Стоило только Суй Вань заявить, что их девица занимается вымогательством, как Хуан Эрцуй тут же потеряла самообладание:
— Да ты врешь! Моя дочь заводит серьезные отношения, а ты просто завидуешь. Сама-то — побирушка безродная, мать не воспитывала!
При этих словах дедушка Чжао хотел было подняться и пойти разбираться, но Суй Вань его остановила. Не стоило тратить нервы на таких бессовестных людей.
Суй Вань с размаху швырнула Хуан Гоуцзы на землю, подняв целое облако пыли:
— Ха! Ваша девица устроила целый спектакль: подкараулила человека у речки, где все купаются, сиганула в воду, а на следующий день завалилась к ним домой со слезами, что он якобы опорочил ее честь и теперь обязан жениться. До чего же комично: вокруг плавало столько народу, но нет, надо было прицепиться именно к тому, кто находился дальше всех. Это вас-то, по-вашему, мать так воспитывала?
Когда Суй Вань впервые услышала об этом, она лишилась дарлича от такой чистейшей воды наглого вымогательства. Да где это видано: броситься в воду, проплыть мимо нескольких человек и мертвой хваткой вцепиться в нужную цель? Техника плавания просто потрясающая! Самое главное — в воде она вцепилась в него намертво, а стоило выбраться на берег, тут же потеряла сознание.
Окружающие сразу сообразили, что к чему. В конце концов, то место находилось близко к дороге, и о случившемся знали все. Эта сплетня уже ходила среди сельчан раньше, просто Суй Вань тогда была занята делами в горах и не обращала внимания.
— И надо же, целый спланированный прыжок в воду!
— Тц-тц-тц, а девица-то из семьи Хуан, похоже, заприметила парня еще черт знает когда.
— Наверняка. У паренька такие хорошие условия, неудивительно, что на него положили глаз.
— Точно! Говорят, его отец — секретарь, как тут упустить шанс прибрать его к рукам?
— А чего она тогда к Суй Вань привязалась? Какое вообще отношение Суй Вань ко всему этому имеет?
— Хай, должно быть, решила, что раз Суй Вань с тем парнем в хороших отношениях, значит, между ними что-то есть.
Зеваки выдвигали вполне правдоподобные версии, подошедшие к истине ближе некуда.
Суй Вань никак не ожидала, что однажды окажется втянута в подобный скандал, да еще и на любовном фронте:
— Проваливайте отсюда по-хорошему и не устраивайте балаган у моего порога. Если замуж совсем невтерпеж, найди себе какого-нибудь старика: и работать не придется, сразу станешь старухой при бабле. Устраивать истерики в моем доме бесполезно — я на тебе не женюсь, женщины меня не привлекают.
Стоило ей это произнести, как стоявшая рядом сдержанная верхушка производственной бригады едва не расхохоталась. Дедушка Чжао, выслушав всё это, не выдержал:
— А ну-ка немедленно, сию же минуту убирайтесь из моего дома! Мой дом вас не принимает!
Дедушка Чжао никак не ожидал, что в старости, без устали леча местных жителей, он доживет до того дня, когда ему будут тыкать в лицо и оскорблять.
— Сестрица, умоляю! Заставь его жениться на мне, пожалуйста! Умоляю, я без него не жилец! Умоляю тебя, вы же так близки, помогите мне! — Чэнь Цзяобао сидела на земле, заливаясь слезами, и, наконец подав голос, намертво вцепилась в ногу Суй Вань, отказываясь отпускать.
Суй Вань чуть не оглохла от неожиданности:
— Мы с ним просто друзья, я тебе не мамочка. Сейчас у всех эпоха свободной любви: раз он тебя не любит, то, что он до сих пор не подал на вас заявление за вымогательство — уже огромная милость.
От этого обращения сестрица у Суй Вань мурашки побежали по коже. Чем слаще и мелодичнее звучал голос, тем больше мурашек появлялось.
Ван Янъян пришел сегодня к врачу вместе с матерью и младшей тетушкой, и надо же было такому случиться, что его собственные грязные дела задели постороннего человека. Только он собрался шагнуть внутрь, как матушка Ван схватила его, перехватила из его рук свертки, и они с тетушкой решительно протиснулись в толпу. Влетев в самую гущу, матушка Ван с ходу набросилась на Хуан Эрцуй:
— Ах ты, сука! Это ты научила свою Хуан Эрцуй таскаться везде и порочить имя моего сына!
Впечатав ее в землю, матушка Ван отвесила ей пару звонких пощёчин — так быстро, что окружающие даже опомниться не успели.
Младшая тетушка со стороны Ван тоже не обошла стороной ревущую Чэнь Цзяобао:
— Бессовестная тварь! Моя сестра еще щадила твое лицо и не выкладывала правду наружу, а ты, оказывается, совсем берега потеряла!
