Лу Шаоэн похлопал пухленькую попку дочурки:
— Хорошо, папа отвезет тебя домой.
Лу Юньгэ: «……»
— Сегодня не очень удобно, давай в другой раз. — Лу Шаоэн отклонил просьбу Лу Юньгэ.
Лу Юньгэ потеряла дар речи: она знала, что если станет навязываться и преследовать его, то ничего хорошего для неё не выйдет.
— Ну ладно, Шаоэн, позвони мне, если что-то понадобится. Я послушаю тебя, вернусь и хорошенько отдохну, буду в любой момент готова сдать кровь для Юньюнь.
Она намеренно заговорила об этом, и лицо Лу Шаоэна действительно немного смягчилось, а в темных глазах мелькнула тень чувства вины.
Лу Шаоэн похлопал дочку по спинке и усадил её в детское кресло на заднем сиденье:
— Папа скоро вернется, умница, м?
Он редко баловал детей, и его нежный вид оставлял мало шансов на отказ.
Сиси зачарованно посмотрела на красивого папу и кивнула.
Лу Шаоэн закрыл дверцу машины, подошел к Лу Юньгэ и вежливо извинился:
— Прости, сегодня Юньюнь тебя обидела. Вернувшись, я с ней серьезно поговорю.
На глазах Лу Юньгэ за пару секунд выступили слёзы. Обиженно обняв мужчину, она заговорила слабым голоском, который затронул струны его души:
— Шаоэн, мне ничего не нужно, я хочу быть только с тобой. Ты же знаешь, у меня с самого детства было лишь это единственное желание.
— Я знаю, что Юньюнь настроена против меня, но она же ребенок, не сердись на неё, я совсем не в обиде! Главное, чтобы ты меня понимал.
— Едва я сошла с трапа самолета, в больнице мне уже позвонили. Они настойчиво просили и умоляли беречь себя и ни в коем случае не травмироваться. Я сразу поеду домой и буду отлеживаться, а окрепнув, смогу сдавать побольше крови в запас.
Сердце Лу Шаоэна сжалось от тупой боли.
Его связь с Лу Юньгэ тянулась с самого детства — уже больше двадцати лет.
Если они не были возлюбленными, то оставались самыми близкими людьми.
Это было слишком глубоко.
Да еще и вся эта ситуация с Юньюнь заставила Лу Шаоэна чувствовать себя перед ней еще более виноватым.
Увидев, как папу обнимает эта противная женщина, Сиси пришла в ярость, её щеки надулись.
Она расстегнула ремень безопасности и уже собралась вылезти, чтобы помочь мамочке проучить эту зелёный чай, но Лу Шаоэн уже отпустил Лу Юньгэ и направился к машине.
Однако лицо у него было не слишком довольным.
— Больше смей так дерзить тете Юньгэ!
Он назвал её тетей, что выдавало некоторое смягчение в его отношении, но тон не терпел никаких возражений, а правильные черты лица выглядели очень строго, даже пугающе.
Маленькое тело Сиси слегка задрожало, она опустила голову, надула губки и обиженно произнесла:
— Она первая надо мной смеялась.
— Она не это имела в виду. Сама твоя жизнь принадлежит тете Юньгэ, как она может не любить тебя?
Сердце Сиси словно пронзили ножом.
Она — не Юньюнь, ей не понять всей серьезности того, о чем говорил папа.
И неудивительно, что Юньюнь не захотела возвращаться к этому никчемному папаше. Он и правда полнейший подонок.
— Значит, ради этой женщины ты решил проучить свою маленькую возлюбленную?
Лу Шаоэн: «……»
— У тебя на уме и в сердце только она. Ты что, собираешься бросить меня и жениться на ней?
— А потом родить еще одну милую маленькую любимицу и вовсе меня забыть?
Лу Шаоэн не знал, смеяться ему или плакать.
Эта девчонка — как же она была мила, до того мила, что он даже не представлял, как её воспитывать.
