Услышав это, Цяо И слегка всхлипнула.
Возможно, в этой жизни ей уже не суждено стать матерью.
Она застыла, пристально глядя на милое лилычик малыша.
Тан Синь, казалось, что-то заметила, похлопала её по плечу и с улыбкой произнесла:
— Ну тебе же всего двадцать четыре, сможешь погулять ещё пару лет.
Не успели они договорить, как неожиданно вошёл Хо Минъюань и с улыбкой сказал:
— Синьси, пришёл Вэньчжоу, пойдём вместе поздороваемся.
Тан Синь слегка удивилась. Посмотрев на Цяо И, она произнесла:
— Лёгок на помине. Посиди с малышом, я спускаюсь.
Цяо И стояла у окна и наблюдала, как Лу Вэньчжоу и Сун Цинъя входят вместе.
Они шли рука об руку, выглядя очень близкими.
Лу Вэньчжоу никогда раньше не брал с собой спутниц на подобные закрытые приёмы, и Сун Цинъя была первой.
Зачем он это сделал — разве Цяо И не понимала?
Возможно, всё действительно было так, как все догадывались, и их свадьба была не за горами.
Её соглашение с Лу Вэньчжоу, пожалуй, подойдёт к концу раньше срока.
Это был тот самый день, которого она ждала больше всего.
И всё же, видя их стоящими рядом и приветствующими гостей, Цяо И чувствовала, как сжимается сердце.
Особенно в тот момент, когда она вспоминала о ребёнке, в её голове всплывало лишь одно: у неё тоже когда-то был малыш.
Это был ребёнок от Лу Вэньчжоу.
Если бы не превратности судьбы, сейчас ему уже шёл бы третий месяц.
Наверное, уже можно было бы услышать сердцебиение.
Вспомнив всё это, Цяо И почувствовала, как её глаза наполнились слезами.
Она сидела на краешке кровати, держала малыша за крошечную ручку и неотрывно смотрела на него.
Настолько погрузилась в это, что даже не заметила, как кто-то вошёл.
Сун Цинъя посмотрела на ребёнка, затем на Цяо И и с улыбкой произнесла:
— Какой милый малыш. Секретарь Цяо, должно быть, тоже очень любит детей?
Цяо И даже не подняла головы и холодно бросила:
— Люблю я их или нет, к вам это не имеет никакого отношения.
— К чему такие слова? В конце концов, ты вынашиваешь ребёнка, которого в будущем буду воспитывать я. Ты — биологическая мать ребёнка, а я — её приёмная мать и единственная законная мать по закону. Разве секретарь Цяо этого не знает?
Цяо И в изумлении подняла голову, её ледяной взгляд впился в неё:
— Что ты имеешь в виду?
Сун Цинъя очаровательно улыбнулась:
— Разве ты никогда не задумывалась, почему брат Вэньчжоу, совершенно не любя тебя, всё же попросил тебя родить ему ребёнка?
Всё потому, что несколько лет назад, спасая его, я повредила матку и теперь не могу иметь детей.
Из-за этого воспротивилась Бабушка Лу: брат Вэньчжоу хотел жениться на мне и в то же время не желал, чтобы род Лу прервался.
Поэтому они придумали способ вынашивания ребёнка суррогатной матерью.
Когда ты родишь, ребёнка заберут, а тебя оставят ни с чем. Я же стану единственной законной матерью ребёнка по закону.
Тебе и в мыслях не будет позволено признать её своей.
Секретарь Цяо, каково это — слышать, как твоя собственная плоть и кровь зовёт мамой другую женщину?
Цяо И была потрясена до глубины души.
В этот миг все её сомнения окончательно развеялись.
Насколько же жестоким должен быть Лу Вэньчжоу по отношению к ней, раз он додумался до столь грязной уловки сомнительного суррогатного материнства.
Он хотел использовать её чрево, чтобы продлить род их семьи Лу, и хотел, чтобы её собственный ребёнок звал мамой чужую женщину.
