя от самодовольства.
— Чего нос задрал? Сначала отпусти человека!
Чжао Даю с недовольным видом глянул на Тан Эрху и отчитал его.
Тан Эрху с явной неохотой развязал верёвки, опутывавшие Ляо Цзэляна, и процедил:
— Даже если я его отпущу, он всё равно классовый враг! Ещё и клевещет на меня, бешеная собака, всех подряд кусает!
— Я на тебя клевещу? В водоотводном канале была такая дырища от крысы, неужели тебе трудно было её заделать? В те дни шли ливни, и вода из канала через крысиную нору хлынула прямо в зернохранилище! Скажи на милость, разве не ты навредил общему труду?
— Не мели чушь!
Тан Эрлун свирепо уставился на Ляо Цзэляна:
— Канал, который копал мой младший брат, находится в нескольких метрах от зернохранилища! К тому же руководство бригады лично инспектировало этот канал и все хвалили работу моего брата! Нечего тут безо всяких доказательств грязь лить!
— Ха-ха, не верите, значит? Как насчёт того, чтобы всем вместе пойти и посмотреть?
В прошлой жизни чуть больше месяца спустя снова прошёл сильный ливень, зернохранилище опять затопило, и тогда-то и вскрылась причина — та самая крысиная нора, что и доказало его невиновность.
Максимум, в чём его можно было обвинить — это в халатности при дозоре и пустой трате воды за одну ночь, но эта вода почти не испортила зерно. Настоящим виновником колоссальных убытков бригады был Тан Эрху.
Однако к тому времени Су Цзинцзин уже сгинула по его вине на трудовом перевоспитании, так что было поздно.
Услышав слова Ляо Цзэляна, Тан Эрлун засомневался и поспешно шепнул Тан Эрху.
Тот с полной уверенностью хлопнул себя в грудь:
— Я проверяю водоотводный канал каждый месяц, он в идеальном состоянии!
Тан Эрлун успокоился:
— Идём! Посмотрим, какие ещё фокусы ты тут вздумаешь выбрать!
— Подождите. А если подтвердится, что затопление произошло из-за крысиной норы, как поступим?
— Затопленные семена наша семья возместит!
— А я за что получил тумаков? Если окажется, что зерно залило через крысиную нору в канале, выкопанном твоим братом, то никому из тех, кто распускал руки, я спуску не дам. Я отвечу тем же!
— Идёт! Я, Тан Эрлун, принимаю твои условия! Не верю я в эту чушь!
Толпа шумной ватагой двинулась к зернохранилищу. Стоило ступить на жёлтую грунтовку, как в воздух взметнулись тучи пыли — те, кто плелся в хвосте, буквально глотали землю, но любопытство брало верх.
Сельскохозяйственное производство было малоэффективным, и хотя крестьяне из кожи вон лезли, трудясь в поле с утра до ночи, зерна собирали мало, ходя худые и истощенные.
Никаких развлечений в жизни не оставалось, кроме как поглазеть на скандалы и драки.
Обладая памятью о прошлой жизни, Ляо Цзэлян на глазах у всех дошёл до заднего склона зернохранилища, спрыгнул прямо в водоотводный канал и, задрав зад, принялся шарить в поисках злосчастной крысиной норы.
Шарил налево, шарил направо — ничего?!
Он поттере со лба пот, и у него внутри всё похолодело: неужели всё пойдет не так, как в прошлой жизни?!
Тан Эрлун, видевший его уверенность, сначала тоже испугался, но заметив, что тот торчит задом кверху и застыл на месте, громко расхохотался:
— Ну и где твои доказательства? Выкладывай давай!
Ляо Цзэлян проигнорировал его и, приняв это место за точку отсчёта, стал быстро обшаривать участок в десятке метров вперед и назад. И действительно — чуть ниже по склону, в верхней части стенки водоотводного канала, он обнаружил крысиную нору, наполовину заваленную куском камня.
Забыв про перепачканное в грязи лицо, он поспешно поднялся на ноги и ткнул пальцем:
— Смотрите, вот оно, доказательство!
Тан Эрлун опустил взгляд и разом опешил: мать твою, там и правда была крысиная нора!
Он упрямо вытянул шею:
— Ну и что, что тут есть крысиная нора? Она же расположена гораздо ниже по склону! Всякий знает, что вода течет вниз, ты просто устраиваешь балаган и качаешь права!
Ляо Цзэлян хмыкнул:
— Убедиться в этом проще простого. Принесите пару вёдер воды, залейте сюда и отправьте кого-нибудь в зернохранилище караулить, потечёт вода или нет.
Услышав сына, Ляо Гоминь хлопнул себя по бедру:
— Точно! Ждите здесь, я за водой!
С этими словами он стрелой умчался за водой.
Среди зевак всегда находились любители зрелищ, которым чужие хлопоты были только в радость, и сразу несколько человек добровольно вызвались бежать к зернохранилищу.
— Тц, пустая трата сил!
Хотя Тан Эрлун и изображал презрение, одна его рука невольно врезала увесистый тумак стоявшему рядом Тан Эрху.
— Кхе! Брат, ты за что меня бьёшь?
— Заткнись!