У Вун Фэя что, ума палата? Каждый раз, когда появляется новый образованный юноша или девушка, он вечно заводит одну и ту же пластинку.
Как только у него совести хватает вести себя так бесстыдно?
Бай Чэнь инстинктивно хотел встать и остановить его, но Ван Нань перехватила его за руку.
— Не спеши, давай посмотрим, к чему это приведет.
Чего именно ждет, она уточнять не стала, но все присутствующие, кроме Чжоу Цююй, с полуслова поняли ее смысл.
Они хотели сначала посмотреть, как И Чичи справится с этим выпадом, и уже потом решать, какое отношение к ней проявить.
И Чичи, понятия не имевшая, что творится у них в головах, нахмурилась:
— Пресная вода и редкая похлебка — с чего ты вообще взяла, что это вкусно?
Улыбка застыла на лице Вун Фэя, а И Чичи, словно не замечая этого, продолжила бормотать себе под нос:
— Надо же слюни пускать на чужой больничный паек, что за человек такой.
Она покачала головой, взяла миску и вернулась в комнату.
После ее ухода Вун Фэй глубоко вздохнул. С мрачным, как туча, лицом он вернулся в свою комнату и, кипя от злости, принялся жаловаться Бай Чэню и остальным:
— Эта товарищ И такая жадная, в ней ни капли товарищеской солидарности и дружбы.
Гэ Суцзюнь фыркнула и едко ответила ему:
— Сам-то! Рассуждаешь так, будто ты у нас верх щедрости и дружелюбия. Чего это ты не поделился с нами своим вяленым мясом?
Каким бы хорошим ни был рисовый отвар, это была чужая еда для восстановления сил.
— Товарищ И права в одном: ты умудрился положить глаз даже на чужой больничный паек. Вун Фэй, у тебя и правда совесть совсем потерялась.
— Ах ты…
— Заткнитесь!
Вун Фэй стукнул кулаком по столу, собираясь затеять драку, но резкий окрик Бай Чэня оборвал его:
— Меня не волнуют ваши дрязги. Есть охота помахать кулаками — идите на улицу и деритесь там сколько влезет.
Бай Чэнь холодно окинул взглядом обоих:
— А не хотите драться — сидите за едой смирно, а поедите — марш на работу.
Авторитет у Бай Чэня все же имелся, и после этих слов оба затихли.
Чжоу Цююй, прижав миску к груди, переводила взгляд с одного на другого, после чего молча уткнулась носом в еду.
Ешь побольше: рот занят — значит, ничего не скажешь, и глупостей не сможешь сморозить.
Услышав шум, И Чичи глянула в сторону кухни, и выражение ее лица стало весьма красноречивым.
Хорошо еще, что они расселились по отдельности, иначе впереди их ждало немало веселеньких деньков.
Наелись — пора и на работу!
Когда И Чичи с остальными добралась до большой сушильной площадки, там уже собралась целая толпа деревенских жителей.
Вчера И Чичи почти не показывалась на глаза, и ее появление сразу привлекло к себе любопытные взгляды и шушуканье сельчан.
— Ну пропал человек. Судя по виду, эта городская к тяжелой работе совершенно не приспособлена: ручки-ножки тонкие, я прямо боюсь, что чуть сильнее нажмет — и переломится.
— Я от этих городских уже ничего не жду. Пусть валяют дурака как знают, лишь бы не ревели.
— Вон вчерашняя девчонка как ревела — ужас просто! Сопли ручьями, слюни рекой, смотреть страшно было!
При этих словах те, кто слышал вчерашние рыдания Чжоу Цююй, сразу почувствовали головную боль.
Интерес к И Чичи мгновенно улетучился: какой бы красивой ни была городская девушка, стоило ей пустить слезу, как вся красота куда-то испарялась.
И Чичи посмотрела на Чжоу Цююй:
— Ты что, вчера плакала?
Та почесала щеку и, смущенно опустив голову, тихо протянула:
— Работа оказалась такой тяжелой и изнурительной… Сегодня я постараюсь не плакать.
