— Ещё и большая ярмарка бывает?
И Чичи и Сяо Цююй переглянулись — об этом они действительно ничего не знали.
Ван Нань и остальные тоже об этом не рассказывали.
— Конечно, бывает.
— А это разве не небезопасно?
Сяо Цююй перепутала большую ярмарку с черным рынком, приняв их за одно и то же, и выглядела одновременно заинтересованной и испуганной.
— Чего тут опасного, большая ярмарка разрешена коммуной.
Легально и по правилам. Такая ярмарка ей по душе — это куда безопаснее, чем тащиться на черный рынок.
В тот же миг И Чичи загорелась интересом.
— А что там вообще продают на этом базаре?
У Сяо Цююй заблестели глаза, и она навострила уши.
— Товаров хватает, а вот соя, арахис и свинина, которые идут под государственной монополией на закупку и распределение, считаются запрещенными.
Она на мгновение замолчала и добавила:
— В день ярмарки сами всё увидите.
— Я обязательно пойду.
Сяо Цююй переполняли ожидания, да и в мыслях у И Чичи уже созрел план.
Если повезет, ей, возможно, удастся раздобыть настоящей фермерской свинины.
Всего-то запрещенные товары — в какую эпоху ни живи, всегда найдется кто-то, кто ради денег готов рискнуть головой.
Впрочем, само существование ярмарки стало для нее приятным сюрпризом.
— Уууу, опять меня бьют, о-о-о-у…
Только она собралась заговорить, как вдруг раздался яростный плач и вопли Дуньдуня.
Затем послыщлось:
— Кто вас просил идти к водоему! А если бы провалились?
Раздался сердитый голос бригадира, а вслед за ним — звонкие шлепки.
Плач детей стал еще громче.
— Этот водоем такой опасный?
— Опасный!
В глазах тетушки Ма мелькнула печаль.
— Раньше в нашей деревне ребенок утонул в водоеме. Вы без дела тоже туда не бегайте, места там глухие.
И Чичи не совсем понимала, насколько «глухими» могут быть те места, о которых говорила тетушка Ма, но, добравшись доA, поняла — они действительно глухие.
Огромный водоем, и конца-краю не видно.
Вокруг буйно росла какая-то незнакомая трава выше человеческого роста, наполовину желтая, наполовину зеленая. Многие стебли были примяты, словно там кто-то ходил.
И Чичи опустила взгляд на прижимающуюся к ней маленькую Нюню:
— Ты такая кроха, а прибежала сюда рыбу ловить?
— Мясо!
У малышки был звонкий голосок.
— В траве есть яйца, в воде есть рыба, а еще длинные мясные полоски.
— Я же говорила, это не длинные мясные полоски, это змеи! Змеи, ядовитые змеи, которые кусают, и от этого умирают!
Тетушка Ма просто взбесилась. Ухватив девочку за ухо, она громко отчитывала ее:
— Я тебе говорю, Нюню, если ты еще хоть раз прибежишь к этому водоему, я велю твоей маме выбить из тебя всю дурь, поняла?
— Уняла.
Из-за грозного авторитета мамы девочка испуганно втянула голову в плечи и закивала маленькой головкой, как ступка пестом, показывая, что будет слушаться.
И Чичи считала, что это бесполезно: пока ребенок не натерпится горького опыта, у него в памяти ничего не отложится. Когда дети заигрываются, они обо всем забывают.
Она сказала:
— Отдайте Нюню в школу.
— Слишком маленькая, не берут.
И Чичи опустила взгляд на растерянную малышку на руках — и правда, маловата.
В этот момент бригадир и остальные приволокли зареванных, с соплями и слезами на лицах, Дуньдуня и других детей.
Увидев сопли, застывшие на носу собственного внука, тетушка Ню не выдержала и отвесила ему пару звонких шлепков по мягкому месту.
— Сколько раз тебе повторять, что к водоему ходить нельзя? Почему ты такой непослушный?
— Рыбу ловить, мясо есть! — сквозь всхлипывания ответил сопливый малыш, вытирая слёзы.
Вид у него был невероятно обиженный.
Нюню и остальные тоже заладили, что хотят мяса.
Лица бригадира и остальных помрачнели — не от злости, а от бессилия.
Это глубокое чувство бессилия застыло у них на лицах, отчего на душе у И Чичи стало тяжеловато.