Да чтоб вы все сдохли!
Цяо И не хотела терять лицо в чужом доме, но эта новость ударила по ней, словно бомба, брошенная в голову.
Её мгновенно оглушило так, что перед глазами всё поплыло.
Она поднялась со стула и со злобой в глазах уставилась на Сун Цинъя.
— Хочешь, чтобы мой ребёнок звал тебя мамой? Мечтай!
Бросив это, она направилась к выходу.
Её ненависть к Лу Вэньчжоу ещё никогда не достигала таких пределов.
Ей хотелось схватить нож и зарезать его.
Спотыкаясь, Цяо И выбежала со второго этажа, и едва отошла недалеко, как врезалась в чью-то широкую и крепкую грудь.
Даже не подняв головы, она тихо бросила извинение и попыталась уйти.
Однако чья-то рука резко схватила её за запястье, и над ухом раздался знакомый голос:
— В чём дело?
Цяо И резко подняла голову и тут же утонула в смоляно-чёрных зрачках Лу Вэньчжоу.
Их взгляды встретились, в глазах мужчины мелькнуло что-то мрачное и нечитаемое.
Он всматривался в покрасневшие глаза Цяо И, и сердце его вдруг тревожно ёкнуло.
Лу Вэньчжоу поднял руку и коснулся её лба, его голос прозвучал глухо:
— Почему у тебя такой бледный вид? Где-то болит?
Цяо И с силой оттолкнула его и холодно посмотрела на него:
— Благодарю генерального директора Лу за заботу, жить буду!
С этими словами она развернулась, собираясь уйти.
Её талию внезапно обвила чья-то рука, и Лу Вэньчжоу тихо рассмеялся ей на ухо.
В его голосе сквозило торжество победителя.
— Ревнуешь?
Именно этого результата он и добивался.
Чтобы проверить, есть ли он вообще в сердце Цяо И, он специально взял с собой в поездку Сун Цинъя.
Он также оставлял без внимания все слухи о них с Сун Цинъя, ходившие по компании.
Он просто хотел посмотреть на реакцию Цяо И.
И действительно, она всё ещё любила его, всё ещё дорожила им.
Тяжесть, давившая на Лу Вэньчжоу последние несколько дней, мгновенно рассеялась.
Обняв Цяо И за талию, он хриплым голосом произнёс:
— Видела малыша? Давай тоже заведем такого же миленького.
При упоминании ребёнка гнев Цяо И взметнулся до небес.
Она изо всех сил оттолкнула Лу Вэньчжоу.
Отступив на несколько шагов назад, она горько и ледяно улыбнулась.
— Генеральный директор Лу, вы ошиблись адресом. Та, кого вы любите, наверху, хотите детей — идите к ней, а я даже если умру, рожать вам не стану!
Сказав это, она, не оглядываясь, направилась к заднему саду.
Какая же абсурдная и нелепая ситуация.
Они с Сун Цинъя сговорились издеваться над ней вдвоем?
Одна заявила про суррогатное материнство, другой требует детей.
Лу Вэньчжоу, сукин ты сын!
Какое мне дело до того, с какой собакой ты соберёшься заводить детей!
Сидя в одиночестве у пруда, она молча зализывала свои раны.
В её голове непрерывно проносились всевозможные воспоминания об их с Лу Вэньчжоу прошлом.
Как раз когда она, продолжая отборно ругать Лу Вэньчжоу, швыряла камушки в воду, позади послышался голос Сун Цинъя:
— Секретарь Цяо, брат Вэньчжоу попросил меня прийти и утешить тебя, ты в порядке?
Цяо И бесцеремонно бросила:
— Проваливай!
Сун Цинъя вовсе не рассердилась, напротив, её улыбка стала еще слаще.
