— Вы же знаете, Сюань-шугун, наш семейный магазинчик метизов в городе приносит неплохой доход, и у нас почти миллион сбережений, я тоже всё вложу!
— Раз уж Сюань-шугун дал добро, разве можно не вкладываться? Все те деньги, что я откладывал на свадьбу за эти годы, а это в общей сложности тридцать две тыщи, я тоже выкладываю на стол!
— Цзэн-шугун, мои пятьдесят шесть тыщ тоже идут в дело!
— Ха-ха, я только этого и ждал! Мы всей семьей на заработках в чужих краях горбатились, скопили двадцать семь тысяч — прямо сейчас переведу на счет сельского комитета!
— И я того же мнения!
Оценив обстановку, можно было заметить: каждый из примерно тысячи сберегающих речь жителей деревни Чжоу — а это около трехсот семей — без малейших колебаний выразил готовность последовать за Чжоу Чэнем и вложить свои деньги.
Не нашлось ни единого противника, не прозвучало ни единого голоса молчаливого несогласия!
В этот момент все до единого жители деревни Чжоу без оглядки поддерживали Чжоу Чэня!
В трансляции Жизнь в деревне зрители пришли в абсолютное неистявство!
Совсем сдурели! Целая деревня с катушек съехала!
Матушка моя, даже если в среднем по двести-тривести тысяч с семьи, это же почти сотня миллионов набежит!
Если они прогорят, ух ты…
Я был неправ, я же раньше подозревал постановочные эффекты, а теперь гляжу — это же деревня безумцев! Неудивительно, что они так уважают какого-то семилетнего пацана!
Эй, так говорить нельзя, люди в нашей деревне весьма рассудительны, в таком деле они бы и ломаного гроша не дали, но разве от этого перестали бы соблюдать старшинство в роду?
Верно, обычаи есть обычаи, а помешательство жителей деревни Чжоу — это другое, давайте не будем путать теплое с мягким и грести всех под одну гребенку!
Кстати говоря, неужели никому не интересно, что творится в головах у этих людей? Это же чистой воды абсурд!
Это прямо как дедушка открывает дверь внучке: абсурд добрался до самых дальних предков!
С одной стороны, мне кажется, что эти сто с лишним миллионов непременно сгорят, а с другой — даже вообразить страшно, что будет после такого краха.
И то верно, ведь для многих в деревне Чжоу это свадебные накопления, а то и деньги на похороны!
Если они и вправду всё спустят, неужели вся деревня с голоду помрет? Да нет же, ладно этот сопляк-школьник дурью мается, но как жители всей деревни могли пойти у него на поводу?
В эту секунду поток зрительских комментариев едва не захлебнул всю трансляцию.
Даже те, кто изначально поддерживал Чжоу Чэня, теперь не смели пикнуть, а кое-кто и вовсе бросился критиковать мальчика и сельчан.
В конце концов, вся эта история выглядела слишком дико.
Однако…
Сидящая за столом на деревенской площади Ся Яньжань в этот момент вдруг почувствовала, как у нее слегка защипало глаза.
Хотя она была большой звездой, но из-за того, что ее карьера складывалась слишком гладко, да и в романтических делах она еще не участвовала, в глубине души она оставалась всё той же девчонкой.
К тому же ей едва исполнилось двадцать два года — возраст самой настоящей юной барышни.
Поэтому, глядя на то, как тысяча жителей всей деревни без тени сомнения поддерживает Чжоу Чэня,
Ся Яньжань переполнили самые нежные и трогательные чувства!
Целая деревня Чжоу оказалась до такой степени сплоченной, к тому же они слепо верили Чжоу Чэню и поддерживали его, даже не раздумывая.
Ей самой захотелось стать жительницей деревни Чжоу — до чего же завидно!
Режиссер Сестрица Лю, напротив, сильно тревожилась. Хоть они общались всего пару часов, она успела искренне полюбить этого смышленого и не по годам зрелого паренька.
Конечно, это была чисто материнская, идущая из глубины сердца симпатия взрослого человека к милому ребенку, а вовсе не романтические чувства.
Именно поэтому Сестрица Лю так сильно переживала.
Если эти сто с лишним миллионов пропадут… Нет… Если этой огромной суммой действительно будет распоряжаться Чжоу Чэнь, эти деньги обязательно сгорят!
И что тогда делать Чжоу Чэню?
Однако ни зрители, ни Ся Яньжань, ни режиссер Сестрица Лю на самом деле не знали главного.
