Ещё не хватало из-за того, что ты не приехал меня забирать, я… Подозрения оставались подозрениями, но пока ничего не доказано, Ли Фэнь оставалась её матерью.
То, что родная мать подсыпала ей наркотик, всё-таки было слишком позорным.
К тому же, если Вэй Динбан узнает, что Ян Чэнши пытался её опозорить, он наверняка станет к этому придираться. Семья Ян обладала властью и связями, а мать Ян Чэнши, Ван Цзиньхуа, держала при себе немало прихвостней на сталелитейном заводе.
Вэй Динбан же был обычным деревенским парнем, отслужившим в армии. Если бы он пошёл против семьи Ян из-за неё, это принесло бы ему лишь беды.
В прошлой жизни она уже погубила его, и в этой нельзя позволить, чтобы он снова пострадал из-за неё.
Лу Маньюэ немного подумала и всё же проглотила слова, вертевшиеся на языке: — Я думала, ты передумал, и спрыгнула со второго этажа, чтобы найти тебя.
Вэй Динбан посмотрел на заплаканную и обиженную молодую жену, и его брови резко сошлись на переносице.
От пронзительного, до боли сурового взгляда Вэй Динбана Лу Маньюэ почувствовала себя неуверенно. Его молчание выглядело пугающе.
— Т-ты, почему ты так на меня смотришь?
Вэй Динбан отложил палочки, резко поднялся и, развернувшись, направился к выходу.
Лу Маньюэ смотрела на его удаляющуюся широкую спину, и сердце её невольно затрепетало: — Т-ты куда? Т-ты злишься?
Ничего не ответив, Вэй Динбан толкнул дверь и вышел наружу. Едва его высокая фигура завернула за угол, как она скрылась из виду.
Лу Маньюэ принялась тыкать палочками в кусок мяса в пиале. Ещё мгновение назад оно казалось ей невероятно ароматным, но теперь во рту разом стало пресным, будто она жуёт бумагу.
Есть совсем расхотелось, кусок в горло не лез. Оставив пиалу, она уперлась обеими руками в подлокотники кресла, собираясь встать и поискать Вэй Динбана.
Она сказала ему не всю правду, но она действительно боялась, что он станет упрекать её, а ещё больше — что решит, будто она сама привлекает мужчин, раз её постигла такая напасть.
Эту свадьбу она навязала ему силой, и он явно не горел желанием ехать за ней. Если он узнает обо всём, не станет ли ненавидеть её ещё сильнее?
К тому же, если дело дойдет до противостояния с семьёй Ян, что делать, если мастер Вэй снова погибнет из-за неё, как в прошлой жизни?
Она сделала всего один шаг, как в ноге пронзительно кольнуло. Тихо ахнув, она потеряла равновесие и рухнула вперёд. В панике в её голове осталось лишь одно имя, и она выкрикнула его без малейших колебаний:
— Вэй Динбан!
Мужчина, только что рывшийся в вещах в соседней комнате, услышал испуганный крик молодой жены, мгновенно развернулся и бросился наружу, несясь к ней со скоростью спринтера.
Лу Маньюэ подалась вперёд и рухнула прямо на тело Вэй Динбана, который стремительно бросился вперёд и подставился под удар.
Её острый подбородок с размаху врезался ему в пах.
Вэй Динбан глухо застонал.
Он не погиб на поле боя, зато едва не лишился мужского достоинства и не умер от боли из-за острого подбородка собственной жены…
Вэй Динбан тяжело дышал, и лишь спустя долгое время ему удалось унять сильнейшую боль.
— Я же велел тебе не двигаться, пока не заживёт нога! Какого чёрта ты дёргаешься?! — Голос Вэй Динбана звучал жестко, в нём сквозило с трудом сдерживаемое раздражение.
Сообразив, насколько нелепо они выглядят, Лу Маньюэ поспешно приподнялась и уткнулась лицом ему в грудь, словно страус, спрятавший голову в песок.
Её движения щекотали его, ледяной холод и гнев в глазах постепенно рассеялись. Тяжело вздохнув, он толкнул её крепкими мышцами груди: — Встань!
— Не встану. — Лу Маньюэ крепко зажмурилась и продолжала притворяться страусом. Из-за того, что она слишком сильно вжалась лицом вниз, кончик её носа проскользнул в вырез между двумя пуговицами рубашки Вэй Динбана и ткнулся в его обжигающе горячую грудь.
Вэй Динбан напрягся всем телом, и в ту же секунду его состояние изменилось.
Лу Маньюэ тоже это почувствовала, застыла и попыталась отодвинуть лицо в сторону. Чтобы хоть как-то сгладить неловкость, она выпалила: — У тебя такая твердая грудь, я нос ушибла.
Вэй Динбан издал сдавленный звук и сильно прижал её ерзающее тело: — Хватит двигаться.
Лу Маньюэ тут же замерла, приникнув к нему всем телом. Её гибкое, словно змейка, тело вмиг превратилось в неподвижное деревянное изваяние.
Опираясь одной рукой о пол, Вэй Динбан медленно приподнялся, подхватил Лу Маньюэ и усадил перед собой. Глядя на неё сверху вниз, с мрачным лицом и хрипотцой в голосе он произнес: — Веди себя смирно, мне нужно кое-что сказать.
Лу Маньюэ послушно закивала, задрав голову и глядя на него робким взглядом.
— Что ты хочешь сказать?