— Секретарь Цяо, я понимаю, что ты не можешь смириться с этим прямо сейчас, но думала ли ты о том, что, родив нам ребёнка, ты обеспечишь себе безбедную жизнь до конца дней? Чем это плохо?
Мы с братом Вэньчжоу будем относиться к нему как к родному, и твой ребенок станет будущим наследником семьи Лу.
Ты не сможешь войти в семью Лу, но если твой ребенок останется там, это ведь тоже можно считать исполнением твоего желания, верно?
Приговаривая это, Сун Цинъя протянула руку, пытаясь ухватить её за одежду.
И в тот момент, когда Цяо И хотела оттолкнуть её, она вдруг заметила, что Сун Цинъя незаметно переместилась прямо к краю пруда.
Стоит ей только толкнуть её — и та полетит в воду.
Мысли в голове Цяо И пронеслись с молниеносной быстротой.
К ней мгновенно пришло осознание: Сун Цинъя задумала повторить свой старый трюк.
Она хотела намеренно спровоцировать её, чтобы та толкнула её в пруд.
Сун Цинъя, о Сун Цинъя, найдется ли на свете кто-то еще более подлый, чем ты?
Цяо И резко отдернула её и встала на самом краю пруда.
Заметив приближающихся людей, она во весь голос закричала:
— Мисс Сун, у нас с генеральным директором Лу ничего нет, не толкайте меня, я не умею плавать, а-а!
Следом за отчаянным криком раздался звук бултыхания, и Цяо И рухнула в воду.
Сун Цинъя вмиг остолбенела.
Почему всё пошло совсем не по её сценарию? Её опередила Цяо И.
Она тупо уставилась на погружающуюся с головой в воду Цяо И.
В этот момент сзади донеслись крики:
— Кто-то упал в воду, скорее на помощь!
Все вокруг засуетились, бросившись к пруду.
Но никто не решался полезть в воду.
Этот пруд в старом особняке семьи Хо был обустроен много лет назад, вода в нем глубокая, а на дне полно ила.
Раньше здесь уже случались падения в воду, но тогда человека так и не спасли.
Тело Цяо И погружалось всё ниже, и в её памяти вновь всплыла картина из прошлого.
Тогда её загнали в угол в классе, сорвали с неё одежду.
Сколько бы она ни оправдывалась, её никто не слушал.
Вся в синяках и ссадинах, она выбралась из школы и в одиночествебрела к озеру.
Думая о той жизни под чужими косыми взглядами, думая о том, что её собственная мать, человек, которому она доверяла больше всего на свете, поступила так подло, у неё совсем не осталось мужества жить дальше.
Она закрыла глаза и бросилась в озеро.
Вода была глубокой и ледяной.
Точно так же, как и сейчас, её тело неумолимо тянуло на дно.
Казалось, еще секунда — и она навсегда отрежется от этого мира.
Из уголков глаз Цяо И покатились две горячие слезы.
И когда она уже почти смыкала веки, ей вдруг показалось, что к ней подплывает тёмный силуэт.
Хотя их разделяли добрые десяток метров, она разглядела его: это был Лу Вэньчжоу.
На губах Цяо И промелькнула насмешливая улыбка.
Неужели это предсмертный бред?
Даже умирая, она не перестает фантазировать о Лу Вэньчжоу — насколько же сильно она любила этого мужчину.
Но он ранил её слишком глубоко.
Эта любовь оказалась непосильной ношей, и ей больше не хотелось её нести.
Цяо И медленно закрыла глаза.
Сознание постепенно угасало по мере того, как её тело погружалось всё глубже.
Спустя какое-то время она почувствовала, как кто-то прижимает её к груди.
Почудилось даже, что кто-то прямо под водой делится с ней воздухом.
Она приоткрыла глаза и увидела на красивом лице Лу Вэньчжоу беспокойство и страх.
У нее не осталось сил даже на то, чтобы усмехнуться над собой.
Сознание окончательно покидало её.