Причина, по которой жители деревни Чжоу так глубоко уважали и доверяли Чжоу Чэню,
заключалась не только в том, что с момента основания деревни на протяжении тысячи лет здешние люди жили по законам старшинства в роду.
Главное было в другом: сельчане платили добром за добро семье Чжоу!
Они были готовы не просто отдать все свои сбережения — если бы представился шанс спасти Чжоу Чэня, многие из них без малейших колебаний пожертвовали бы собственной жизнью!
Всё это делалось не только в знак благодарности деду Чжоу Чэня, который в свое время спас всю деревню, предпочтя самому остаться голодным,
но еще и в память об отце Чжоу Чэня, отдавшем жизнь ради спасения односельчан…
Поэтому для жителей деревни Чжоу что значили какие-то деньги? Наживем еще, были бы руки.
Раз уж Чжоу Чэнь открыл рот, они обязаны поддержать его при любых обстоятельствах!
А тот, кто откажется, наверняка покроет себя таким позором, что потом головы в деревне не поднимет!
Ведь подобные люди были бы не чем иным, как черствой неблагодарной сволочью!
А неблагодарных людей чтущие узы родства и верности жители деревни Чжоу презирали сильнее всего!
Конечно, помимо всех этих причин, имелся и еще один фактор: Чжоу Чэнь вел себя чересчур по-взрослому.
Многие представители пятьдесят третьего и пятьдесят четвертого поколений деревни Чжоу звали Чжоу Чэня Цзэн-шугуном или Сюань-шугуном искренне, от самого сердца…
Порой, находясь рядом с ним, они действительно испытывали благоговейный трепет, как перед старшим.
Вот почему они решили довериться Чжоу Чэню.
Да и сам Чжоу Чэнь никак не ожидал, что сородичи окажут ему столь мощную поддержку.
Изначально он рассчитывал, что согласится хотя бы десятая часть людей.
В конце концов, Чжоу Чэнь прекрасно понимал, что сейчас он выглядит лишь семилетним пацаном, чье слово не имеет особого веса.
Именно поэтому,
глядя на то, как односельчане наперебой спешат расстаться со своими деньгами, Чжоу Чэнь почувствовал в груди невиданное доселе тепло.
Но в этот самый момент…
Глава 9. Вызывая фурор: церемония вступления в должность главы клана!
Тут староста Чжоу Пэйюй поправил свои очки в золотой оправе и осведомился:
— Цзэн-шугун, я могу отдать все наши семейные сбережения, но можно полюбопытствовать, в какой именно проект вы намерены вложиться?
Для каждого жителя или каждой семьи в деревне Чжоу дед и отец Чжоу Чэня были спасителями.
Поэтому Чжоу Пэйюй, хоть и задал этот вопрос из осторожности, был готов расстаться с деньгами.
Чжоу Чэнь лишь легко улыбнулся в ответ:
— Раз уж это деньги всей нашей деревни, то и происхождение, и направление их ухода должны быть кристально чистыми. Завтра сами всё узнаете.
Чжоу Пэйюй задумчиво кивнул и вдруг усмехнулся:
— Цзэн-шугун, подход у вас справедливый! Все до единого будут довольны!
Сказав так, он на самом деле оставлял Чжоу Чэню путь к отступлению.
Идея заключалась в том, что если деревенские деньги действительно пропадут, то это будут честные инвестиционные убытки Чжоу Чэня, а не растрата.
Хотя, если бы Чжоу Чэнь и вправду присвоил эти средства, односельчане бы слова против не сказали.
Более того, многие несли эти деньги с мыслью просто подарить их мальчику.
— Ладно, давайте садиться за стол, я проголодался.
Произнеся это, Чжоу Чэнь слез со стула.
Чжоу Дацун проявил завидную расторопность и тут же подставил мальчику новый стул.
Взяв палочки для еды, Чжоу Чэнь обвел взглядом девять больших чаш и подцепил ту, что приглянулась ему больше всего — говядину в рисовой муке на пару.
В деревне Чжоу «девяткой кушаний» традиционно звались: говядина в рисовой муке на пару, «муравьи на дереве», свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, дважды обжаренная свинина, курица на пару, свиная рулька по-достоевски, суп из старой утки, мясо с начинкой из сладкой фасолевой пасты и соленая свиная грудинка на пару.