＆Бай Цици прождала у гражданского адміністративного бюро около двух часов.
Почему она вдруг так спешила развестись? Помимо желания позлить Лу Шаоэна, её подгонял научно-исследовательский институт из страны А: необходимо было срочно разобраться с вопросом выхода Сяньжань на рынок.
Ей нужно было вернуться в страну А и еще раз убедиться, нет ли каких-либо проблем с этим продуктом.
Бай Цици начала нервничать от ожидания и нарочно позвонила, чтобы задеть Лу Шаоэна.
— Похоже, гендиректор Лу очень сентиментален и никак не хочет со мной разводиться? Или, может, он увидел, что я похорошела, и воспылал ко мне страстью?
Лу Шаоэн только что отвез любимую дочурку на виллу и еще не успел успокоить маленькую капризулю, когда ему позвонила она, вся кипя от эмоций.
Услышав эти слова, Лу Шаоэн покрылся темными тучами и яростно заскрежетал зубами:
— Жди меня там, я сейчас же приеду!
Пи-пи-пи.
Лу Шаоэн сбросил вызов.
Бай Цици вошла внусть и встала в очередь.
Надо сказать, желающих развестись оказалось немало — едва начался второй рабочий день, как несколько пар уже приступили к процессу.
Позвонил Бай Сяо.
— Сестра, если ты сейчас же не приедешь спасать меня, твой брат действительно сыграет в ящик в расцвете лет. И тогда ты превратишься в круглую сироту, у которой на всем белом свете не останется ни единого кровного родственника.
Бай Цици слегка нахмурилась:
— Я закончу свои дела государственной важности и приеду.
— Какие еще дела государственной важности? Жизнь твоего брата важнее или деньги?
В понимании Бай Сяо не было ничего важнее зарабатывания денег, и он думал, что Бай Цици, как и он, помешана на богатстве.
То дело государственной важности, о котором она говорила, наверняка касалось денег.
Бай Цици объяснила:
— Я в загсе, жду Лу Шаоэна, чтобы развестись.
Бай Сяо передернуло от резкой боли.
— Ай, сестренка, ты часом головой не ударилась? Ты хоть знаешь, каково состояние Лу Шаоэна, а ты собралась с ним разводиться!
— Ты что, так просто согласна уступить статус госпожи Лу этой разлучнице Лу Юньгэ? Сестра, как ты можешь быть такой никчемной и сдаваться без боя, я презираю тебя!
— А-ай, черт, да полегче вы, мать вашу, я же не отказываюсь платить, просто задолжал немного за лечение!
— А-а-а-а, ой-ой-ой, мамочки, больно, больно же…
И тут Бай Цици услышала на том конце провода встревоженные, торопливые крики:
— Господин Бай, господин Бай…
— Бай Сяо, Бай Сяо! — от страха у Бай Цици лицо побелело.
Ведь это был ее единственный родной брат.
Трубку взяла молоденькая медсестра:
— Вы старшая сестра господина Бая? Пожалуйста, срочно приезжайте в больницу. Господин Бай задолжал за медицинские услуги, в такой ситуации нам сложно разобраться, и если что-то случится, больница ответственности не несет.
Бай Цици больше не могла ждать и сломя голову помчалась в больницу.
Едва сев в машину, она получила звонок от Лу Шаоэна.
— Я уже приехал, ты где? — голос мужчины был низким и звучал недовольно.
— Тут такое дело, у меня срочные дела, которые нужно уладить. Не мог бы ты подождать меня два часа? Я обязательно успею до закрытия загса.
Лу Шаоэн: «……»
.
Глава 28: Лу Шаоэн, мать твою за ногу!
Лицо Лу Шаоэна потемнело от холода посреди знойного лета.
Бай Цици, да ты смеешься надо мной!
Он так и знал, что эта женщина не согласится на развод просто так, ведь её до сих пор волнуют те двести миллионов.
— Хм, — усмехнулся он. — Бай Цици, смотри не пожалей об этом.