Столкнувшись с таким взглядом, Вэй Динбан никак не мог оставаться непреклонным. Ему пришлось достать из кармана два конверта и протянуть их Лу Маньюэ.
— Посмотри, твоё?
Лу Маньюэ сначала взглянула на верхнее письмо. Почерк был её собственный, и от одного взгляда она залилась краской — это было письмо, которое она написала Вэй Динбану на следующий день после отказа семье Ян, и его содержание было весьма смелым.
«Мастер Вэй, вы уже женились? Я могу познакомить вас с одной красивой девушкой, её зовут Лу Маньюэ, ей восемь лет. Если вы согласны, ответьте мне».
— Это я написала. — Лу Маньюэ попыталась спрятать письмо за спину.
— М? Доставай, прятать запрещено. — Вэй Динбан вытащил письмо из кармана Лу Маньюэ и забрал его. — А теперь взгляни на второе.
Поджав губы и опустив глаза, Лу Маньюэ вытряхнула второе письмо. Поскольку на конверте не было ни штемпеля, ни каких-либо подписей или помарок, ей пришлось вытряхнуть содержимое наружу.
Она писала Вэй Динбану всего одно письмо.
Почерк во втором письме был до того искусно подделен под её собственный, что казался неотличимым от настоящего, но вот содержание оказалось совершенно иным.
Если первое письмо было предложением руки и сердца, то второе являлось письмом о разрыве отношений.
Брови Лу Маньюэ сурово сошлись, она впилась взглядом в строчки, словно перед ней был злейший враг.
Поняв, что что-то не так, Вэй Динбан тут же спросил: — Не ты писала?
— Я же не ветреная девчонка! Я осаждала твой дом целых три дня, пока ты не согласился, а потом дома ещё четыре дня голодовку держала, в глазах от голода темнело, только тогда мама сжалилась и согласилась разрешить мне навестить тебя.
Я приложила столько усилий, с чего бы мне вдруг писать тебе письмо о разрыве? — Лу Маньюэ была возмущена. Всё, чего она добилась таким трудом, чуть не пошло прахом из-за какого-то письма.
Она осаждала его, голодала, а в тот день, когда он не приехал за ней, даже собралась прыгнуть с высоты и едва не сиганула в сточную канаву.
Она действительно хотела выйти за него замуж и никого другого ей было не нужно.
В глазах Вэй Динбана залегла мрачная темнота, похожая на неподвижную гладь мёртвого моря.
— Лу Маньюэ, откуда ты узнала моё имя и адрес? И почему так уперлась, что тебе нужен именно я? — Это было то, что Вэй Динбан находил странным с самого начала, и именно из-за содержания этого второго письма он в своё время не поехал на свадьбу.
Получив первое письмо, Вэй Динбан решил, что кто-то следит за ним, пытаясь подшутить или проверить, поэтому не придал этому особого значения.
Пока Лу Маньюэ внезапно не заявилась к нему сама. Посмотрев на довольно миловидную девушку, он набрался терпения и выслушал, зачем она пришла, — и с удивлением обнаружил, что перед ним та самая девица, которая невесть с чего заявила, будто собирается выйти за него замуж.
Он выставил её за дверь.
Она выглядела до смерти испуганной, но уходить отказалась — присела под окном и принялась жалобно смотреть на него.
Просила помочь ей, жениться на ней.
Он не обращал на неё внимания, а она молча плакала.
Пошел дождь, но она всё равно не уходила, дрожа от холода под потоками воды, и тихонько всхлипывала.
Причитала, что умрет, если не выйдет за него, а умирать ей не хочется.
Он повидал на своём веку немало смертей и всё же опасался человеческой гибели.
Она рыдала так, что у него раскалывалась голова, и в сердцах он пообещал ей жениться.
В итоге они повидались с родителями, дата свадьбы была назначена, он уже настроился на нужный лад и был готов взять её в жёны.
И тут является ещё одно письмо — мол, с тобой просто пошутили.
Помаявшись несколько дней и до конца не отойдя от злости, в день свадьбы он даже побежал на сталелитейный завод, намереваясь устроить скандал.
Но не успел он ничего предпринять, как увидел выбежавшую с завода Лу Маньюэ — готовую на всё, отчаянную, так твердо выбравшую его.
Тогда он просто взвалил её на плечо и притащил домой.
В то же время его сомнения достигли предела.
Он был абсолютно уверен, что до этого они с Лу Маньюэ никак не пересекались. Откуда же она узнала о нём и почему так втемяшила себе в голову выйти именно за него?
И вот теперь, когда наконец представилась возможность спросить напрямую, он в упор уставился на неё горящим взглядом.
Лу Маньюэ и сама понимала, как дико всё это звучит, но без ответа Вэй Динбан точно не отвяжется.
Прикусив губу и помедлив с полминуты, она всё же заговорила: — Во сне приснилось. Во сне ты был замечательным человеком, только с небольшим изъяном во внешности. Мама заставляла меня выйти замуж за другого, вот я и подумала обратиться к тебе за помощью, тем более что замужество за тобой не предполагало… ну, того самого.
При этих словах Лу Маньюэ едва не расплакалась.
То, что касалось Янь Чэнши во сне, сбылось, но вот предсказание насчёт Вэй Динбана оправдалось лишь наполовину: имя и адрес совпали, но никаких изъянов в теле не было и в помине, а внешность вообще отличалась кардинально.
Взглянув на разгневанную молодую жену с покрасневшими глазами, которая выглядела так, будто готова горько заплакать, Вэй Динбан помрачнел ещё сильнее.
Сон?