В те времена уже действовала система семейного подряда, и люди с сообразительными головами начали заниматься бизнесом.
А эта семья была донельзя простой и честной: они знали лишь то, что нужно возделывать выделенные им несколько гектаров земли.
Труд крестьян зависел от милости небес.
Урожай несколько лет подряд не удавался, и можно было легко представить, каково тогда приходилось дома.
Второй брат говорил, что девчонке хватит и образования до средней школы.
Старший брат был с этим не согласен.
Младшая сестрёнка училась хорошо, и если не дать ей учиться, это будет просто пустой травой.
Отец сидел, опустив голову, курил свою самосадку и не произнес ни слова.
Позже отец бросил трубку и в одиночку ушел из дому.
Этот случай оставил неизгладимый след в её памяти.
Ли Сяннань отчетливо стояла рядом с ними, но никто не мог её увидеть.
Она последовала за отцом.
Оказалось, что отец сначала отправился в дом к тещё — разыскивать свою родную мать.
— …Дочка учится так хорошо, бросить учебу — значит загубить талант.
Деньги эти считай, что я у тебя занимаю, потом я тебе их верну.
Женщина, которая с самого раннего детства редко называла её мамой, стояла у стола и месила тесто.
— Девчонка, далась вам эта учеба?
Хочешь содержать — содержи, только ко мне не обращайся!
— Послушай, я же сказал, что потом верну тебе деньги!
— Откуда у меня в руках деньги? Если бы они были, разве я не купила бы себе одежду и еду?
— Ты родила ребенка сама, но до чего же бессердечно ты поступаешь!
Ребенок рос, от мала до велика, ты о нем не заботилась, об учебе тоже не думала.
Раньше, когда я еще мог держаться, я не приходил к тебе, но теперь ты…
Это уже не твой дом, и впредь не возвращайся сюда.
Раз ты сейчас остаешься в стороне, то в дальнейшем все твои дела не будут иметь к Сяннань никакого отношения!
В гневе отец хлопнул дверью и ушел.
Однако, дойдя до калитки, рассерженный отец остановился.
Он повернул назад и зашагал прочь: не став одалживать даже велосипед, он пешком прошел больше двадцати ли до гарнизона, к дому старшей сестры.
Глядя на этого мужчину с исхудалым, но крепким телом, который широким шагом шел по песчаной дороге под сенью деревьев,
Ли Сяннань чувствовала, как сильно защипало глаза.
В её детстве и юности материнской ласки не было и в помине, поэтому, когда та самая мать состарилась, ослабела и стала нуждаться в ней, она согласилась лишь поровну разделить медицинские расходы, но ухаживать у постели больной не пожелала.
Второй брат говорил, что еще не видал таких дочерей.
Тогда отец ответил: «Она занята на работе, раз не возвращается — и не надо».
Позже мать снова звонила ей: среди всех троих детей в семье Ли Сяннань была материально обеспечена лучше всех, поэтому мать надеялась, что та возьмет на себя большую часть расходов на лечение.
Из трубки донесся яростный крик отца: «Я не позволю дочери тобой заниматься!
Разве ты платила за её учебу или покупала ей хоть одно новое платье?
Забыл ли я то, что говорил тебе раньше?
Ты бросила Сяннань, и впредь все твои дела с ней никак не связаны!
Молись всем богам уже за то, что она согласилась поровну разделить с тобой расходы на лекарства!»
Ли Сяннань не ожидала, что слова её отца проистекали из того давнего случая.
Позже старший племянник рассказывал ей, что дедушка тогда пришел в ярость из-за звонка бабушки, поэтому она больше никогда ей не звонила.
Экономическое положение в семьях обоих братьев было средним, и лечением матери впоследствии они занимались без особого усердия.
Позиция Ли Сяннань сводилась к следующему: «В общем, если вы тратите деньги на мать, я беру на себя ровно треть расходов. До остального мне нет никакого дела».