Никто не пожалеет ее, никто не придет на помощь — рассчитывать можно только на себя.
Сестра Нань права, нужно самой научиться стоять на ногах. Слезы на самом деле не решают ни единой проблемы, а лишь вызывают у людей раздражение.
Подумав об этом, она сказала И Чичи:
— Ты тоже постарайся не плакать потом. А если уж… если совсем невмоготу будет, дождись вечера и поплачь в комнате.
— Хорошо.
Хотя сама она плакать не любила, доброжелательный совет Чжоу Цююй стоило принять.
— Наше сегодняшнее задание — собирать кукурузу на восточном поле, распределение бригад прежнее.
С этими словами бригадир посмотрел на Ма Чуньхуа:
— Сестрица Ма, сегодняшняя новенькая городская поступает в вашу группу, научите ее всему.
— Сделаем, бригадир! Ручаюсь, объясню девчонке все от и до.
Ма Чуньхуа охотно кивнула и поманила И Чичи рукой:
— Девушка, иди сюда.
— Иду!
И Чичи вприпрыжку подбежала к ней и с улыбкой поздоровалась:
— Здравствуйте, тетушки!
— Здравствуй, здравствуй, здравствуй.
Хотя И Чичи была худенькой, черты лица у нее оказались очень миловидными.
Ма Чуньхуа питала слабость к симпатичным людям, а потому, поглазев на нее с минуту и находя ее все более привлекательной, тут же завязала разговор.
Стала расспрашивать, сколько ей лет, почему она такая худая и все в таком духе.
Узнав, что у девушки слабое здоровье, и услышав, что после хорошего отдыха она наверняка поправится, Ма Чуньхуа с еще большим нетерпением представила ее округлившиеся щечки.
— С этой минуты будешь работать со мной. Старайся изо всех сил.
— …Хорошо.
Она-то была не против стараться, но вот на какой результат способна — об этом оставалось только гадать.
В ее прежнем мире пальцы девушки не знали никакой тяжелой работы, а на уход за руками ежегодно уходили шестизначные суммы.
Не то что в поле выходить — она даже посуду никогда сама не мыла.
У прежней хозяйки тела такой роскошной жизни не было: та с малолетства привыкла трудиться, но то были домашние дела и присмотр за детьми, а опыта полевых работ у нее тоже не имелось.
Оставалось лишь молиться, чтобы предстоящая работа оказалась не слишком сложной, иначе И Чичи опасалась довести тетушку Ма до белого каления.
Команды у Чжоу Цююй и остальных были постоянными, заново никого перераспределять не требовалось.
Поэтому, отдав последние указания, бригадир взвалил на плечо красный флаг и с горделивым видом повел людей к полям.
Добравшись до места, он воткнул древко флага прямо в землю, громко зачитал цитату из цитатника и широким взмахом руки объявил о начале работы.
Сегодняшней задачей была уборка кукурузы.
Бескрайние кукурузные поля внушали суеверный страх.
Початки требовалось обломать, а сами стебли нельзя было оставлять пропадать зря — их полагалось свезти назад, порубить и скормить скоту.
Надев перчатки, выделенные тетушкой Ма, И Чичи принялась за дело со всей старательностью. Занятие оказалось не слишком сложным, и дело у нее спорилось.
Заодно можно было послушать болтовню тетушек.
— Эй, а вы слышали? В соседней бригаде ЧП.
И Чичи тотчас навострила уши: судя по ее опыту чтения романов о тех временах, подобные разговоры обычно сулили грандиозные сплетни.
И точно, стоило только тетушке Ма и остальным засыпать рассказчицу вопросами о подробностях, как тетушка Ню принялась выкладывать все как на духу.
— В общем, второй сынок из семьи Чжан кувыркался на лугу с городской из их бригаде, и их застукали прямо на месте.
— Чего?!
Тетушка Ма округлила глаза от изумления:
— Разве второй сын Чжанов не был помолвлен с младшей дочкой старого Хуана?