Дети из более поздних эпох с самого детства обеспечены всем необходимым, а нынешним детям приходится рисковать и тащиться в такие опасные места, как этот водоем, только чтобы поесть мяса.
В итоге и мяса не поели, и знатную порцию ремня получили.
Детишкам больно, но старшим — бригадиру и остальным — ничуть не легче.
Они не думают, что дети просто жадные до еды; они считают себя никчемными.
Будь они хоть капельку способнее, хоть чуточку полезнее, пусть не каждый день, но хотя бы раз в несколько дней баловать детей мясом было бы уже неплохо.
Переведя взгляд на лица бригадира и остальных, И Чичи заметила, как они повернули головы и посмотрели на водоем, а также на горный лес к юго-западу от него.
Упорядоченно расположившиеся горные хребты тянулись один за другим.
Склоны заросли густой растительностью, и с наступлением глубокой осени они пестрели великолепными красками увядающего леса.
Скромная зелень перемежалась с разбросанными по горам красными, желтыми, фиолетовыми и другими оттенками, создавая пеструю мозаику, заполнившую все поле зрения.
Невероятно красиво, словно картина.
Заметив, куда устремлены взгляды бригадира и остальных, И Чичи поняла, что осенняя охота не за горами.
И точно: стоило этой мысли промелькнуть в голове, как бригадир тяжело вздохнул и большой рукой погладил по головке Дуньдуня.
— Погодите. Дед отведет команду сдать общественный зерновой налог, а как вернемся — организуем людей на охоту в горы.
Стоило ему это произнести, как у детей и у Бай Чэня и остальных загорелись глаза.
Лица тетушки Ма и остальных, напротив, потемнели.
Маленькая Нюню захлопала в ладоши и восторженно завопила:
— Мясо есть!
— Верно, вернемся с охоты — будет мясо.
Ради того, чтобы дети смогли поесть мяса, придется пойти на это дело.
— В горы всё же лучше не ходить, хватит и рыбы из водоема.
Тетушка Ма попыталась отговорить их изо всех сил, но малыш Чжоу Чжоу заартачился и затянул плаксивым, осипшим голосом:
— Мясо вкусное, хочу большого мяса!
— Знаю-знаю, будет большое мясо.
Бригадир поставил точку в споре, оставив тетушку Ма и остальных недовольно прикусывать языки.
И Чичи показалось, что их отношение выглядит странно — совсем не похоже, что они рады.
По дороге обратно она не удержалась и спросила:
— А в горы на охоту ходить очень опасно?
— Опасно, — вздохнула тетушка Ню. — Наши горы соединяются с горами Калунь. В них водится не только мелкая дичь вроде беляков, лисиц, диких косуль и рябчиков, но и крупный зверь: тигры, волки, шакалы, дикие кабаны и медведи-шатуны.
— Мы на самом деле не любим охотиться, потому что охота всегда означает жертвы и ранения.
Тетушка Ма подхватила разговор:
— Вы приехали недавно и ничего не знаете, а Ван Нань и остальные понимают: каждый год на охоте не обходится без пострадавших.
И Чичи посмотрела на Ван Нань и других. Заметив ее взгляд, те кивнули, подтверждая, что всё так и есть.
— Разве дядя Яоцзы не умеет делать лекарства?
Если лекарства хорошего качества, ими можно отпугивать зверей, а в критический момент они могут спасти жизнь.
Когда-то ее старший дядя уехал в деревню и благодаря искуссному знанию лекарственного дела не только ел мяса каждые несколько дней, но еще и отправлял кое-что семье.
Жил куда лучше, чем ее отец с остальными в городе.
— Младший Яоцзы не умеет, а вот старый Яоцзы умел.
К сожалению, старый Яоцзы ушел из жизни несколько лет назад.
Вспоминая о нем, тетушка Ма с сожалением покачала головой:
— Пока был жив старый Яоцзы, у бригадира и остальных редко случались ЧП на охоте, а уж о погибших и речи не было.
А вот младший Яоцзы...
Она вздохнула и покачала головой:
— Сбор трав и их заготовку он освоил в совершенстве, а вот в лечении людей и изготовлении лекарств постиг лишь верхушки.
Какая бы хворость ни приключилась, от него либо получишь таблетки, выписанные из вышестоящих инстанций, либо горстку корешков с листьями — заваривай, мол, дома кипятком и пей.
