В середине сентября началось похолодание, и погода менялась непредсказуемо: ещё несколько дней назад Ци Ян включал кондиционер на охлаждение, а сегодня уже включил обогрев.
Пока Цинь Су мыл голову, ливень, обещанный прогнозом погоды, обрушился раньше времени.
Он сидел на пушистом ковре лицом к дивану, слушал шум дождя и, что редко с ним бывало, не чувствовал раздражения. Ци Ян, держа расчёску, нежно расчесал его волосы, разделяя на пряди.
Ощущая тепло, исходящее от руки, придерживавшей его голову, которое согревало озябшую кожу головы, Цинь Су чувствовал, как нервные окончания постепенно немеют в этом контрасте холода и тепла, даря почти пугающее, но приятное ощущение.
Расчёску отложили в сторону. Холодные ножницы и тёплые пальцы то и дело мелькали в прядях волос. Первыми были срезаны мешающие волосы надо лбом.
Когда остриженные волоски упали и начали колоть глаза, ему стало немного неприятно, и он молча закрыл глаза. Постепенно его начало клонить в сон, но каждый раз, когда это происходило, Ци Ян заговаривал, прерывая дремоту.
У Ци Яна был свой вкус, и он хотел сделать Цинь Су стрижку с пробором 3:7 и рваной чёлкой. Хотя в руках у него были только ножницы, для него это не было проблемой.
Но Цинь Су хотел упростить задачу и попросил короткую стрижку ёжиком — потом и мыть голову удобно, и можно долго не стричься. Поэтому Ци Яну пришлось с сожалением отказаться от своей затеи.
Волосы, закрывавшие уши, были срезаны прядь за прядью. Ци Яну было лень перемещаться, и он просто командовал Цинь Су поворачиваться самому.
Глядя на Цинь Су с его новой стрижкой ёжиком, он обнаружил, что тот выглядит вполне симпатично: стал более подтянутым, и лицо полностью открылось.
Возможно, потому что он уже успел хлебнуть взрослой жизни, в нём не было юношеской наивности и незрелости. Черты лица были чёткими, с какой-то размытой аурой между юношей и молодым человеком. Его стандартные мечевидные брови и звёздные глаза выделялись особенно ярко, производя почти агрессивное впечатление.
Ци Ян снова мысленно подивился тому, как нынешние Антагонисты, так же, как и главные герои, предъявляют к внешности очень высокие требования.
Он покрутил в пальцах ножницы, погладил подбородок, глядя на Цинь Су, который то и дело трогал свою голову. Сердце его затрепетало, но через мгновение он лишь с сожалением отвёл взгляд.
Он вытащил бумажную салфетку, тщательно протёр ножницы, жестом показал Цинь Су, чтобы тот отошёл, встал, отряхивая с себя упавшие волоски, и равнодушно произнёс:
— В подсобке есть пылесос, принеси и уберись здесь.
Цинь Су не понимал, почему тот так долго на него смотрел. Услышав сейчас явно похолодевший голос, он мгновенно выпал из той почти тёплой атмосферы, что была мгновение назад, и почувствовал странное разочарование.
Он осторожно спросил:
— Красиво получилось?
— Моя работа, конечно, красиво.
Услышав, что его тон остался прежним, Цинь Су слегка выдохнул.
Ужинали они прямо в закусочной за пределами квартала. Делать было больше нечего, и Ци Ян, прогуливаясь, пошёл поливать цветы, а затем достал домашнее задание и принялся за него.
Раз дома кто-то был, он не пошёл заниматься в кабинет, а разложился на обеденном столе.
Цинь Су прошёлся пылесосом по ковру и дивану, но некоторые ворсинки всё равно упрямо цеплялись за ворс ковра, и ему пришлось присесть и собирать их по одной.
Услышав, что пылесос замолчал, Ци Ян подошёл взглянуть и легонько щёлкнул Цинь Су по макушке:
— Ну ты и упёртый! В субботу придёт уборщица и сделает генеральную уборку, разве она не справится профессиональнее? У тебя что, времени нет учебники почитать? Контрольную-то хоть сдал?
Цинь Су тут же вытряхнул мусор из пылесоса, поставил его на место, достал из рюкзака домашнее задание и сел справа от Ци Яна, начав делать уроки.
Он решил сначала сделать те предметы, где ещё мог хоть как-то успевать — язык и литературу.
Закончив с тестовой частью, он как раз пытался вникнуть в смысл каждого иероглифа в зубодробительном тексте на вэньяне, как вдруг услышал звук перелистываемых страниц.