Потому, пусть блюд всего девять, десятерым едокам за столом еще предстояло постараться, чтобы одолеть такое угощение!
Увидев, что Чжоу Чэнь взял палочки и отправил в рот первый кусочек говядины,
остальные жители деревни наконец осмелились притронуться к еде и принялись уплетать за обе щеки.
Во время трапезы многие подходили к Чжоу Чэню, чтобы поднять бокал за его здоровье.
Носкольку мальчик был мал и пить спиртное ему не полагалось, он заменял вино чаем.
Ся Яньжань давно проголодалась и теперь с огромным удовольствием уписывала всевозможные кушанья.
Вскоре под веселый смех и оживленные разговоры церемония встречи подошла к концу.
Ближе к завершению застолья сельчане вынесли со двора все столы, однако расходиться никто не спешил.
Напротив, все жители деревни собрались на деревенской площади.
Причем каждый держал в руках керамическую чарку, до краев наполненную вином.
Тысяча с лишним человек, сгрудившихся вместе, представляли собой поистине грандиозное зрелище.
Деревенские не расходились, потому что знали: впереди их ждет самое главное — кульминация всего события для рода Чжоу.
Ся Яньжань смутно догадывалась, что сейчас произойдет, и послушно стояла в сторонке, наблюдая в тишине.
Надо сказать, в подобном мероприятии она участвовала впервые, и ее охватывало легкое волнение.
А режиссер Сестрица Лю проявила высший профессионализм: взвалив на плечо камеру, она взбежала на небольшой холмик неподалеку, решив обеспечить зрителям наилучший ракурс.
В этот момент
толпа седовласых дедушек и бабушек возрастом за семьдесят, а то и за девяносто лет выстроилась в первом ряду.
Некоторые старики из-за преклонного возраста сидели в инвалидных креслах, но всё равно настояли на том, чтобы присутствовать.
Следом за ними, во втором ряду, расположились люди пятидесяти-шестидесяти лет во главе с Чжоу Пэйюем.
В третьем ряду стояли мужчины среднего возраста во главе с Чжоу Тяньяном.
За ними, в четвертом ряду, выстроилась деревенская молодежь.
А в самом пятом ряду уместились дети.
Все эти ребятишки стояли на удивление тихо, а на их маленьких личиках застыло торжественное выражение.
Правда, кое-кто из детей затесался в четвертый ряд и даже в третий, но дальше вперед никто не заходил.
Наконец,
Чжоу Чэнь с чаркой вина в руке шаг за шагом подошел к собравшимся.
Несмотря на свой юный возраст и невозможность пить алкоголь, в такой момент он был обязан сделать глоток.
На его нежном, словно выточенном из фарфора личике читалась строгая сосредоточенность. Развернувшись спиной к толпе,
он поднял чарку в сторону горы Цинню.
Именно там покоились предки рода Чжоу.
Затем зазвучал голос Чжоу Чэня — ровный, размеренный и полный неизъяснимого величия.
— В народе говорят: накопившему добрые дела воздастся сторицей, а накопившему зло — бедой.
— Наш род в деревне Чжоу передается из поколения в поколение. Прошло уже тысячелетие, и для меня это уже пятидесятое поколение.
— И в какой бы ветви или семье нашего рода ни шло дело, все неизменно трудятся в поте лица, ведя праведную и честную жизнь.
— Тысячи лет наши сородичи вставали с восходом солнца и ложились с закатом. Благодаря усердию и упорному труду мы обрели нынешнюю благополучную жизнь.
— Как говорится, когда амбары полны — люди познают ритуалы, когда сыты и одеты — знают о чести и стыду. Ни одно сообщество не может обойтись без главы, ни один дом — без хозяина.
— И сегодня по вашей милости я вступаю в должность главы рода Чжоу.
— Я поведу наш клан вперед к новым свершениям, не посрамив заветов предков и оправдав надежды всех сородичей!
С этими словами Чжоу Чэнь вознес чарку в сторону горы Цинню и осушил ее до дна.
Позади него тысяча жителей деревни Чжоу также поклонились горе, где покоились их предки, и единым глотком опустошили свои чарки.
После этого все до единого сельчане, за исключением тех, кто сидел в инвалидных креслах или опирался на костыли, опустились на колени и в один голос воскликнули:
— Все мы, сородичи рода Чжоу… приветствуем главу клана!
В трансляции Жизнь в деревне все те бурные споры, что вились вокруг инвестиций Чжоу Чэня, внезапно стихли.