— У меня действительно неотложные дела, Лу Шаоэн, я… — брат тяжело ранен, нужно немедленно ехать в больницу.
Не успела она закончить объяснения, как Лу Шаоэн повесил трубку.
Бай Цици уже не заботило ничего остальное, она велела водителю ехать быстрее.
Лицо Лу Шаоэна было мрачнее тучи — казалось, с него капает вода. Высокая фигура мужчины застыла у гражданского административного бюро, излучая такую мощную ауру, что прохожие то и дело оглядывались.
Цинь Чжун подошел напомнить:
— Гендиректор Лу, давайте лучше вернемся в компанию. Сотрудничество по Сяньжань еще не согласовано, а в проектном отделе подготовили новый план, ждут вашего решения.
Босс привлекал здесь слишком много внимания — только посмотрите, как покраснели лица тех молоденьких девушек! Разве можно так портить свидания молодым парам?
Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как неподалеку действительно начала ссориться парочка, собиравшаяся подавать заявление.
— Пойдем быстрее внутрь, еще нужно заполнить анкеты и сфотографироваться, дел невпроворот, — нетерпеливо тянул её за собой парень.
— Куда спешить? Мне вдруг расхотелось сегодня расписываться.
— Что ты мелешь? Моя мама всё рассчитала, сегодня самый лучший день.
— Мама, мама, вечно твоя мама! Раз она тебе так нравится, почему на ней не женишься? И с чего это я ослепла и запала на тебя, решив, что ты красавчик? Я просто сидела на дне колодца и глядела на небо.
При этом девушка продолжала бросать косые взгляды в сторону Лу Шаоэна, и во взоре ее читалось совсем другое.
Цинь Чжун: ……
Лу Шаоэн с мрачным лицом развернулся и сел в машину.
Стоять там и разрушать чужие идеальные союзы действительно выглядело странно и могло породить слухи — не появится ли завтра в новостях заголовок о том, что глава Корпорации Лу и старлетка Лу Юньгэ предположительно подали заявление?
В машине Цинь Чжун, проявив сообразительность, подал идею:
— Супруга, должно быть, не хочет с вами разводиться, ведь она безумно в вас влюблена.
Лу Шаоэн держал лицо, но взгляд его немного потеплел.
Цинь Чжун уловил самую суть: все мужчины дорожат своей гордостью.
Если поползут слухи, что босса бросили и с ним развелись по чьей-то воле, разве это не страшный удар по репутации?
Мужчины тоже те еще вредители: даже если любовь прошла, они абсолютно не способны принять тот факт, что кто-то может не любить их в ответ.
— Супруга просто упрямится, как она может по-настоящему отказаться от вас? Такого прекрасного мужчину с фонарями днем с огнем не сыщешь, любая дура знает, что этот титул госпожи Лу упускать нельзя.
Лу Шаоэн прищурился:
— Хорошо лижешь, премию тебе выписать?
Цинь Чжун: ……
Да как я посмею, только посмотрите на эту натянутую физиономию!
Из-за чего он вообще злится, ведь не я же заставлял его разводиться!
Больница.
Когда Бай Цици примчалась на место, раны Бай Сяо уже обработали, но сам он еще не пришел в себя.
Врач сделал ему успокоительное, сказав, что во время обработки раны его едва удерживали втроем — у паренька оказалась богатырская силушка.
Бай Цици не видевшась с братом уже два года, обычно они общались только по видеосвязи.
— Спасибо вам, я пойду оплачу оставшуюся часть медицинских расходов, — поблагодарила доктора Бай Цици.
Врач отнесся к ней благожелательно:
— Не нужно, господин Бай — наш VIP-клиент, медицинские расходы списываются прямо с карты, просто новенькая медсестра была не в курсе.
У Бай Цици отвисла челюсть.
В больнице есть еще и VIP-клиенты — какой псих станет оформлять подобную услугу?
— Госпожа Бай, я пойду поработаю, ваш брат придет в себя примерно через час.