— То-то и оно, помолвлен! Но разве это мешало ему кувыркаться в траве с городской?
Тетушка Ню скривилась с полнейшим отвращением:
— Я же говорила, что все эти городские девки — те еще проститутки.
Ого, а это уже классическое «под одну гребенку».
Не желая попадать под горячую руку, И Чичи с обиженным видом подала голос:
— Тетушка, вы уж рассказывайте, да не обобщайте всех городских подряд. Я вот совсем не такая.
— Да я не про тебя.
Тетушка Ню обернулась на нее, о чем-то задумалась и тихо произнесла:
— Сяо И, скажи-ка тетушке, у тебя же нет парня?
— Нет!
Глава 12. Руки отваливаются
И Чичи подумала, что тетушка собралась ее с кем-то сосватать, и уже мысленно прикидывала, как бы поаккуратнее отказаться.
Но не тут-то было: тетушка Ню повела себя совершенно непредсказуемо. Услышав ответ, она с довольным видом кивнула:
— Ты еще совсем молодая девчонка, успеется. Смотри мне, не вздумай брать пример с той городской из соседней бригады.
Опасения были совершенно напрасными, но по крайней мере люди пеклись о ее благополучии.
— Хорошо.
Сказав это, И Чичи с нетерпением потребовала продолжения:
— И что было после того, как их поймали?
Тетушки тоже сгорали от любопытства и принялись подгонять тетушку Ню.
— А что тут могло быть? Помолвка расстроилась, семьи рассорились вдрызг.
И Чичи возмутилась:
— Тетушка, ну вы так неинтересно рассказываете, давайте подробности!
Кому нужны сухие итоги? И так понятно, что свадьбе конец.
Но вот как именно все рухнуло — вот это ее интриговало.
— Ишь ты, какая любопытная девчонка!
Тетушка Ню рассмеялась, но все же удовлетворила ее просьбу и изложила историю в деталях.
Все оказалось не слишком сложно, если свести к краткому итогу:
Товарищ Хуан застала жениха на месте преступления с поличным, в ней проснулся первобытный гнев, и она отлуптула обоих — и непутевого жениха, и городскую девицу.
Лупила от души: у городской оказалась сломана ребра, а младшему брату товарища Чжана будущая невеста вренула ногой так, что тот теперь калека.
В итоге правая поначалу товарищ Хуан оказалась виноватой: помолвку разорвали, да вдобавок ей пришлось выплатить огромную неустойку.
И вражда между семьями завязалась смертная.
Что же до того, как сложится их жизнь дальше, то, по словам тетушки Ню, пока оставалось только гадать.
Как только появятся новые слухи, она непременно зайдет и поделится.
Тетушка Ма славилась умением вычленять самую суть:
— Прямо совсем калека?
— Угу, сломала.
— Ишь какой хрупкий товар нынче пошел, надо же — от одного пинка сломался.
И Чичи чуть не подавилась собственной слюной: разве дело в хрупкости товара?!
Мужское хозяйство — штука донельзя уязвимая, и то, что в состоянии аффекта обошлось лишь тяжелой травмой, а не болевым шоком со смертельным исходом, — чистой воды везение этой самой товарищ Хуан.
— И что, на этом все кончилось?
— Щас! Жениться им теперь придется, городской и второму Чжану.
— Разве городская согласилась?
Это подала голос Ван Нань. Внезапный вопрос заставил тетушку Ню и остальных аж подпрыгнуть.
Оглянувшись, они увидели прелестную картину: все городские стояли с вытянутыми шеями и горящими от предвкушения глазами.
— Вы с каких пор тут слушать начали?
Лицо тетушки Ню слегка перекосило — подумать только, она ведь собиралась поболтать лишь со своей группой, а набежала целая толпа!
— Все, что нужно, услышали.
Старшая жена из группы Ван Нань подхватила разговор, раскатистым басом заявив:
— Тетушка, не останавливайтесь, продолжайте!