С виду мягкая и тихая, тетушка Ван единым махом бросилась вперед и принялась от души лупить Чэнь Цзяобао.
Увидев, что их мать и тетку бьют, Хуан Гоуцзы попытался вмешаться, но Суй Вань наступила ему на ногу так, что он не смог даже шевельнуться.
Появления матушки Ван Суй Вань никак не ожидала. Дождавшись, пока та вдоволь отведет душу, Суй Вань подала голос:
— Тетушка, хватит уже бить, их семейка только и умеет, что вымогать деньги.
Одна фраза Суй Вань рассмешила всю округу. Наблюдая за развитием драмы, секретари бригад хватались за головы — мало того что одна заваруха сменяла другую, так еще и бабы драться вздумали, а они — мужчины, им и разнимать-то неудобно.
Как раз когда оба бригадира ломали голову над тем, как рассиропить околачивающих друг друга участников, подоспела спасительница:
— Это кто тут буянит?!
Окинув взглядом катавшуюся по земле четверку — волосы в пыли, на лицах и руках кровавые царапины, одежда, судя по всему, вот-вот разойдется по швам — она рявкнула:
— Вы чего уставились? Живо растащите их!
Зевавщие вокруг бабы наконец зашевелились, причем некоторые ухитрились исподтишка отвесить кому надо тумаков.
— Ой, да эти начальники совсем людей загнобили! — поняв, что ее лупили добрую половину времени, прежде чем кто-то заступился, Хуан Эрцуй немедленно рухнула на землю и принялась причитать. Чэнь Цзяобао тоже уселась рядом, заливаясь слезами, но после знатной трепки сочувствия её вид уже не вызывал.
От позора местных мужчин спасла председательница женсовета. Задержалась она потому, что ездила на собрание в уезд, а едва ступила в деревню, как услышала, что бабы из соседнего селения устроили дебош. А почему мужчины не разнимали? Так ведь уже сказано: эта семейка мастера по части вымогательства, кто ж рискнет связываться.
— Сяо Вань, детка, что тут стряслось?
Председательница женсовета носила фамилию Шэнь, в молодости прекрасно владела тесаком и имела прозвище Сунь Эрнян.
Не успела Суй Вань раскрыть рфот, как окружающие наперебой зашумели:
— Ой, директор Шэнь, вы и не знаете! Сяо Вань стала жертвой вымогательства этих двух змей!
Раскричавшиеся женщины только сильнее раскололи голову Директору Шэнь:
— А ну замолчали все! Шум такой, что оглохнуть можно! Сяо Вань, говори ты.
Заслужила свой пост директора женсовета в Каошаньтуне Директор Шэнь не просто так — она умела укрощать как мужиков, так и баб.
Суй Вань отпустила прижатого к земле Хуан Гоуцзы и одним пинком отправила его к Хуан Эрцуй, воссоединив семейство:
— Директор, эта семейка заявилась ко мне домой с криками, будто я увела их жениха. Поливали меня грязью самыми последними словами, а когда этот Хуан Гоуцзы полез в драку, я его отметелила. Те две тетушки — тоже непосредственные участники, все подробности можете узнать у них.
Обернувшись, Суй Вань заметила за спинами толпы Ван Янъяна с увесистыми свертками в руках и, сопоставив это со словами во время драки, сразу поняла, кем приходятся друг другу эти двое.
Увидев вокруг плотное кольцо зевак, оба бригадира решили перенести разбирательство в правление бригады. Напуганные взбучкой Хуан Эрцуй с сынком всю дорогу шли тихо, нарушаемую лишь всхлипываниями Чэнь Цзяобао.
— Ну всё, рассаживайтесь.
К счастью, в правлении обычно всегда толклись любящие посидеть за работой старики и старухи, иначе стульев на всех бы не хватило.
— Мы тут уже всё от и до выслушали, — едва усевшись, бригадир обратился к бригадиру Хуану. — Короче говоря, ваши люди из-за сердечных дел приперлись с разборками к нашей Сяо Вань, верно?
Он молчал до этого исключительно из уважения к возможностям Суй Вань: раз уж к ней в дом завалились скандалить, ей надо было дать выпустить пар, иначе на душе остался бы тяжелый осадок. Именно поэтому он придерживал бригадира Хуана за рукав, позволяя наблюдать за избиением со стороны, а когда тот порывался вмешаться, преграждал путь — в конце концов, до смерти же не забьют.
Конечно, Чжао Гуаншэн вел себя так уверенно не без причины — в конце концов, эти люди зависели от него.
Услышав слова Чжао Гуаншэня, бригадир Хуан вздохнул:
— Бригадир Чжао, суть дела нам ясна. Давайте-ка решим, как поступить с ними на вашей стороне?