Он поднял голову и только тогда заметил, что Ци Ян решает задания так быстро, будто пишет наугад: пробежит глазами условие и сразу выводит ответ.
Столешница была из мрамора, и когда кончик ручки, отделённый лишь тонким слоем бумаги, касался её, раздавался отчётливый цокот. Звук, с которым Ци Ян водил ручкой, был таким же плавным и ритмичным, как ход его мыслей. Вплетаясь в шум дождя, он вовсе не казался назойливым.
Немного вытянув шею, он узнал в листах ту самую контрольную, которую Ци Ян попросил у учителя физики после уроков. Из-за того, что лист был повёрнут на девяносто градусов, разглядеть задания было трудновато, но, вспомнив заголовок, он понял — это, кажется, задания второго тура физической олимпиады за этот год.
Будучи бывшим отличником, он, конечно, знал, какого уровня эта работа. Глядя, как Ци Ян в мгновение ока решает одну задачу и переходит к следующей, он не мог не восхититься.
Такой откровенный взгляд Ци Ян, разумеется, заметил. Написав в начале следующего задания слово Решение, он поднял голову и улыбнулся с оттенком беспомощности:
— Господин Цинь, если вы продолжите так на меня смотреть, я и вправду могу неправильно понять.
Цинь Су машинально спросил:
— Неправильно понять что?
Ци Ян, сжимая ручку и подперев подбородок рукой, смотрел на него, улыбаясь всё шире. Он слегка подмигнул:
— А ты как думаешь?
Цинь Су поспешно опустил голову, уши его вспыхнули до корней. Теперь, когда волосы не скрывали их, Ци Ян увидел это отчётливо.
Ци Ян приподнял бровь, перегнулся через стол, приблизился и, склонив голову набок, заглянул ему в лицо. С удивлением он заметил, что покраснели только уши, а щёки остались прежними.
Однако такая реакция дала ему пищу для размышлений. Обдумав всё как следует, он, не меняя позы, спросил:
— Господин Цинь, я тебе нравлюсь?
В его голосе звучала усмешка, интонация на конце слегка взлетала вверх, словно крючок, цепляющий за душу.
Цинь Су не удержался и потёр ухо рукой, быстро взглянув на Ци Яна, а затем с деланым спокойствием отвёл взгляд.
Он плотно сжал губы и долго молчал, но вся его аура незримо изменилась, словно шипы, уже было смягчившиеся, начали твердеть снова.
Увидев, что костяшки его пальцев, сжимавших ручку, побелели от напряжения, улыбка на лице Ци Яна постепенно угасла. Ему стало как-то не по себе от всего этого.
Он сел прямо, принялся рассеянно крутить в пальцах чёрную гелевую ручку и с трудно различимой смесью сожаления и упрёка произнёс:
— Я ведь, как-никак, немало тебе помог. Неужели я в твоём сердце, господин Цинь, даже симпатии не заслуживаю? Ай!
— Нет, — хотел объяснить Цинь Су, но, не имея никакого опыта в сердечных делах, он в растерянности не знал, что сказать. Слово нравиться в применении к Ци Яну вызывало у него тревогу.
Но сильнее всего тревожило то, что это слово не было ему чуждо. Просто, думая о своём положении и сравнивая себя с блистательным Юй Юаньчжоу, он инстинктивно отступал, считая, что недостоин даже произносить это слово — нравится, в любом смысле.
Цинь Су подавил подступившее уныние и только спустя долгое время вымолвил:
— Я тебе очень благодарен. Я хочу быть твоим братом на всю жизнь.
Улыбка Ци Яна стала блёклой, взгляд — чистым и прямым:
— Хорошо.
Ручка крутилась в его пальцах, и вместе с ней остановились те маленькие ростки зародившейся было мысли.
002 сидел перед ним, глядя на него с укоризной и без слов.
— Ты без любовных интрижек жить не можешь?
— Долгая жизнь, как же скучно без любви.
— Но тебе не будет больно уходить? Ты ведь больше не в группе обольщения.
Ци Ян не ответил. Пробежав глазами пару заданий, он начал решать.
Цинь Су видел, что он продолжает заниматься, словно ничего не случилось. Однако уголки его губ были опущены, и выглядел он не слишком довольно. Цинь Су прикусил губу, и у него возникло странное ощущение, будто он сделал что-то не так.
Он понаблюдал немного и уже собрался вернуться к своей работе, как вдруг услышал голос Ци Яна, который, не поднимая головы, произнёс:
— У меня на лице нет ответов, господин Цинь. Если что-то непонятно, можешь сразу спросить. У меня нет любимых и нелюбимых предметов.