Подхватив её лицо, Лу Вэньчжоу один за другим делал ей искусственное дыхание и слегка похлопывал по щекам.
Но всё было напрасно.
Он тащил её наверх, но ноги намертво запутались в илистом дне.
Их тела полностью увязли в тине, и выбраться оттуда казалось непосильной задачей.
Глядя на то, как Цяо И погружается всё глубже, Лу Вэньчжоу в отчаянии ухватил её за руку и изо всех сил потянул наверх.
Бешеная мысль безостановочно крутилась у него в голове: Цяо И, ты не смеешь умирать! Если ты посмеешь умереть, я вытащу тебя даже с того света!
В этот самый миг перед его глазами мелькнул канат.
Он судорожно вцепился в него и изо всех сил дернул, вытаскивая Цяо И из липкой трясины.
Одной рукой прижимая к себе тело Цяо И, а другой удерживаясь за канат, он поплыл к берегу.
Оказавшись на суше, Лу Вэньчжоу первым делом уложил Цяо И плашмя на землю.
Он принялся методично надавливать ей на грудь.
И настойчиво звал её:
— Цяо И, очнись, Цяо И, умоляю, открой глаза!
Все призывы оставались без ответа.
Наклонившись, он снова приступил к искусственному дыханию.
Касаясь губами её ледяных губ, Лу Вэньчжоу чувствовал, как по его лицу катятся слёзы.
Он панически боялся, что Цяо И больше никогда не придёт в себя.
В этот момент кто-то прокричал:
— Врач пришел!
Лу Вэньчжоу тут же вскинул голову и приказал командным тоном:
— Верните её к жизни, чего бы это ни стоило.
Доктор немедленно опустился на колени и приподнял веки Цяо И.
С крайне мрачным выражением лица он произнес:
— Генеральный директор Лу, я сделаю всё возможное.
Лу Вэньчжоу вмиг вцепился в воротник его халата:
— Если она не выживет, тебе тоже не жить!
— Генеральный директор Лу, отпустите меня, если мы потеряем время, спасти её действительно не удастся.
Спустя добрый десяток минут Цяо И наконец срыгнула несколько глотков воды.
Однако оставалась без сознания.
Бережно прижимая её к себе, Лу Вэньчжоу занес её в машину скорой помощи.
Возле дверей реанимационного отделения больницы Лу Вэньчжоу стоял не шевелясь, словно вбитый в пол колышек.
В его глазах неустанно бушевали свирепые штормы.
Следом прибежала и Сун Цинъя. Схватив его за руку, она сквозь слезы запричитала:
— Брат Вэньчжоу, я не толкала Цяо И, она сама упала в воду.
Это потому, что она увидела, как эти дни мы были в поездке вместе, и приревновала, вот и захотела таким способом вызвать твою жалость.
Брат Вэньчжоу, поверь мне, я правда её не толкала.
Мать Сун, услышав об этом, тоже примчалась следом, чтобы вымолить прощение для дочери:
— Верно, Вэньчжоу, Цинъя такая чистая душой, разве она способна кому-то навредить?
А вот эта Цяо И — особа с гнильцой и двойным дном. Это наверняка был её спектакль с элементами самопожертвования, чтобы разжалобить тебя и вернуть к себе.
Смотри не попадись на её удочку.
В глазах Лу Вэньчжоу потемнело от холода, и он бросил леденящий взгляд на мать и дочь Сун.
— Я звал её остаться рядом, а она отказалась — разве ей нужен был этот спектакль?
— Брат Вэньчжоу, ты во мне сомневаешься?
— А ты как думаешь?
Сун Цинъя посмотрела на него заплаканными глазами и только было собралась что-то объяснить, как двери реанимации отворились.
Лу Вэньчжоу тут же бросился вперед:
— Доктор, как она?
Врач нахмурился:
— Разве вы не знали, что у нее талассофобия (боязнь глубины и воды)?
Лу Вэньчжоу покачал головой, его голос осип:
— Я не знал... Это серьёзно?