— Да сама же городская и заявила, что они поженятся.
— Чего?!
Словно камень, брошенный в воду, этот ответ вызвал бурю среди слушательниц.
Тетушка Ма никак не могла взять в толк:
— На что она рассчитывает? Зачем ей этот поломанный мужик, любоваться им что ли?
И Чичи приподняла брови: на что еще рассчитывать — выживать как-то надо.
У городской просто не было выбора.
Какими бы ни были причины происшествия, сам факт того, что ее застукали впопыхах с парнем, у которого есть невеста, оставался фактом.
Учитывая царившие в обществе нравы, одного этого было достаточно, чтобы затравить человека до смерти.
Брак хотя бы оставлял шанс на спасение.
Если эта девчонка окажется достаточно умной, терпеливой и сумеет правильно разыграть свои карты, дотянув до реформ и открытости, глядишь, и выйдет на светлую дорогу.
Единственное условие — хватило бы ума продержаться до этого дня.
А не дотянет — все усилия прахом.
И правда, в эту эпоху с вопросами пола и морали шутить было нельзя.
Один неверный шаг — и испорчена вся жизнь.
Вспомнив предостережения старших из своего прежнего мира насчет ссылок в деревню, И Чичи в очередной раз напомнила себе: пока у нее нет сил менять устои и устанавливать свои правила, лучше сидеть тихо и не высовываться.
— На что рассчитывает, кто ее знает. Главное — в загс они уже сходили.
— А семья Хуан разве не бузила?
— А какой смысл теперь бузить?
Кавалера уже изувечили, куда дальше скандалить.
Собирались породнить два хороших семейства, а теперь мало того что парня искалечили, так еще и кровными врагами стали.
Тетушка Ма с презрением сплюнула:
— Второй Чжан тоже хорош, гнида ползучая: есть невеста, так нет, надо шашни крутить. Так ему и надо, поделом калека.
Тут она вновь перевела взгляд на И Чичи и остальных и строго наказала:
— Слушайте меня сюда: если у парня есть невеста, даже будь он раскрасивцем писаным — обходите его за версту.
И Чичи с остальными: «……»
Снова их краешком задело.
Переглянувшись с Ван Нань, обе в один голос заверили, что чужих женихов и близко к себе не подпустят.
На этом тема наконец закрылась.
Остаток дня прошел в молчаливом труде: корзины со сбитой кукурузой увозили одна за другой.
Около одиннадцати с половиной часов дня И Чичи, у которой ныли руки, болели ноги и отчаянно давило под ложечкой, уже собиралась спросить, когда же перерыв, как над полями пронзительно зазвенел свисток.
Тетушки в мгновение ока подорвались с мест, словно их ударило током.
— Идем, идем, конец работы, пора на обед.
Доработались наконец до перерыва.
И Чичи с радостным лицом тут же припустила за ними.
Едва выбравшись за пределы кукурузных зарослей, она увидела поджидавших ее Ван Нань и остальных, которые помахали ей рукой.
— Чичи, мы здесь.
И Чичи поспешно направилась к ним, а Гэ Суцзюнь с улыбкой поинтересовалась:
— Ну как впечатления от первого рабочего дня?
— Устала.
Слишком тяжело, крестьянский труд явно не для нее — нужно срочно придумать способ выбить себе местечко полегче.
По возможности ей вообще не хотелось бы работать, но обстановка вокруг к этому не располагала.
— Эх!
Глубоко вздохнув, она с отчаянием уставилась на собственные руки:
— Руки просто отваливаются.
В этом мире она еще даже шелка и атласа коснуться не успела, а уже вовсю кукурузные початки обдирает.
— А вы как, устали?
— Сбор кукурузы — это еще легкая работа.
Подразумевалось, что все самое интересное у них еще впереди.
Чжоу Цююй шмыгнула носом, готовая снова разреветься, и жалобным голосом спросила:
— Когда же эта уборка урожая наконец закончится?
— Примерно в конце октября.
