28 августа 1988 года, ясно.
Хотя осень наступила уже давно, погода всё ещё стояла знойная.
Деревья во дворе Управления общественной безопасности уезда Линхай вяло повисли под палящим, словно огонь, солнцем, а цикады на ветках без умолку трещали, добавляя ещё больше раздражения Ли Вэйго — инструктору Прибрежного полицейского участка, и без того взвинченному.
Новобранцы прибывают — старикам веселье.
Забирать из управления новых товарищей изначально должно было быть радостным событием, но, примчавшись в приподнятом настроении, он обнаружил, что забирать предстоит ребёнка.
В участке не хватало людей, но нужны были те, кто умеет работать.
Ли Вэйго никогда не сталкивался с подобным абсурдом и, смеясь сквозь слёзы, произнёс:
— Заведующий Ван, дело не в том, что я отказываюсь подчиняться приказам и указаниям, просто этот Хань Юй слишком мал, а на вид и вовсе ребёнок.
Заведующий политотделом Ван протянул папиросу, присел и сказал:
— Шестнадцать лет, не так уж мало. Мой племянник в пятнадцать уже подменял мою невестку на заводе сельхозмашин.
— Мы полицейский участок, а не завод сельхозмашин. Мы занимаемся людьми, нам нужна сдерживающая сила. Он выглядит почти как ученик средней школы, какая от него сдерживающая сила на улице?
Ли Вэйго закурил и, выпуская клубы дыма, продолжил:
— Его рост метр пятьдесят пять от силы, весит, наверное, меньше ста цзиней, самая маленькая форма будет висеть на нём мешком. Разве не шутка — делать его сотрудником?
Тот парень снаружи был хорош во всём, вот только выглядел слишком юным, так что на роль милиционера подходил мало.
Заведующий Ван испытывал ровно такую же головную боль, но как бы ни болела голова, работу нужно было распределять, поэтому он заговорил неторопливо:
— Старый Ли, семья Хань Юя — потомственные речники, их предки поколениями ходили по воде, а во время переправы через реку Янцзы даже реквизировали их лодку, и его деда наняли речником в помощь фронту. Позже, когда в уезде создали речную транспортную кооперацию, его отец был секретарём партийной ячейки второго отряда. А ещё позже кооперацию упразднили и создали судоходную компанию, и его отец стал капитаном отряда моторных судов.
Оказывается, тот паренек из речников…
В Линхае и во всём регионе Биньцзян издревле существовала традиция пренебрежительного отношения к речникам, особенно к тем, кто жил прямо на судах.
По сей день многие, маясь от безделья, подшучивают над собственными детьми: мол, тебя подобрали на лодке, будешь баловаться — отправим обратно.
Да и государственная политика по отношению к речникам была не слишком мягкой — хотя при создании судоходной компании всех их перевели в категорию городского населения.
Однако многие речники по сей день продолжали жить на лодках, зарабатывая на жизнь речными перевозками или рыбной ловлей и ведя половинчатую жизнь: ни город, ни деревня, ни рабочие, ни крестьяне.
Ли Вэйго два месяца проработал инструктором Прибрежного полицейского участка, изо дня в дня общаясь с речниками, и прекрасно понимал, как им тяжело. А уж вырастить в семье речника человека со среднеспециальным образованием — тем более. В душе его даже зародилось некоторое сочувствие, и выгонять парня перехотелось.
Но милиционер есть милиционер, он должен работать, и какая польза от человека, который не умеет трудиться, даже если забрать его в участок?
Помолчав немного, он поднял голову:
— Заведующий Ван, сейчас мы говорим о распределении его обязанностей, а не о политической проверке призывников.
— Я лишь рассказываю о его положении. Он очень старательный парень, усердно учился, в восемьдесят пятом году сдавал экзамены в старшую школу и занял шестое место по всему уезду. Если бы у моего сына были такие успехи в учебе, я бы во сне от радости смеялся.
— Учёба учёбой, но главное — он слишком мал. Что толку вести его сюда?
— Пользы будет много. Он вырос на реке и в речных делах разбирается лучше тебя, инструктора Прибрежного полицейского участка. К тому же он окончил Биньцзянское судоходное училище по специальности управление речным транспортом.
— Какое ещё управление речным транспортом? Речные перевозки не в нашей юрисдикции, мы этим заниматься не можем.
— Всё лучше, чем сухопутная крыса.
Заведующий Ван снял очки и принялся массировать уставшую переносицу.
Ли Вэйго сделал одну за другой две затяжки и недоумённо спросил:
— Биньцзянское судоходное училище подчиняется Департаменту транспорта. Он относится к транспортной системе и должен был распределиться в Транспортное управление, как он попал к нам?
Заведующий Ван тоже находил это странным. Надев очки, он ответил:
— В распределении выпускников техникумов и училищ у нас есть лишь обязанность принять их, но нет права возражать.
— А ты не ходил в Управление кадров?
— Ходить в Управление кадров — какая глупость. Я всего лишь начальник политотдела, а не заведующий канцелярией уездного комитета.
— Заведующий Ван, дело это сложное. Ты же знаешь характер Сюй Санье, даже если я приведу человека в участок, он просто вернёт его тебе.
— Смеет!
Заведующий Ван холодно хмыкнул, а затем сменил тон:
— Старый Ли, ты человек опытный, с высоким политическим сознанием. Управление направило тебя в пару к Сюй Санье именно из опасений, что он снова натворит глупостей. Сегодня начальник Ян велел мне вызвать тебя, а не его, как раз в надежде, что по возвращении ты проведёшь с ним воспитательную беседу.