С возрастом Ли Сяннань порой задумывалась: а не слишком ли далеко она зашла?
Но, увидев эту сцену, Ли Сяннань поняла, что все её размышления были излишни.
Добравшись до дома старшей сестры, отец сказал ей, что после женитьбы старшего сына у него в руках не осталось ни гроша.
А через несколько дней ребенку нужно идти в школу, в первый класс старшей старшей ступени.
Если не позволить ребенку продолжить учебу, у него камень на душе останется.
Старшая сестра вздохнула:
— Скажи на милость, какую жизнь ты ведешь и какую жену себе нашел?
Когда ты только присмотрел её, матушка была против.
Бывают те, кто помогает своим родственникам, но таких я еще не видела!
Сын-то худо-бедно еще может за себя постоять, а вот Сяннань… Будто девчонка не от ее плоти отрезанный ломоть…
Эх! Да говорить об этом уже бесполезно!
То, что ты упорно учишь ребенка, — это правильно!
Как хорошо твоя Сяннань учится…
Старшая сестра, бормоча что-то себе под нос, принялась доставать деньги и перебирать вещи.
Обе дочери старшей сестры были старше Ли Сяннань, и Ли Сяннань с самого детства донашивала одежду за старшими кузинами.
Старшая сестра снова разыскивала для нее вещи.
— Вот это платьице я сшила для второй, да только маловато оно ей стало.
Забери, пусть Сяннань носит!
И вот эти вещички тоже вполне хорошие…
Ли Сяннань не удержалась и заплакала.
У старшей сестры были золотые руки, разве могла она сшить вещь не по размеру?
Это платье было сшито специально для нее.
Она переходила в старшую школу, и старшая сестра хотела, чтобы она выглядела красиво.
Ли Сяннань знала, что отец ходил занимать деньги к старшей сестре, чтобы отправить ее в старшую школу, но она не подозревала, что сначала он заходил к ее матери.
А эта ее мать и впрямь… С тех пор как она себя помнила, другой такой женщины ей встречать не доводилось.
Позже она соглашалась приехать домой только раз в год, под Новый год.
Она заявляла, что по местным обычаям замужняя женщина не может встречать Новый год в родительском доме, иначе это принесет несчастье родительской семье.
Спустя полгода, когда она так и не появилась дома, отец прямо взял в руки веник и выгнал ее.
— Я же говорил тебе тогда, чтобы ноги твоей в этом доме не было!
Посмеешь еще раз переступить порог — ноги переломаю!
— С какой стати ты мне запрещаешь заходить?
Отец повернулся, вошел в дом, взял скалку и стал ждать эту женщину прямо у порога.
В воспоминаниях Ли Сянбэя взгляд отца в тот момент был до ужаса страшным.
Казалось, с тех пор эта женщина действительно почти переставала появляться в их доме — и так продолжалось вплоть до смерти ее родителей!
Ли Сяннань понятия не имела, что ее отец ходил к той женщине просить денег в долг.
Тогда Ли Сяннань отчаянно не хотела, чтобы отец прогонял эту женщину.
А вдруг, вернувшись, она осталась бы навсегда?
У всех мамы сидят дома и заботятся о детях, неужели и ее собственная мама могла бы вернуться и не уходить?
Тогда Ли Сяннань даже глуповато спросила отца:
— Папа, а она сможет измениться?
Отец посмотрел на нее с глубокой болью.
Теперь, вспоминая об этом, Ли Сяннань так и норовила дать себе пощечину.
Как же она могла быть такой глупой?
Не стоило питать надежд там, где изначально на них не было и намека.
Картинка сменилась: Ли Сяннань сидит в классе старшей школы.
Ли Сяннань от природы не была глупой, а помножив это на свое упорство и трудолюбие, она добилась выдающихся успехов в учебе.
Возвращаясь домой на зимние и летние каникулы, она изо всех сил помогала по хозяйству.
Старшая невестка была крутого нрава, но к этой немногословной золовке относилась весьма учтиво.