Точную дату никто назвать не мог, но из года в год сроки были примерно одинаковыми.
И Чичи посмотрела на нее взглядом побитой собаки: все кончено, до конца страды еще почти целый месяц.
Жить так дальше решительно невозможно.
Но набраться храбрости и взбунтоваться у нее тоже не было сил — оставалось только терпеть.
К счастью, как только уборка урожая подойдет к концу, начнется зимняя спячка, и тяжелый труд возобновится лишь к маю следующего года.
Если посмотреть с этой стороны, жить было еще можно.
Успокоив себя столь нехитрым способом, И Чичи смирилась.
22 октября, когда последняя корзина с початками отправилась на склад, страда в деревне Каошаньтунь, заставлявшая всех уходить спозаранку и возвращаться затемно, официально завершилась.
Почти месяц каторжного труда позволил ей отлично сжиться с местными дедушками, бабушками, дядьками и тетушками.
С отношениями в среде молодежи тоже все было гладко: поскольку питались и жили они раздельно, потенциальных поводов для ссор стало на корню меньше.
По дороге обратно Ван Нань с видом человека, вернувшегося с того света, произнесла:
— Завтра хочу в уездный город смотаться, пойдете со мной?
— Иду!
И Чичи отозвалась первой — ее почтовая посылка до сих пор не получена.
Гэ Суцзюнь и остальные тоже решили ехать, а вот Чжоу Цююй засомневалась.
— А зачем в город?
— Нормально поедим чего-нибудь, ну и в кооперативном магазине заглянем, вдруг удастся что полезное купить.
Поразмыслив, Чжоу Цююй кивнула:
— Я с вами.
Компания с веселым щебетанием направлялась к баракам, когда навстречу им из-за поворота высыпала ватага оборрванцев.
Самому старшему было лет семь-восемь, младшему едва стукнуло два года, и все они были чумазые, как чертенята.
Самый крошечный не удержал равновесие на ходу, споткнулся и растянулся прямо перед ногами И Чичи.
Та охнула, торопливо присела на корточки и помогла малышу подняться:
— Нюню, ты опять за братишками увязалась?
Глава 13. До чего же жалобно ревет
Нюню приходилась внучкой тетушке Ма. Несмотря на то, что девочке едва исполнилось три года, нравом она обладала боевым.
Впервые И Чичи столкнулась с ней, когда ходила в медпункт за сушеными травами к старому Яоцзы.
По дороге ей встретилась шатающаяся из стороны в сторону кроха, в ручонке которой извивался детеныш уссурийского щитомордника.
Змея была ядовитой, причем яд обладал весьма сильным действием.
Укуси она ребенка — при уровне медицинского обслуживания в деревне спасти малышку вряд ли удалось бы.
Тогда И Чичи едва не поседела от страха, а вот самой девчонке хоть бы хны — та еще и похвасталась, мол, отнесет домой, будут мясо есть.
Она потратила немало красноречия, уговаривая малютку отдать змею взамен на сладости, после чего благополучно проводила ее до дома.
Правда, за такую выходку малой знатно попало по мягкому месту.
Но память у ребенка оказалась короткой: обид она не держала.
Поднятая И Чичи девочка отряхнула штанишки и озарила ее белозубой улыбкой:
— Сестричка, мы рыбу ловить!
— Где это вы собрались рыбу ловить?
— В болотце.
Крошечный палец указал на водную гладь к востоку от деревни, и Нюню гостеприимно пригласила:
— Сестричка, пойдем с нами!
Уголки ртов И Чичи слегка дернулись:
— А твои родители в курсе?
Малышка тут же прижала ладошку к роту, невинно распахнула глаза и помотала головой.
Ясно дело — самовольная вылазка без ведома взрослых.
Бай Чэнь при этих словах аж переменился в лице:
— И Чичи, беги скорее за бригадиром, а я попробую догнать эту шпану.
— Я с вами!
Чжан Юньхао и остальные тут же бросились следом, а И Чичи подхватила Нюню на руки и припустила обратно в деревню.