Доктор тяжело вздохнул:
— Такие пациенты в прошлом пережили тяжелейшую психологическую травму, связанную с водой, поэтому при виде воды у них случается приступ, не говоря уже о падении в неё.
Сейчас её физическому состоянию ничего не угрожает, но вот душевная травма очень глубока, близким придется постепенно помогать ей справляться с этим.
Лу Вэньчжоу сидел у постели Цяо И, бережно держа в ладонях её нежные белые пальцы и беспрестанно целуя их.
В его голове эхом отдавались слова врача.
Он лишь знал, что Цяо И не умеет плавать, но понятия не имел, что она панически боится воды.
Теперь ему наконец стало ясно, почему каждый раз, когда они занимались этим в ванной, Цяо И ни за что не забиралась в купель, как бы он ни пытался её соблазнить самыми разными способами.
Оказывается, ее страх перед водой достиг таких масштабов.
Уставившись на бледное личико Цяо И, Лу Вэньчжоу проговорил хриплым голосом:
— Цяо И, сколько же в тебе ещё секретов, о которых я не знаю.
Он не ведал о тех семи годах, выпавших из ее жизни, не знал о мужчине, которого она глубоко любила.
Он даже не был уверен, было ли хоть капля настоящей любви в её прежней заботе о нем.
Слегка погладив её по щеке, Лу Вэньчжоу опустился ниже и прижался губами к её холодным губам.
— Цяо И, я хочу знать о тебе всё. Проснись и расскажи мне, хорошо?
Еще никогда он не испытывал столь жгучего желания досконально изучить человека.
Он даже ревновал к Янь Синчэну за те четыре года университетской жизни, что они провели вместе — в те времена Цяо И, должно быть, была в самом расцвете сил.
В полубессознательном состоянии Цяо И казалось, будто кто-то разговаривает у нее над ухом.
Этот голос был таким же приятным, как и много лет назад.
В самый мрачный период её жизни, когда она уже полностью разочаровалась в этом мире, именно этот голос вытащил её из ада.
Сознание Цяо И постепенно прояснялось, и в её воображении возник мужчина в белой рубашке и черных брюках с суровым выражением лица.
Мужчина сидел в инвалидном кресле и отсутствующим взглядом смотрел перед собой.
Он сказал, что ослеп, и попросил ее помочь подобрать упавшую белую трость.
Он также упомянул, что раньше учился в университете HF в стране М и завоевал множество международных наград.
Созданный им робот вот-вот должен был поступить в продажу.
У него также была огромная финансовая корпорация с активами в сотни миллиардов.
Но теперь его ноги были парализованы, а глаза ослепли.
И со всем этим ему придется распрощаться.
Он рассказывал о собственной трагической судьбе так, будто речь шла о ком-то другом.
На его прекрасном лице не было заметно ни малейшего намека на боль или душевные терзания.
Именно такой мужчина и привлек Цяо И.
Она медленно спустилась с крыши, подошла к нему, подняла с земли трость и вложила ее в его руку.
С тех пор этот прикованный к инвалидному креслу и ослепший мужчина ворвался в ее жизнь.
Она не знала, как его зовут, ей было известно лишь его прозвище — Девяносто Девятый.
Он рассказывал ей о бесчисленных поездках за границу, открывая для нее вещи, о которых она понятия не имела.
Постепенно её состояние стабилизировалось.
Она помогала ему делать реабилитационную гимнастику для ног, возила на прогулки в сад.
Его любимой фразой было: «Я не вижу твоего лица, можешь ли ты сделать так, чтобы я слышал твой голос?»
Цяо И понимала: так он подбадривал ее, побуждая заговорить.
Наконец, в один прекрасный день она в ужасе проснулась от кошмара, в котором ей привиделось, что этот мужчина навсегда исчез из ее мира.
И тогда она отчаянно закричала:
— Девятый братец, не уходи!