После короткой паузы чат взорвался лавиной сообщений!
Почему у меня вдруг кровь в жилах закипела?
Какая мощная энергетика! Это и есть южная клановая культура?
Ха-ха, а этот малыш Чжоу Чэнь со своим семилетним ростом прямо-таки величественно смотрится!
Мама моя, я в семь лет целыми днями в приставки резался, а Чжоу Чэнь в семь лет уже клан возглавил, да еще ворочает сотнями миллионов клановых денег!
Да бросьте вы про эти миллионы, глядишь, через пару дней всё прогорит!
Но поскольку вся эта затея с инвестициями выглядела уж слишком невероятной, тема в эфире быстро вернулась в прежнее русло.
Чжоу Чэнь, разумеется, понятия не имел обо всех этих сомнениях в чате.
В тот же вечер односельчане наперебой кинулись с банковскими картами к круглосуточным терминалам деревенского банка, чтобы совершить межбанковские переводы.
Поскольку дело происходило глубокой ночью, переводы слегка задержались.
Наступило следующее утро.
Чуть свет Чжоу Чэнь отправился в здание сельского комитета.
К этому моменту все средства уже поступили на счета, и Чжоу Тяньян скрупулезно проверял каждую позицию по ведомости.
Едва закончив сверку, он заметил Чжоу Чэня, расплылся в улыбке и приветствовал его:
— Сюань-шугун, вы пришли!
Чжоу Чэнь сдержанно угукнул и сразу перешел к делу:
— Сколько всего удалось собрать?
Заглянув в бухгалтерскую книгу, Чжоу Тяньян отрапортовал:
— Всего 302 двора, переводы сделали 517 человек. На счет нашего сельского комитета поступило два милиарда триста пятьдесят два миллиона… то есть двести тридцать пять миллионов двести семьдесят тысяч!
Услышав это, Чжоу Чэнь слегка удивился.
Он полагал, что удастся наскрести от силы сотню с лишним миллионов, но никак не ожидал суммы, близкой к четверти миллиарда!
Похоже, богатеев в деревне хватает…
Подумав об этом, Чжоу Чэнь перевел взгляд на Чжоу Тяньяна:
— Тяньян, дальше делай так, как я скажу.
Глава 10. Да ладно, неужели он и в похоронных делах сечет?
Услышав это, Чжоу Тяньян с почтительным смешком ответил:
— Сюань-шугун, да вы теперь глава клана, даже если бы не были им — я младший, я обязан вас слушать!
Чжоу Чэнь едва заметно улыбнулся:
— Хорошо. Ты ведь знаешь, как покупать зарубежные акции?
Чжоу Тяньян ничтоже сумняшеся отчеканил:
— Проще простого. Чего уж скрывать, наша деревня и раньше пробовала играть на зарубежных рынках через складчину, так что счета за рубежом у нас открыты. Только суммы были мелкие, не сравнить с нынешними масштабами.
В этот момент в душе Чжоу Тяньяна зрело ровно то же сомнение, что и у старосты Чжоу Пэйюя накануне.
Несмотря на глубокое уважение к новому главе клана, его обуревало сильнейшее любопытство: как именно Чжоу Чэнь собирается инвестировать?
Как ни крути, мальчику всего семь лет, и в вопросах вложений он смыслить не мог при всем желании.
Однако Чжоу Чэнь отдал распоряжение:
— Ладно. Отыщи-ка Международную горнодобывающую компанию «Золотая лопата», переведи эти двести с лишним миллионов в валюту и полностью скупи акции данной конторы!
Услышав такое, Чжоу Тяньян остолбенел: Сюань-шугун и впрямь решил шутить шутки со смертельным исходом!
— Хор… хорошо, Сюань-шугун.
С дрожащими руками он принялся щелкать мышкой по экрану монитора, и вскоре перед ним вырисовался черный график с зеленой пологой линией, напоминающей склон холма.
Руки Чжоу Тяньяна затряслись еще сильнее.
— Сюань-шугун, мы… мы правда берем акции этой компании?
Чжоу Тяньян в биржевых делах разбирался.
Та самая Международная горнодобывающая компания «Золотая лопата» с момента выхода на биржу по цене 3,2 доллара за штуку непрерывно катилась вниз целый год, рухнув до нынешних нескольких центов за акцию!
За это время котировки практически не росли, редкие мелкие всплески не в счет.