— Кто оформил ему VIP-статус?
Это что, сглаз на ее брата?
— Простите, это касается врачебной тайны пациента, мы не можем разглашать информацию.
Бай Цици: ……
Бай Сяо действительно очнулся час спустя и, увидев Бай Цици, замер от изумления.
— Сестра!
Бай Сяо остолбенел, полностью забыв про свои вопли по телефону:
— Боже мой, если бы я не видел тебя по видеосвязи, то сейчас бы свистел тебе вслед!
Его родная сестра была ходячим денежным деревом.
С таким лицом и такой фигурой — не грести деньги лопатой было бы просто преступлением.
Главное, вживую она выглядела еще красивее, чем на экране. И хотя ее фото и видео уже казались потрясающими, визуальный эффект при личной встрече просто сбивал с ног.
И это при том, что Бай Цици особо не заботилась о макияже.
Бай Цици шлепнула его по лбу:
— Ну как, всё в порядке? Если да, давай собирайся, уходим.
— Уходим? Куда, в Семью Лу?
Бай Цици сдержала раздражение:
— Мы с Лу Шаоэном развелись.
Услышав это, Бай Сяо едва не схватил сердечный приступ:
— Что, правда развелись? Я твою… мать, как так-то? У людей в загсе вообще есть хоть капля совести? Разве моя сестра похожа на ту, которую бросают мужья? Очевидно же, что парочка просто повздорила, почему они не попытались сначала примирить вас?!
— Этот развод… Лу Шаоэн заранее всё подстроил, да?
Тут до Бай Цици дошло: этот негодяй вовсе не пострадал, он просто пытался помешать ей развестись с Лу Шаоэном.
Что же до слов врача, то верить им — только время терять.
— Сестра, ты говори что-нибудь! Кстати, когда можно будет сойтись обратно?
Лицо Бай Цици переливалось всеми цветами радуги:
— Сколько тебе Лу Шаоэн отвалил за эти годы?
Бай Сяо: ……
Вот об этом говорить было категорически нельзя!
Никаких материальных благ не было, просто ему жалко было терять такого богатого и талантливого зятя.
— Исключено, Лу Шаоэн готов меня придушить, он даже Шэнь Чжичу не пощадил, а уж то, что я жива — это чудо, с чего бы ему осыпать тебя благами! — горько усмехнулась Бай Цици.
Бай Сяо, конечно, тоже ненавидел Лу Шаоэна, но у того были деньги.
Стоит сестре развестись, и где она сыщет столь богатого и красивого мужа?
Разве не клиника у нее в голове?
Да, у его сестры сейчас появилась парочка привлекательных черт, но сколько на свете таких Лу Шаоэнов?
Поэтому Бай Сяо нагло врал в глаза:
— Ой, сестренка, внешность обманчива. Ты думаешь, я смог закрепиться в Цзинчэне благодаря талантам твоего братца? Все исключительно потому, что зять прикрывает меня.
— У тебя к нему предвзятое мнение, вообще-то он человек с холодным фасадом, но горячим сердцем, и к тебе у него тоже остались чувства.
— Да вот в прошлом году, нет, в позапрошлом зимой, он напился и звонил мне, расспрашивая, где ты. Ох и страстно он говорил, мол, у него были вынужденные обстоятельства и он никак не может тебя отпустить.
— Все эти годы он искал тебя, это ты сама не хотела объявляться.
Бай Цици хмыкнула:
— Сочиняешь неплохо, в следующий раз давай без фантастики.
— Правда, сестренка, я не вру.
— А кто оформил твоему брату больничный VIP-статус? — этот вопрос волновал Бай Цици куда больше.
— Конечно, зять.
Бай Цици: ……
Лу Шаоэн, мать твою за ногу!
Бай Сяо понятия не имел, чьих это рук дело. Просто в один прекрасный день, оказавшись в больнице, он вдруг услышал, что платить больше не нужно и он переведен в статус VIP.
Он и сам пребывал в полном шоке.