Бригадиру Хуану до сих пор было стыдно до скрежета в зубах. Во всех окрестных деревнях друг друга знали как облупленных. О Суй Вань в старшем поколении ходила слава как об идеальной невестке, заполучить которую мечтает любой дом. Вот только все местные парни боялись до смерти разозлить такую жену и получить среди ночи тумаков. К тому же при ее запросах и происхождении здешняя убогая мелюзга ей была даром не нужна.
Дедушка Чжао тоже подошел следом. Глядя на семейку Хуан, избитую его внучкой, и понимая, что оба бригадира на их стороне, он вынес вердикт:
— Написать извинения, вывесить их на досках объявлений обеих бригад с подробным объяснением причин, а также выплатить моей Сяо Вань компенсацию в пятьдесят юаней.
Он не то чтобы не хотел запросить больше, но если требовать слишком много, семейка Хуан превратится в угнетенную сторону, что бросит тень на репутацию их семьи. Этот план они с Суй Вань обговорили еще по дороге сюда, а требование извинений должно было пресечь любые грязные слухи в будущем.
Стоило дедушке Чжао озвучить это, как лица обоих бригадиров остались невозмутимыми, зато притворившаяся до того мышкой Хуан Эрцуй взорвалась:
— Вы заставляете мою дочь извиняться? А как ей потом жить?! Как замуж выходить? И еще пятьдесят юаней сверху! Да вас никто и пальцем не тронул, это нашу семью избили! Это вы нам должны платить компенсацию!
У Хуан Эрцуй в этой жизни было ровно два слабого места — ее дочь и ее деньги, и дедушка Чжао прижал ее сразу по обеим больным точкам.
Услышав это, дедушка Чжао возмутился:
— Твоя дочь собралась замуж, а моя — нет? А заявляться ко мне в дом со своими отпрысками и устраивать погром — это по-твоему не напрашиваться на тумаки?
Если бы не забота о том, как сильно Суй Вань уже отметелила этих негодяев, дедушка Чжао так легко бы их не отпустил.
Бригадир Хуан, видя, как эта семейка позорится не просто в пределах деревни, а уже выплеснула свой срам наружу, кипел от гнева. Он вообще-то прибыл в Каошаньтунь на переговоры с Чжао Гуаншэнем о строительстве общего водохранилища на границе их земель. По идее, место находилось посередине, но львиная доля работ приходилась на Каошаньтунь, и без договоренности его собственная бригада осталась бы без крошки хлеба. И надо же было такому случиться, что стоило им ударить по рукам, как тут же вылезла эта мерзкая пакостница!
Да во всех окрестных деревнях знали, сколько жизней спас старик Чжао! Взять хотя бы его самого: в детстве его укусила змея, и на ноги его поставил именно старик Чжао.
— Хуан Эрцуй, когда вы буянили в нашей бригаде, на вас закрывали глаза только из уважения к общим родственникам и не хотели позорить. С какой стати ты распускаешь грязные слухи, а теперь отказываешься извиняться и платить?! Скажи спасибо, что тебя сегодня вовремя оттащили, иначе ты бы прямиком отправилась нарываться на перевоспитание вместе со всей вашей ленивой семейкой!
Стоявшая в стороне матушка Ван тоже подала голос:
— Хуан Эрцуй, советую тебе по-хорошему принести извинения, не то я выложу все ваши грязные делишки наружу, и тогда перед людьми придется светить не просто бессовестной физиономией!
Если бы муж не уговорил ее не поднимать шумиху, матушка Ван разнесла бы дом Хуан в щепки еще в тот же день.
Услышав матушку Ван, Хуан Эрцуй наконец опомнилась. Одно дело — насмешки односельчан, и совсем другое — загреметь в кутузку по обвинению в мошенничестве. В конце концов, сейчас можно списать всё на простое недоразумение, а вот если вскроется вымогательство чужих денег путем подставы — тогда пиши пропало.
— Тц… Платим, раз так!
Услышав, что мать собралась раскошелиться, Хуан Гоуцзы попытался ринуться в бой, но Суй Вань, прислонившаяся к дверному косяку, в мгновение ока перехватила его за шиворот:
— Хуан Гоуцзы, я тебе уже дала поблажку, так не нарывайся на большее.
И то верно: если бы дедушка не опасался, что у них за душой гроша ломаного нет и излишняя жадность принесет одни хлопоты, Суй Вань ни за что бы так легко их не отпустила.
Заметив мрачный взгляд Суй Вань и одновременно получив свирепый тычок от собственной матери, Хуан Гоуцзы злобно фыркнул, оттолкнул руку Суй Вань и снова отошел в угол.
Убедившись, что обе стороны не имеют возражений, инцидент сочли исчерпанным.