Поможет — хорошо, а нет — поезжай в коммуну, в уезд или в город.
И Чичи мысленно протянула: «……»
Ого! А она-то думала, что у дяди Яоцзы прекрасные медицинские навыки — в конце концов, качество заготовленных им лекарственных трав и впрямь было отменным.
Да и с сырьем он обращался мастерски.
Оказывается, он досконально освоил только сбор и заготовку, а во всем остальном — профан.
Неудивительно, что в день ее приезда, когда она пришла к нему с рецептом за лекарством, он взглянул на него и выдал все необходимое, не особо раздумывая.
Просто ничего в этом не смыслил.
Для нее это, возможно, шанс.
Вспомнив, что после весенней оттепели ей предстоит распахивать и засевать те бескрайние поля, она прищурилась, подошла ближе к бригадиру и спросила:
— Дядя, а вы когда планируете идти в горы на охоту?
— А что? Тоже хочешь пойти?
Лю Чэнци резко повернулся к ней, вперив в нее пронзительный взгляд.
И Чичи растерянно моргнула:
— ……А можно?
Честно говоря, ее это немного заинтриговало!
— Нельзя! — прямо отказал он. — Поход в горы — это тебе не игрушки. Возвращаются не раньше чем через семь-восемь дней, а то и полмесяца пройдет. Мало того что задубеешь от холода, так еще и опасно.
При этом он окинул ее критическим взглядом с ног до головы, в котором читалось явное пренебрежение.
И Чичи сразу всё поняла: он считает ее тонкие ручки и ножки помехой.
Ладно-ладно, раз решили играть в такие игры?!
— Я не пойду, но могу передать вам небольшой сюрприз.
— Небольшой сюрприз?
Хором, оглушительно прозвучало в ответ.
Она хмыкнула:
— Определитесь с датой и скажите мне, я приготовлю вам сюрприз.
Лечить людей и спасать жизни она не умеет, но вот в запретных искусствах сильна!
В ее родном мире семья старого И из поколения в поколение занималась традиционной китайской медициной, а в эпоху Мин и Цин у них даже было несколько придворных лекарей — называть их династией врачей было вполне заслуженно.
Накопленные за столетия богатства внушали трепет: величайшим сокровищем семьи И были кипы медицинских трактатов, уникальных изданий и древних рецептов.
Пусть даже часть этих сокровищ сгорела в смутные времена, оставшаяся часть все равно впечатляла.
С самого детства она зачитывалась этими книгами и рецептами и заучила наизусть немало из них.
Укрепление здоровья, поддержание красоты, яды — пока от нее не требуют ставить диагноз и выписывать рецепт самостоятельно, шпарить по учебникам она способна на все сто.
Приготовить какой-нибудь порошок для отпугивания зверей для нее раз плюнуть.
Вид у нее был такой гордый и уверенный, что бригадир на мгновение растерялся. Только он собрался заговорить, как в голове у него мелькнуло воспоминание о лекарственном запахе, что шел от двора интеллигентной молодежи, и его глаза ярко вспыхнули.
— Маленькая И, а ты разве не умеешь лечить болезни?
— Не умею!
Была бы у нее такая способность, она бы давно отобрала должность деревенского врача у дяди Яоцзы. Пусть там все льготы и не дотягивают до городских медиков, зато в поле горбатиться не надо.
Просто благодать же, ну!
— Ты уверена, что не умеешь?
Бригадир отнесся к ее словам скептически, окинув ее долгим испытующим взглядом, словно говоря: «Ах ты девчонка, лукавишь». Он попытался убедить ее по-хорошему:
— Если умеешь — не скрывайся. Младшему Яоцзы одному и правда тяжело справляться.
Подразумевалось: если умеешь, можешь пойти работать в медпункт и взять на себя часть его забот.
Бай Чэнь и остальные, расслышав это, тут же посмотрели на нее с жгучей завистью, проклиная себя за то, что сами не смыслят в медицине — как было бы здорово занять это место!
Толпа с надеждой уставилась на И Чичи, ожидая кивка.
Однако кивнуть она никак не могла.
— Я действительно не умею лечить.
Она умеет только вышивать, делать заколки и ханьфу, сгодится и платье в стиле минских или танских правителей, да и юбку мамяньцюнь она шила себе сама.
А что касается врачевания и спасения жизней...