В тот момент она сама была в шоке.
Зажав рот ладонью, она не смела вздохнуть долгое время.
К ней вернулась способность говорить, и она снова могла нормально с ним общаться.
Как безумная, она помчалась к его палате — ей не терпелось произнести те самые первые слова: «Девятый братец, когда я вырасту, можно мне выйти за тебя замуж?»
Вот только когда она прибежала в палату, там уже никого не было.
Расспросив персонал, она узнала, что он улетел за границу делать операцию на глазах.
Даже если бы она захотела разыскать его, она не знала его имени.
Этот санаторий отличался строжайшей конфиденциальностью, при поступлении любого пациента подписывалось соглашение о неразглашении.
У пациентов были только кодовые номера, а не имена.
Она запомнила лишь его номер — Девяносто Девятый.
А он знал лишь ее кодовый номер — Одиннадцатый.
Он даже не представлял, как она выглядит и каков ее голос.
Даже столкнись они в будущем в людском море, он бы ее не узнал.
Эти обрывки воспоминаний, словно кадры кинохроники, непрерывно проносились в голове Цяо И.
Она отчаянно пыталась отыскать тронувшего ее сердце мужчину, но тот неизменно исчезал едва появившись.
Сколько бы она ни пыталась дотянуться до него, чтобы обнять, всё было тщетно.
В исступлении Цяо И вцепилась во что-то намертво, отказавшись разжимать пальцы.
И глухо забормотала в бреду:
— Не уходи, ладно?
Сердце Лу Вэньчжоу пропустило удар, словно по нему нанесли мощный сокрушительный призыв.
Вглядываясь в напряженное и бледное лицо Цяо И, он неожиданно искренне, от самого сердца, улыбнулся.
Проведя большой рукой по её волосам, он заговорил успокаивающим тоном:
— Хорошо, я не уйду. Ты только поскорее открой глаза, договорились?
Не успели они замереть в крепких объятиях друг друга, как дверь палаты распахнулась.
Вошли Госпожа Лу и Сун Цинъя.
Увидев эту сцену, и без того помрачневшее лицо Госпожи Лу исказилось еще сильнее.
Она никогда прежде не видела, чтобы Лу Вэньчжоу разговаривал с кем-то столь нежным тоном, и никогда не замечала в его взгляде столько нежности.
Тут же прервав их, она холодно произнесла:
— Вэньчжоу, секретарь Цяо пришла в себя?
Услышав шум, Лу Вэньчжоу медленно отпустил Цяо И, однако руки её не выпустил, продолжая сжимать ладонь.
Приподняв веки, он лениво бросил взгляд в их сторону и сухо осведомился:
— Что-то нужно?
— Это Цинъя переживает, что ты ей не веришь, поэтому попросила меня заглянуть. Обо всем случившемся я уже наслышана: это Цяо И из зависти к Цинъя попыталась столкнуть ее в пруд, но Цинъя увернулась, а та сама не удержалась и свалилась в воду.
Она сама виновата, нет причин себя корить.
Медицинские расходы мы, семья Лу, возьмем на себя, а также выделим ей сумму на восстановление — считаю, что мы поступили более чем благородно.
Лу Вэньчжоу со спокойным выражением лица перевел взгляд на Сун Цинъя:
— Действительно так?
Сун Цинъя сквозь слезы закивала:
— Брат Вэньчжоу, я правда её не толкала, она сама свалилась. Если бы не моя быстрая реакция, в воде оказалась бы я. Ты же знаешь, у меня депрессия, если меня спровоцировать, болезнь может обостриться.
Госпожа Лу поддакнула:
— К счастью, это была не Цинъя, иначе последствия оказались бы немыслимыми.
Мрачная тень в глазах Лу Вэньчжоу стала еще гуще, и он холодно зыркнул на обеих женщин.
— Раз всё сказали — вон отсюда!
— Брат Вэньчжоу, ты всё еще сердишься на меня?