Каждый раз перед началом учебы старший брат тайком совал ей в руку деньги — то пять юаней, то десять.
Старшая школа находилась при управлении фермы, и стоило кому-нибудь из знакомых отправляться туда, как невестка передавала ей несколько вареных яиц.
Когда летом в огороде поспевало изобилие овощей, она обязательно собирала для нее то зеленого луку, то помидоров с огурцами.
Учебная программа в старшей школе была насыщенной, и отпускали домой всего раз в две недели.
Уезжая в школу, она брала с собой несколько яиц, а посреди учебы невестка передавала с кем-нибудь еще несколько штук.
На покупку овощей в школьной столовой она никогда не тратила денег.
Все три года старшей школы ее рацион полностью держался на яйцах.
Отец, старшая сестра, старший брат и невестка — вот откуда исходило тепло ее юных лет.
Ученица совхозной старшей школы, она могла тягаться в успеваемости со школьниками из уезда и города.
На гаокао она стала лучшей по гуманитарным предметам в масштабах всего города и поступила в университет в Цзинду.
Премия от совхоза, премия от уезда, да еще и премия от города.
Этого с лихвой хватило на оплату первого семестра в университете.
С той поры она больше никогда не просила у отца денег.
В свободное время она подрабатывала репетитором и торговала товарами.
Она закупала оптом предметы первой необходимости и продавала их прямо в общежитии.
Однажды, когда она подрабатывала репетитором, один из родителей остался настолько доволен ее работой, что помог ей сорганизовать крупное дело.
В те времена существовал один отменный завод, где детям внутренних сотрудников предоставлялась возможность сдать специальный внутренний экзамен.
На тот момент этот экзамен выглядел весьма официально.
Ли Сяннань отправилась туда сдавать экзамен вместо другого человека.
Как именно родители обделывали свои дела, ее не касалось — она отвечала только за само тестирование.
Если бы сдать не удалось, ей бы возместили лишь расходы на еду и проживание.
Но если она успешно сдавала экзамен и занимала призовое место, ей полагалось солидное вознаграждение.
Тогда она заработала столько, что хватило на оплату целого семестра, и это позволило ей вздохнуть намного свободнее.
Позже успехи учеников, занимавшихся с ней репетиторством, заметно возросли, и наиболее щедрые родители одаривали ее подарками.
Дарили исключительно те вещи, которые были крайне полезны в быту.
Некоторые родители, когда их собственным детям репетиторство становилось больше не нужно, рекомендовали ее детям своих коллег.
Словом, всю оставшуюся университетскую жизнь она обеспечивала себя сама за счет доходов от репетиторства.
Со временем ее заработки заметно выросли.
Глава 16: Прошлое (Часть 3)
— …Сяннань, вставай скорее, поешь!
Поешь, и через несколько дней тебе станет лучше…
Ли Сяннань снова почувствовала, как отяжелела голова.
А затем внешний мир будто бы снова перестал иметь к ней какое-то отношение, и она вновь увидела картины своей юности.
В университете Ли Сяннань училась из рук вон хорошо — в смысле, ее успехи были выдающимися.
Она специализировалась на английском языке.
Ей даже довелось представлять свой университет на межвузовской конференции.
На этой конференции она и познакомилась со своей будущей свекровью.
Свекровь поинтересовалась, откуда та родом.
Ли Сяннань, разумеется, ответила честно.
Куратор Ли Сяннань была хорошо знакома со свекровью. Позже та узнала, что девушка сама, упорным трудом зарабатывает себе на учебу.
Свекровь прониклась глубоким уважением к ее самостоятельности и независимости.
Более того, позже она обмолвилась, что не замечала в ней ни капли комплексной неполноценности.
Именно это привлекло ее больше всего.
Тем же летом свекровь порекомендовала ей пятерых родителей, чьи дети учились во втором классе средней школы.
Причем семьи тех учеников были невероятно зажиточными.
Стоило ей добросовестно заниматься с детьми, как ей выплачивали баснословные деньги за дополнительные занятия.
Родители также пообещали, что если к началу учебного года успеваемость детей продемонстрирует плоды этих занятий, ей выплатят премию.
Ли Сяннань и сама прекрасно понимала: стоит ей хорошо преподавать, как добрая молва облегчит ей поиски новых учеников.
А услышав об обещании дополнительных премиальных, она стала стараться еще усерднее.
В конце концов Ли Сяннань действительно получила награды от нескольких родителей.
Так Ли Сяннань окончила университет.
В те годы после выпуска еще действовало распределение.
Однако заполучить особенно престижное место было практически невозможно.
Обычно личные дела выпускников отправляли в город, из города — в уезд, и многие в итоге возвращались на родные совхозы.
Штаты во всех организациях были переполнены.
А спустя всего несколько лет государственное распределение и вовсе отменили.
Ли Сяннань столько сил отдала учебе и добилась столь блестящих результатов, что, разумеется, страстно желала остаться в городе.
И вот тогда свекровь протянула ей руку помощи.
Один из университетов Цзинду как раз нуждался в преподавателе английского языка.
Та предложила ей попробовать свои силы.
Для Ли Сяннань это предложение было невероятно заманчивым.
Она проучилась в этом городе все четыре года и, само собой, мечтала здесь закрепиться.
Опасаясь, что от волнения она провалится и вуз ее отсеет, свекровь лично сопровождала ее на испытания.
В конце концов Ли Сяннань благополучно осталась в университете в качестве преподавателя.
В том году на работу в этот университет приняли всего трех выпускников вузов.
Одинаковое положение располагало к тому, чтобы люди держались вместе и поддерживали друг друга.
Поэтому все трое часто собирались вместе, делясь впечатлениями и опытом работы в новом учебном заведении.
Так пролетело полгода.
К зимним каникулам свекровь снова помогла ей найти нескольких учеников.
Было бы некрасиво ограничиться покупкой дешевого подарка в знак благодарности за такую помощь.
Ли Сяннань приобрела дорогую вещь и отправилась к ним домой, чтобы сказать спасибо.
Однако она никак не ожидала, что этот дом окажется жилищем ее нового коллеги.
С самого начала помощь свекрови преследовала вполне определенную цель.
Раз та столько для нее сделала, на рабочем месте Ли Сяннань теперь была просто обязана помогать ее сыну.
Его сын окончил третьесортный университет, и его культурный уровень, мягко говоря, хромал.
Помощь Ли Сяннань требовалась ему во многом.
Слово за слово, они сблизились и стали коллегами с весьма неплохими отношениями.
Свекровь то и дело зазывала ее к себе на обед.
Сначала Ли Сяннань ходила, но со временем стала отказываться.
Назойливое гостеприимство матери коллеги казалось ей подозрительным.
Между их семьями лежала непреодолимая пропасть.
К тому же Ли Сяннань не испытывала к этому коллеге абсолютно никаких чувств.
С тех пор как она уехала учиться в Цзинду, Ли Сяннань почти перестала бывать дома.
Во время каникул она стремилась наверстать учебу и заработать денег.
Бывало, что за один день она давала индивидуальные уроки четырем ученикам.
Поскольку они учились в разных классах, программы различались.
На каждого уходило по два часа, а на четверых — все восемь.
Добавьте к этому время на поездки в общественном транспорте.
Каждый день не менее двенадцати часов она проводила в разъездах.
В свободные минуты Ли Сяннань садилась за написание статей.
С момента начала ее работы гонорары стали еще одной статьей дохода.
И вот некогда пышущая здоровьем Ли Сяннань наконец слегла с болезнью.
Болезнь — это поистине то время, когда человек наиболее уязвим.
Свекровь вновь отправила сына навестить ее.
А Ли Сяннань как раз лежала в лихорадке одна-одинехонька в пустом студенческом общежитии.
Во время каникул все, кто мог разъехаться, уехали домой, и в комнате не оставалось ни души — только она одна.
Заботливый уход этого мужчины растопил ее сердце.
Пусть бурной страсти не было, но тихая, размеренная жизнь тоже казалась счастьем.
Свекровь тоже изо всех сил подталкивала их друг к другу.
Так между ними завязались романтические отношения.
Весь период их ухаживаний прошел в мирном ключе.
Его нельзя было назвать ни страстным, ни особенно пресным.
Супруг то и дело радовал ее небольшими приятными мелочами.
Так они вступили в брак.
На втором месяце семейной жизни она забеременнала сыном.
Муж не отличался особой разговорчивостью, зато многие вещи предпочитал делать молча.
После того как Ли Сяннань забеременела, он взял на себя всю работу по дому и готовку.
А позже на свет появился сын.
Сразу после окончания декретного отпуска перед ней встал извечный вопрос: с кем оставить ребенка?
Свекровь еще не вышла на пенсию, и рассчитывать, что она станет нянчиться с внуком, было нереально.
Тогда свекровь наняла за свой счет няню.
Но опасаясь, что та станет плохо относиться к ребенку, она договорилась с отцом Ли Сяннань, чтобы он переехал жить к дочери.
Когда в доме есть свой человек, няня точно не посмеет сачковать.
С тех пор отец надолго поселился с ними.
По правде говоря, в тот период Ли Сяннань казалось, что жизнь ее сложилась вполне счастливо.
У нее водились деньги, чтобы покупать отцу новую одежду, баловать его вкусной едой и вывозить на прогулки.
Именно поэтому Ли Сяннань продолжала подрабатывать даже после ухода с основной работы.
Только обретя финансовую независимость, можно поступать так, как подсказывает сердце.
На Новый год она могла позволить себе порадовать подарками самых близких людей.
Отцу, старшей сестре и остальным она неизменно покупала к празднику обновки — с головы до ног…
Уровень владения английским языком у Ли Сяннань был настолько высок, что ее временно перевели в другое ведомство.
Оклад там оказался на тридцать процентов выше прежнего.
Впоследствии, с согласия самой Ли Сяннань, то учреждение официально переманило ее к себе на постоянной основе.
Так они с мужем оказались разведены по разным местам работы.
Цзинду огромен, а их университеты находились на изрядном удалении друг от друга.
Иногда Ли Сяннань ночевала в общежитии своего вуза, а муж мог заночевать в кампусе своего.
Бывало, что они не виделись по пять-шесть дней кряду — для них это стало привычным делом.
Пережитая в юности нужда приучила Ли Сяннань упорно трудиться.
К тому же ей хотелось иметь излишки средств, чтобы отблагодарить тех, кто когда-то был к ней добр.
Она продолжала давать частные уроки, хотя теперь брала не больше одного-двух учеников.
Расценки преподавателя вуза и простого студента за дополнительные занятия отличались как небо и земля.
Кроме того, Ли Сяннань регулярно писала статьи для изданий.
Оба этих источника приносили ей гораздо больше денег, чем основная преподавательская зарплата, особенно если речь шла о гонорарах.
Впрочем, муж понятия не имел, какими были ее дополнительные доходы.
Сама того не замечая, она вечно была занята делами, да и нежных слов между ними, кажется, никогда не звучало.
Их семейная жизнь так и тянулась тихо и пресно.
Ли Сяннань искренне считала себя неглупой — о да, именно что считала!
Ей и в голову не приходило, что подобный уклад супружеской жизни изначально был порочным.
Позже, когда сын немного подрос, отец стал провожать его в детский сад и встречать обратно.
А когда мальчик пошел в школу, дед вернулся на совхоз.
Здоровье у него было отменное, в уходе он не нуждался, да и жить предпочитал самостоятельно.
К тому времени свекровь как раз вышла на пенсию.
На время каникул ребенок мог спокойно отправляться к ней.