С самого детства у него было слабое здоровье, он страдал заболеванием крови, каждые два месяца ему приходилось ложиться в больницу на переливания, и лечение стоило огромных денег.
На этот раз Бай Сяо получил травму, столкнувшись с кем-то на баскетбольной площадке в школе, и узнавшая об этом Бай Цици перепугалась не на шутку.
К моменту, когда она закончила с обустройством брата, уже наступил вечер. Шэнь Чжичу уже несколько раз звонила с напоминаниями, и Бай Цици, дав последние указания, покинула больницу.
Войдя в лифт, она заметила знакомое лицо, но углубляться в мысли не стала.
Она отошла в угол и опустила взгляд.
В основном из-за того, что ее лицо привлекало слишком много внимания.
Какая-то женщина тихонько разговаривала по телефону, сильно понизив голос:
— Директор Цю, здравствуйте, я говорила с вами позавчера, вы уже подготовили то, о чем мы просили? Цена значения не имеет!
— ……
— Дело не в том, что мне обязательно нужен именно этот продукт, просто Юньюнь будет играть Чжао Фэйянь, понимаете? У Чжао Фэйянь должно быть легкое, изящное телосложение, ей нужно танцевать на барабане, поэтому режиссер потребовал скинуть десять фунтов.
Услышав имя Юньюнь, Бай Цици тут же навострила уши.
Лу Юньгэ будет играть Чжао Фэйянь?
Режиссер требует сбросить десять фунтов!
Быть актрисой не так-то просто. У Лу Юньгэ и так отличная фигура, ее талия А4 на экранах вызывала зависть у многих пользователей сети, и при этом ей нужно похудеть еще на десять фунтов!
— Я знаю, что Сяньжань еще не вышла на рынок и ее трудно достать, поэтому и прошу вас об услуге.
— ……
— Выручите меня на этот раз, и в следующий раз, если появится что-то стоящее, наша Юньюнь обязательно вспомнит о вас.
— ……
— Не верю я, что есть вещи, которые нельзя купить за деньги!
Бай Цици приподняла брови и невозмутимо окинула взглядом ту женщину — действительно, она ее где-то видела.
Да это же менеджер Лу Юньгэ!
.
Глава 29: Перерождение
Лифт спустился на первый этаж.
Ли Хун, менеджер Лу Юньгэ, бросила взгляд на Бай Цици и тут же остолбенела.
Да она же просто красавица, идеальна во всех трехстах шестидесяти градусах обзора, стоит лишь появиться — и от нее невозможно отвести глаз. Если она шагнет в шоу-бизнес, то мгновенно взлетит на пик популярности.
Главное, Ли Хун сразу поняла, что на этой женщине нет ни грамма косметики — эта кожа, эта фигура…
Даже она, женщина, потеряла дар речи.
Прямо как пишут в интернете: красотка, каких не сыщешь и за пять тысяч лет.
Бай Цици непринужденно вышла из лифта и надела солнцезащитные очки.
Ее грация и силуэт со спины были просто безупречны.
Ли Хун, проработавшая менеджером много лет, знала: есть люди, которые от рождения созданы для объективов камер.
И эта женщина — как раз из таких.
Кто она? Почему лицо показалось ей смутно знакомым?!
Зазвонил телефон — это была Лу Юньгэ, ее голос звучал раздраженно:
— Сестра Ли, ну что там, в конце концов? Лекарство еще не достали?
— Достаю еще. Директор Цю сказал, что постарается что-нибудь придумать.
— Придумать, придумать! И какое же «придумать»? Разве нельзя просто забросать их деньгами? Разве мне, Лу Юньгэ, не хватит средств, чтобы получить всё, что пожелаю!
Ли Хун уже до смерти устала обслуживать ее капризы.
Менеджер, а должна плясать под дудку актрисы — какой позор ее талантам.
Но она прекрасно осознавала всю мощь поддержки за спиной Лу Юньгэ: судя по всему, та вскоре собиралась взобраться на самую вершину развлекательного олимпа.