Чжоу Цююй вприпрыжку побежала рядом:
— Чичи, я с тобой!
— Угу.
Ван Нань и Гэ Суцзюнь переглянулись.
— А мы куда?
— К болотцу!
Места там опасные, детей увязалось много — случись что, Бай Чэнь один не справится.
Лишние руки точно не помешают.
— Идем.
Гэ Суцзюнь сорвалась с места вслед за парнями, и Ван Нань последовала за ней.
А тем временем И Чичи с Нюню на руках уже добежала до сушильной площадки.
— Бригадир-дядя, тетушки, Дуньдунь и остальные на болотце побежали!
Селяне, отдыхавшие после сбористого дня у дверей большого склада, услышав ее слова, подскочили как ужаленные.
Все разом кинулись к ней, перебивая друг друга расспросами.
Шум стоял невероятный, И Чичи ничего не могла разобрать в этом гаме, поэтому просто выставила вперед Нюню:
— Я Нюню поймала по дороге, а Дуньдунь и остальные уже далеко удрали!
Бригадир глубоко вздохнул, сдерживая ярость, и взмахнул рукой:
— Все за мной, идем ловить беглецов!
Мужики снялись с места единым фронтом и шумной толпой двинулись к болоту.
И Чичи заметила, как бригадир на ходу стянул обувь и зажал ее в руке. Нюню тоже увидела это, захлопала в ладоши и выдала звонким голоском:
— Ура-ура, братикам сейчас по жопкам попадет!
Тон девочки был до крайности злорадным.
И Чичи с остальными на миг замерли, а потом дружно расхохотались.
Тетушка Ню смеялась громче всех:
— Ишь ты, какая кровожадная девчонка, как ей нравится смотреть, когда старших наказывают!
Малышка щурюнула глазки:
— Бабушка меня тоже бьет.
Ма Чуньхуа забрала внучку из рук И Чичи и легко шлепнула ее ладошкой по попке:
— Потому что непослушная.
Справиться с этой егозой бабушка была не в силах — избалованная всей большой семьей девчонка росла настоящей атаманшей.
— Я как братики…
Подразумевалось, что раз братья что-то затеяли, то и ей положено, несправедливо наказывать одну ее.
— Твоим братикам сегодня точно не сдобровать.
Ни один из сорванцов, убежавших к болотцу, живым из рук преследователей не уйдет.
— Пойдемте-ка тоже поглядим на представление.
А почему бы и нет.
На полпути до места до них донеслись оглушительные рыдания.
И Чичи цокнула языком:
— До чего же жалобно ревут!
Тетушка Ню заливисто хохотала:
— Наверно, задницы уже знатно распухли.
Малышка Нюню инстинктивно потрогала себя за попу, и Чжоу Цююй со смешком поддразнила ее:
— У тебя тоже болит?
— Нетушки.
Оппозиционерка с несчастным видом уткнулась лицом в шею бабушки:
— Бабуль, я же не ходила, меня бить не надо.
— Если бы не твоя сестричка Чичи, которая тебя перехватила, тебе бы тоже досталось.
Сообразив, что к чему, девчонка решительно отстранилась от бабушкиной шеи и, ерзая в ее объятиях, протянула руки к И Чичи:
— Сестричка, возьми меня, бабушка дерется!
И Чичи, смеясь сквозь слезы, забрала ее обратно:
— Эх, Нюню, не так надо жаловаться, стукачество нужно делать незаметно.
— И то верно, я же ее еще и пальцем не тронула.
Ма Чуньхуа приложила и родную внучку. Малышка растерянно заморгала огромными глазами, переводя взгляд с одной на другую.
Наконец она испустила глубокий вздох:
— Эх, взрослые такие глупые, вечно говорят то, чего дети не понимают.
После этих слов все вокруг покатились со смеху.
Когда веселье немного утихло, тетушка Ню поделилась новостью:
— В следующем месяце, шестого числа, в соседней деревне Мацзятунь будет большая ярмарка, идете?