Если бы с Сюй Санье было так легко провести воспитательную беседу, он бы не звался Сюй Санье и уж тем более не был бы сослан начальником в новообразованный Прибрежный полицейский участок.
Ли Вэйго вовсе не считал себя способным перевоспитать начальника участка и сокрушённо произнёс:
— Заведующий Ван, наш Прибрежный полицейский участок — новое подразделение. Пусть в нашем ведении не так много речников и рыбаков, но все они живут на воде, управлять ими трудно. Мы с оформлением домовых книг и удостоверений для речников еле справляемся, и даже если ты не можешь дать нам людей, зачем подсовывать ребёнка?
В последние дни дорожало абсолютно всё, кроме зарплат, и людей охватила паника.
Многие бросились в банки и кредитные союзы снимать деньги, а затем штурмовали универмаги, торговые компании и магазины всех мастей.
Все боялись, что деньги обесцениваются ещё сильнее, хватали всё подряд, сметая с полок и прилавков любые товары, совершенно не задумываясь, пригодится ли эта вещь в хозяйстве.
Руководство управления в соответствии с указаниями вышестоящих инстанций разделило город на сектора и везде лично поддерживало порядок, пресекая любые попытки посеять смуту.
Заведующий Ван, как член парткома управления, тоже отвечал за свой участок и вскоре собирался ехать в сельскохозяйственный банк, чтобы пресекать толкучку у вкладов, поэтому слушать жалобы старого товарища ему больше не хотелось.
— Старый Ли, у меня нет времени препираться. Хань Юя ты заберёшь в любом случае. Он явился на распределение ещё второго июля, а сегодня уже двадцать восьмое августа, тянуть с назначением больше нельзя. А воспитательную беседу с Сюй Санье проведёшь — и чтобы обязательно добился толку!
— Снова политическая задача?
— Можно и так сказать.
— Он выпускник техникума, образованный человек, почему бы не оставить его в управлении?
Если оставить человека в управлении, как это будет выглядеть, когда по аппарату станет бегать какой-то сопляк?
Однако вслух Заведующий Ван этого не произнёс, а лишь поднялся и похлопал его по плечу:
— Старый Ли, на самом деле у парткома управления была ещё одна причина направить Хань Юя в ваш участок. Мы надеемся, что ты проявишь традицию наставничества и поможешь ему встать на ноги.
— Обучать ребёнка… Я собственного ребёнка отроду не воспитывал!
— Это твои семейные дела, а я говорю о служебных. Повозись с ним три года, пока ты пойдешь на пенсию, он как раз подрастёт и возмужает, и тогда управлению будет проще его пристроить.
…
Хань Юй сидел на лавке у дверей политотдела и отлично слышал весь разговор заведующего Вана со старым инструктором, но из-за охватившего его оцепенения не уловил ни слова.
Он не переживал насчёт работы — выпускник техникума по государственному распределению в любом случае получит место, вопрос лишь в том, хорошее или плохое.
Не волновало его и обесценивание денег, поскольку собственных сбережений у него почти не было.
И думал он вовсе не о глобальных мировых событиях вроде завершения восьмилетней ирано-иракской войны или тринадцатилетней гражданской войны в Анголе.
Он находился в этом отупелом состоянии потому, что происходящее вокруг казалось до боли знакомым — то ли виденным во сне, то ли уже пережитым в реальности.
Такое чувство случалось с ним и раньше, но никогда ещё оно не было столь сильным.
Когда-то он спрашивал об этом одноклассников, и выяснялось, что многие испытывают то же самое.
Некоторые даже шутили, не добрались ли они до тех самых НЛО и экстрасенсорных способностей, о которых пишут в журналах «Изучение НЛО» и «Тайны».
Позже он спросил учителя, и тот ответил, что это вовсе не предвидение, а психологический феномен, называемый эффектом дежавю. Просто мозг совершает ошибку предвосхищения, принимая происходящее сейчас за событие, которое якобы уже случалось в прошлом.
Однако в этот самый момент Хань Юй слегка усомнился в словах учителя.
Потому что сегодняшняя иллюзия была не только до странного отчётливой и знакомой — она породила целую цепь логических связей!
Если он сейчас отправится в Прибрежный полицейский участок со старым инструктором из кабинета, то из-за своего юного возраста, маленького роста и щуплого телосложения он, скорее всего, будет отправлен назад начальником по фамилии Сюй.
Этот начальник по фамилии Сюй человек крутой, он смеет не подчиняться приказам руководства управления, да к тому же подаст дурной пример.
Если Прибрежный полицейский участок откажется его принять, за ним последуют и другие подразделения.
У руководства управления не останется выбора, и тогда новичка, скорее всего, отправят на хозяйственные работы в гостиницу «Золотой щит».
Конечно, мыть посуду и чистить овощи в «Золотом щите» не так уж страшно — в конце концов, в последние годы распределение по специальности было большой редкостью, иначе откуда бы взялась ходячая рифмовка: Я — партийный кирпич, куда партия кинет, там и лежу; положат на здании — не горжусь, бросят в нужнике — не печалюсь.
Но если действительно прозаниматься чёрной работой несколько лет в гостинице «Золотой щит», с таким послужным списком из чистки овощей и мытья тарелок на тебя все будут смотреть свысока. В будущем, работая участковым, ты всегда будешь вызывать у людей сомнения в собственных силах, и, чего доброго, тебе век не выбиться в люди.
Остаться в управлении невозможно, добиться перераспределения через Управление кадров — тем более.
Хань Юй про себя твёрдо решил: по прибытии в Прибрежный полицейский участок он будет действовать по обстоятельствам и ни в коем случае не позволит начальнику по фамилии Сюй отправить себя обратно.