К тому же Чжоу Тяньян прекрасно понимал, что даже при такой бросовой цене дно еще не пробито и падать есть куда.
Если вбухать сюда все собранные деревней двести тридцать с лишним миллионов, их тут же намертво зажмут в тиски!
А там глядишь — не ровен час, большая часть суммы испарится, а то и вовсе всё сгорит дотла!
При этой мысленно нарисовавшейся картине Чжоу Тяньян в ужасе воззрился на Чжоу Чэня:
— Сюань-шугун, как младший, осмелюсь предложить… Может, повременим? Позвольте мне связаться со знакомыми из инвестиционной сферы, расспросить про положение дел в этой компании?
Но Чжоу Чэнь бросил равнодушно:
— Не нужно. Просто выкупай всё подряд, а потом опубликуй отчетность, чтобы каждый знал, куда ушли его кровные.
Среди этих двухсот тридцати миллионов имелся и миллион с хвостиком семьи самого Чжоу Чэня — вчера вечером он попросил мать перевести их на счет сельского комитета.
После гибели отца мать Чжоу Чэня безвылазно пропадала в городе на работе, отправляя сына в деревню Чжоу на каждые зимние и летние каникулы.
Правда, поскольку женщина носила другую фамилию, занять пост главы клана она не могла, несмотря на более высокое старшинство по поколениям.
Если же судить исключительно по клановой фамилии Чжоу, то именно Чжоу Чэнь обладал высшим статусом в роду.
Стоило мальчику отдать приказ,
как Чжоу Тяньян вдруг уловил в нем черты его покойного отца.
От какой-то внезапной мысли глаза Чжоу Тяньяна покраснели, в носу защипало, и, стиснув зубы, он выпалил:
— Хорошо, Сюань-шугун, я сделаю по-вашему!
По правде говоря, Тяньян отчетливо понимал: даже если деньги сгорят, жители деревни Чжоу не станут винить Чжоу Чэня.
Более того, если выражаться утрированно, они бы с радостью просто так отдали ему эту сумму!
Иными словами, на что бы Чжоу Чэнь ни потратил средства, сельчане одобрили бы любой шаг — ну а если удастся заработать, так тем лучше!
Тяньян принялся за работу.
Чжоу Чэнь стоял рядом, наблюдая за процессом.
Дело было колоссальной важности — предстояло приумножить капитал всей деревни как минимум в десяток раз, и он не желал допускать халатности или подрывать оказанное ему доверие.
Спустя целых два часа Чжоу Тяньян наконец завершил операцию: все двести тридцать пять миллионов двести семьдесят тысяч были полностью конвертированы в акции Международной горнодобывающей компании «Золотая лопата».
Строго говоря, даже трансграничная сделка по покупке акций занимала от силы минут десять, основное время ушло на долгое оформление валютного перевода.
Следом, следуя указаниям Чжоу Чэня, Чжоу Тяньян выложил информацию о движении средств на сайт сельского комитета, чтобы каждый односельчанин мог свободно ознакомиться с отчетом.
Однако ни Тяньян, ни сам Чжоу Чэнь не предполагали,
что в эту самую минуту бесчисленные журналисты ожесточенно обновляли страницу сайта деревенского комитета.
И стоило этой новости появиться на экране,
как короткие видеоролики и статьи, подобно хлопьям снега, разлетелись по всему интернету!
Совсем сдурели! До чего же чокнутые! Ладно этот пацан нёс бред, но как вся деревня могла сорваться вслед за ним?
Тем временем в медиакомпании Сюаньцзюхэ.
Ся Цзунтянь, будучи главой компании Сюаньцзюхэ медиа — главного спонсора и организатора варьете-шоу Жизнь в деревне, обладал колоссальным весом.
Утром, глядя в телефон на бесконечную череду горячих тем, связанных с их передачей, он изрыгал проклятия, но в глубине его глаз плясали огоньки радости.
Ругался он потому, что неожиданно выбившийся в центр всеобщего внимания семилетний сопляк Чжоу Чэнь умудрился вытворить полную дичь со всеми деревенскими деньгами.
Скупить акции зарубежной горнодобывающей конторы, которая целый год катилась ко дну и вот-вот собиралась обанкротиться!
Именно поэтому Ся Цзунтянь не сдерживал выражений.
Радовался же он оттого, что прекрасно понимал: этот безумный и необъяснимый шаг Чжоу Чэня неминуемо обеспечит шоу бешеную популярность и колоссальный приток зрителей!