Руки-то пересаживать не надо, а вот голову ей точно придется сменить.
Бригадир не сдавался и продолжал допытываться:
— Точно не умеешь?
— Точно не умею.
Стоило ей это произнести, как лицо бригадира на глазах помрачнело и вытянулось.
Вид у него был крайне разочарованный.
— Ладно, будем ждать твой небольшой сюрприз.
Ему нужно было воочию убедиться, что же эта девчонка имеет в виду под сюрпризом.
Получив разрешение бригадира, И Чичи успокоилась: удастся ли дело, зависело теперь только от этой затеи.
Добравшись до правления бригады, они разошлись в разные стороны.
Бригадир повел ребят по домам воспитывать, а И Чичи с остальными вернулись к домикам молодежи.
На следующее утро ее разбудил громкий стук: тук-тук-тук.
И Чичи, с таким трудом дождавшаяся окончания осенней страды и мечтавшая выспаться, сбросила одеяло, села в кровати и вспыхнула от ярости.
— Кто там?!
Тон был свирепый, так что пришедшая стучать в дверь Сяо Цююй испуганно втянула голову в плечи и робко спросила:
— Ты в уезд-то едешь?
В уезд?
Сознание И Чичи окончательно прояснилось: точно, сегодня же нужно идти на почту в уезде за посылкой.
— Еду, я сейчас встану.
— Хорошо.
Через пять минут она умылась и сварила себе миску жидкой похлебки.
У Ван Нань и остальных были клёцки.
Сяо Цююй уплетала за обе щеки с таким аппетитом, что даже пустая похлебка без единой капли жира казалась в ее исполнении деликатесом.
— Цююй, ты что, дома досыта никогда не ела?
Гэ Суцзюнь не выдержала любопытства и задала вопрос, который вертелся у нее на языке уже давно.
Сяо Цююй тихонько угукнула, нисколько не стесняясь:
— Мама говорит, что я рано или поздно стану чужой, и домашняя еда не для меня.
— Родная мать?
— Родная мать.
Услышав этот ответ, Чжоу Ядун опешил, с трудом веря в реальность происходящего. Насколько же надо быть бессердечной, чтобы так обращаться со своей родной дочерью?
Он посмотрел на Сяо Цююй. Заметив ее спокойное выражение лица и вид человека, привыкшего к подобному, он странно поморщился:
— Тебе не обидно?
Сяо Цююй улыбнулась:
— Я уже привыкла.
Кто же в детстве не мечтал о материнской любви?
Она тоже мечтала.
Но когда разочарования накапливаются одно за другим, самое горячее сердце неизбежно остывает.
Не питаешь надежд — не испытываешь и разочарований.
Вспоминая жизнь дома, она мягко улыбнулась:
— Сейчас мне очень хорошо.
Жизнь, в которой не нужно голодать, выслушивать ругань и ходить в лохмотьях — она ведь правда чудесна.
И пусть работа в поле тяжелая, но она может прокормить себя сама.
Глядя на улыбку на ее лице, И Чичи отвела взгляд и неторопливо допила жидкую похлебку.
В этот разговор она вмешиваться не стала.
Однако нашлись те, кому неймовером хотелось ее задеть. После того как она в прошлый раз отказалась делиться похлебкой с У Юнфэем, этот тип невзлюбил ее.
Откровенно гадких поступков он не совершал, но при каждом удобном случае норовил кольнуть словом.
Этот раз не стал исключением: не найдя в Сяо Цююй ничего пикантного для сплетен, он переключил прицел на И Чичи.
— Чи...
— Мы не настолько близко знакомы, зовите меня товарищем И.
Зная, что ничего хорошего из его рта не услышишь, И Чичи оборвала его на полуслове. Проглотив последнюю ложку похлебки, она поднялась на ноги:
— Шевелитесь все побыстрее, а не то придется тащиться в уезд пешком.
Дедушка Лю из их деревни был ветераном войны сопротивления, и ноги у него немного болели, но сидеть без дела старик не умел. Чтобы проявить заботу о ветеране, бригадир поручил ему присматривать за лошадьми.
В свободное время он запрягал телегу и возил сельчан в уезд или коммуну.
Стоило ей это произнести, как Бай Чэнь и остальные принялись уплетать еду гораздо быстрее — У Юнфэй не отставал, страшно боясь, что телега уедет без него.
