Крик Ань Синин привлёк к себе всеобщее внимание. Поддерживая Цзи Моцина, она слегка похлопывала его по щекам и громко звала:
— Скорее зовите лекаря! Господин наследник потерял сознание!
Слуги лишь в панике рассыпались в стороны, никто её не слушал, пока маркиз не оглядел с высокой платформы состояние Цзи Моцина и не отдал приказ:
— Живо привести домашнего лекаря!
Вскоре примчался лекарь Лю — мужчина средних лет, который нёс лекарственный сундучок и семенил быстрыми шагами.
Подойдя к Цзи Моцину, он сначала проверил пульс, затем приподнял ему веки, и выражение его лица стало ещё более мрачным.
Маркиз нахмурился и спросил:
— Лекарь Лю, как состояние наследника? Почему он вдруг потерял сознание?
Лекарь Лю сложил руки в поклоне и ответил:
— Отвечаю маркизу: с молодым господином ничего страшного. Похоже, это глубокий сон из-за сильной усталости на сегодняшнем жертвоприношении, к тому же наложилось сильное нервное напряжение и последовавшее за ним резкое расслабление. Ему нужно просто отдохнуть, и он придёт в себя естественным образом. В ближайшие дни по возможности лучше его не переносить, чтобы не увеличивать нагрузку на тело.
Маркиз равнодушно отозвался и больше ни о чём не расспрашивал. По его реакции нельзя было заметить ни тревоги, ни тем более заботы.
Домашний лекарь уже собирался удалиться, как Ань Синин внезапно спросила:
— Лекарь, неужели здоровье господина наследника действительно неизлечимо?
Как только прозвучали эти слова, во дворе на мгновение воцарилась тишина. Лекарь с сожалением покачал головой:
— Быть может, найдётся искусный мастер, способный исцелить его, но моих познаний в медицине недостаточно. Сейчас я могу лишь с помощью лекарств облегчать боли и продлевать ему жизнь.
— Значит, надежда всё-таки есть! — сертизно произнесла Ань Синин.
Лекарь остолбенел. Его слова были лишь вежливой формулировкой — какой же лекарь в самом деле признается в недостатке мастерства? Он никак не ожидал, что эта девушка воспримет всё всерьёз, и с неудовольствием кивнул.
Никто не обратил внимания на её слова: лекарь Лю — известный врач в городе Цзиньлин, к тому же императорские лекари из дворца тоже проверяли пульс и пришли к точному такому же выводу. Разве может сыскаться врач искуснее императорских лекарей? Какая уж тут надежда.
— Хватит! Отнесите наследника во двор. А ты, как временная жена, просто заботься о нём как положено! Нечего тебе лезть не в своё дело! — с недовольством в голосе произнёс маркиз.
Ань Синин послушно отозвалась. Слуги подняли наследника и понесли его прочь, а она последовала за ними следом.
Вернувшись во двор наследника, служанка Цинь-эр тут же выбежала им навстречу и, увидев потерявшего сознание молодого господина, испуганно ахнула:
— Госпожа Ань, господин наследник он…
— Всё в порядке, помогите скорее.
Общими усилиями они наконец уложили Цзи Моцина обратно на кровать. Ань Синин поблагодарила двух нёсших наследника слуг и проводила их со двора.
Вернувшись в комнату и заметив, что наследник весь покрылся холодным потом, она испугалась, как бы его не продуло, и тут же велела Цинь-эр принести тёплой воды.
Когда воду принесли, она отпустила Цинь-эр:
— Ты устала, ступай отдохни. Если понадобится помощь, я тебя позову.
Когда служанка вышла из комнаты, Ань Синин принялась бережно вытирать холодный пот со лба наследника. Чтобы вытереть спину, пришлось бы расстегнуть одежду.
Поколебавшись мгновение, она всё же набралась храбрости и помогла ему раздеться — по сравнению со стыдом и нагоняем здоровье наследника было куда важнее.
Цзи Моцин хоть и выглядел чахлым, телосложением обладал неплохим: широкие плечи, крепкая спина, едва заметные рельефные линии мышц и… сплошные шрамы по всему телу.
Увидев это, она невольно вздрогнула от неожиданности. