Небо уже потемнело, и Яо Хунся, проявив инициативу, собрала посуду, взяла мочалку из люффы и отправилась к колодцу мыть тарелки.
Обычно еду семья ела вместе, но мыла посуду всегда она одна.
Впрочем, сегодня дочки и муж поели очень хорошо, а любящий вкусно поесть и побездельничать, способный лишь языком трепать младший деверь тоже выслушал насмешки от свекрови, так что Яо Хунся с удовольствием выполняла работу, к тому же завтра уже будет раздел имущества, так что можно и не ворваться.
Да Ню и Эр Ню тоже попросились пойти с ней к колодцу поиграть.
У Ню Цзиньпэна сегодня настроение было на удивление отличным, он зашел в комнату старшего брата, чтобы взять фонарик и посветить жене и детям дорогу.
Фонарик был приданым Хуан Шуйсянь, и она только и зудела о том, что этот фонарик оба сына унесли в дом дедушки с бабушкой. Заметив же, что вторая семья достала потрепанную эмалированную кружку, зажгла внутри свечку и, держась за ручку чайника, вышла из дома, она закрыла дверь комнаты только тогда, когда те удалились.
Она убирала лежавший на столе фонарик в ящик и попутно спросила: Наша мама сегодня ведет себя очень странно.
Ню Цзиньцан как раз посасывал застрявший на зубах лист батата и поддакнул: И правда странно.
Ты думаешь, мама не подслащивает ли нам пилюлю, чтобы нам не хотелось разделять хозяйство? — Хуан Шуйсянь чем больше думала об этом, тем более вероятным ей это казалось. — Пока хозяйства не разделены, нам придется содержать семью младшего деверя...
Ню Цзиньцан знаком показал ей говорить потише, чтобы третья семья не услышала.
Хуан Шуйсянь придвинулась ближе, расспрашивая об имуществе, которое муж подсчитал сегодня, уселась поудобнее и принялась рассчитывать, сколько зерна и свиного жира достанется на их долю. Табуретки в доме были и хорошие, и плохие, так что придется поломать голову над тем, как заполучить именно хорошие.
А еще была кухонная плита. По идее, после разделения хозяйства у каждой семьи должен быть свой очаг, но если удастся заполучить готовую плиту даром — тоже неплохо; даже древесная зола, хранившаяся внутри плиты, имела свою ценность, и ей хотелось забрать всё.
Хуан Шуйсянь ходила на курсы ликбеза при коммуне и умела кое-как разбирать несколько иероглифов. Сейчас она взяла огрызок карандаша и подобранную сигаретную пачку, села у окна и при свете луны стала считать так, что у нее заболели глаза и закружилась голова.
В рыбацкой деревне еще не провели электричество, а зажигать фонарик она боялась — вдруг вторая семья внезапно вернется, выйдет неловко, да и керосиновая лампа находилась в комнате старухи.
При керосине по три мао семь ценей за цзинь как старуха могла раскошелиться.
Хуан Шуйсянь немного подумала, разулась и забралась на кровать, продолжая безумно считать с открытыми глазами, как выгоднее всего провести раздел имущества.
Тут деревянная кровать скрипнула пару раз и затихла, а за стеной муж и жена из первой семьи всё еще лежали и перешептывались по ночам.
Жену Ню Цзиньцзя звали Цинь Шуфэнь. Сейчас она гладила уже заметно округлившийся живот и размышляла о сегодняшнем поведении старухи.
Она ведь и замуж-то пошла потому, что знала: старуха в этом доме балует младшего сына, хозяйства еще не разделены, а с начальником производственной бригады они родственники. Подумала, что, выйдя замуж сюда, сможет работать меньше остальных, вот и согласилась.
Конечно, выйдя замуж, она поняла, что сильно ошиблась — у старухи и в мыслях не было переносить любовь к сыну на его жену. Просто в наши дни семьи настолько бедны, что женщины порой и забеременеть не могут, а она забеременела вскоре после того, как переступила порог дома. Если целыми днями скандалить, упрямиться и не работать, в большинстве случаев это прокатывало.
Цинь Шуфэнь еще подумывала о том, чтобы сразу после родов снова забеременеть: беременеть и рожать без перерыва, чтобы можно было лодырничать, легко и непринужденно воплотив в жизнь счастливую мечту стать домашним паразитом вместе с мужем. Но в то же время на душе у нее было немного тревожно и сумбурно: после разделения хозяйства пытаться в открытую жить за счет обеспечения первой и второй семей станет уже трудновато.
Она повернула голову и взглянула на спящего и храпящего мужа, думая о том, что после разделения хозяйства первая и вторая семьи наверняка будут каждый месяц платить деньги на содержание стариков. Учитывая то, как старуха любит младшего сына, зерно, дрова или деньги — большую часть всего этого точно удастся с них стрясти.