И всё же они опоздали. Телега-то никуда не делась, зато деревенские тетушки и молодушки повылазили из дворов почти в полном составе.
Повозка была завалена корзинами и заплечными коробами.
Там же сидели две молодые невестки, прижимавшие к себе младенцев, а также малыши Нюню и Чжоу Чжоу.
Увидев И Чичи и остальных, тетушка Ма, у которой через плечо висел набитый до отказа полотняный мешок, с улыбкой окликнула их:
— Давайте быстрее, пошли вместе.
И Чичи с компанией: «……»
Ну что ж, придется все-таки топать пешком.
Впрочем, с попутчиками дорога пролетит незаметно.
Усвоив эту мысль, они прибавили шагу, догнали остальных, по очереди со всеми поздоровались и двинулись в путь вместе с основной массой народа.
По дороге они шли и болтали. Когда они проходили мимо соседней бригады, оттуда выехал велосипед, весело звеня звонком. На багажнике сидела красивая девушка с растрепанными волосами, подвязанными шелковым платком.
Лицо миловидное, черты правильные, а одета по последней городской моде.
То ли из-за слов ехавшего впереди парня, то ли по какой другой причине, она звонко и мелодично рассмеялась.
Сам парень тоже выглядел неплохо, но в уголках его глаз таилось какое-то смутное мрачное выражение.
У И Чичи возникло ощущение, что он улыбается через силу.
Проезжая мимо них, он крикнул тетушкам приветствие и тут же укатил прошел дальше.
Внимание Ван Нань и остальных привлек наряд девушки.
Стоило велосипеду скрыться из виду, как разговор завязался сам собой.
— Какое красивое платье.
— Красивое-то красивое, но наверняка стоит бешеных денег.
— У людей есть деньги, вот и могут позволить себе купить.
В голосе заговорившей тетушки проскользнуло пренебрежение. У И Чичи загорелись глаза — пахло жареным.
— Тетушка, а откуда вы знаете, что у той товарищ деньги есть?
Чжан Юньхао, которому стукнуло всего восемьнадцать, обладал резвостью подростка и сплетничал ничуть не хуже любой женщины.
Чтобы добраться до первоисточника слухов, он, извиваясь как юркий угорь, протиснулся из толпы интеллигентной молодежи прямо в кружок деревенских матрон.
Похоже, тетушки не ожидали от него такого вопроса, потому что сперва замерли, а потом рассмеялись.
— А я и не говорила, что у товарища есть деньги.
И Чичи с компанией: «？？？»
Выходит, деньги были у парня?
— Если бы не та огромная компенсация от семьи Хуан, откуда у Второго Чжана взялись бы деньги на обновки для девушки-интеллигентки?
Смысл сказанного оказался настолько емким, что вся компания замерла.
— Так это та самая... — машинально попыталась вставить реплику Ван Нань, но на середине слова осеклась и замолчала.
Однако недосказанное в ее фразе было прекрасно понятно всем знающим людям.
Тетушка Ма кивнула с видом «ну вы же всё поняли» и подтвердила:
— Точно, они самые.
Ван Нань не удержалась от вздоха:
— А девица и вправду хороша собой.
И Чичи кивнула: и впрямь хороша.
Столкнись она с таким личиком — и дело не в фамилии Чжан, сама бы устоять не смогла.
— Красота — пустой звук, если человек дрянь, всё бессмысленно.
Тетушка Ню скривилась с отвращением и даже взмахнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.
После такого возразить было нечего, и знающие люди предпочли умолкнуть.
А вот Чжан Юньхао, не добравшийся до сути сплетни, остался неудовлетворенным:
— А что она такого сотворила, что вы говорите, будто у нее дурной нрав?
Существует поговорка: гулящему мужчине до женщин далеко.
По аналогии: если мужик примется сплетничать, женщинам за ним не угнаться.
Тетушки не горели желанием распространяться, но против выступала Ван Гуйсян с крупной родинкой на лице, которая тоже была в курсе дела и отличалась длинным языком.
Услышав вопрос, она без раздумий выпалила:
— А дело было так...
Она затараторила на все лады, и восхищение на лицах Бай Чэня и остальных моментально сменилось брезгливостью. Когда она закончила, У Юнфэй воспламенился праведным гневом и поспешил высказать свое мнение:
— Таких девок надо в свиных клетках топить!