— Юньюнь, не спеши, Сяньжань ведь еще не поступила в продажу, к тому же ее нет в стране, это действительно непросто.
— Через неделю у Даньхесянь кастинги, а я даже движения не начинала репетировать. Без минус десяти фунтов как я буду танцевать на барабане?!
— Ладно-ладно, я сама слетаю в страну А.
Лу Юньгэ в гневе сбросила вызов.
Как раз в этот момент подошла медсестра, чтобы сделать ей забор крови. Едва игла вошла в вену, как Лу Юньгэ взвилась фурией:
— Ай, ты что, хочешь меня зарезать?!
— Ты вообще знаешь, сколько стоит моя кожа и мясо, разве можно колоть как попало?!
Медсестра испуганно замерла от такого крика, рука ее дрогнула, и игла вошла еще глубже. Боль была такой дикой, что Лу Юньгэ завопила не своим голосом и с размаху пнула медсестру ногой.
— Ты что, нарочно? Ты вообще умеешь ставить уколы, если нет — вали отсюда к чертовой матери!
Едва она договорила, как из-за избытка эмоций из места укола брызнула кровь, разлетевшись вокруг — зрелище оказалось довольно жутковатым.
Бедная медсестра не только получила удар в живот и беспомощно рухнула на пол, не в силах подняться, но и рисковала лишиться работы.
На шум пришла старшая медсестра. Они все уже давно были сыты по горло высокомерным поведением Лу Юньгэ, поэтому сначала помогли подняться коллеге.
— Госпожа Лу, уколы — это немного больно, нужно потерпеть.
— Потерпеть? — холодно усмехнулась Лу Юньгэ. Настроение было хуже некуда, и она как раз искала, на ком сорвать злость.
Обращение «госпожа Лу» задело ее за живое.
Столько лет прошло, а она так и не превратилась из мисс Лу в госпожу Лу.
— Медсестра даже укол поставить не может, вы сюда штаны просиживать приходите? Я смотрю, вы все тут нарочно, из зависти! Ведь завистников всегда хватает. Ну ничего, я вам устрою сладкую жизнь, узнаете, что такое молча в тряпочку терпеть.
С этими словами она тут же набрала номер Лу Шаоэна.
Тон ее мгновенно изменился до неузнаваемости — от того сладкого щебетания у старшей медсестры и пострадавшей мурашки побежали по коже.
— Шаоэн, я тут столкнулась с медсестрой, которая совсем не умеет ставить уколы. Я поранила руку, мне так больно, столько крови вытекло.
— Боюсь, сегодняшние анализы продолжить не получится, что же делать, я так переживаю, что сорву переливание для Юньюнь.
— Шаоэн, я ведь так волнуюсь за Юньюнь, ууу!
— ……
Пока она говорила, Лу Юньгэ тыкала себя иглой в руку, и вскоре на ее тыльной стороне ладони красовалось множество следов от уколов — это зрелище лишило дара речи стоявших рядом медиков.
Разумеется, Лу Шаоэн поверил ей на слово. Особенно услышав, что Лу Юньгэ не сможет продолжить обследования и это поставит под угрозу снабжение кровью его любимой дочурки, он тут же собрался звонить и увольнять медсестру.
В конце концов, старшей медсестре и самой пострадавшей пришлось опуститься на колени перед Лу Юньгэ и умолять о пощаде, чтобы всё замять.
Разумеется, при Лу Шаоэне Лу Юньгэ должна была выглядеть добросердечной, поэтому она «милостиво» простила их.
Но благодаря этому инциденту персонал больше не смел злить Лу Юньгэ — в основном потому, что Лу Шаоэн держал в руках весь город, и таким мелким сошкам связываться с ним было не по зубам.
В машине Ли Хун снова позвонила, и Лу Юньгэ ответила мягким голосом:
— Сестра Хун, я же сказала, нужно худеть, на ужин придется ограничиться одной водой.
— ……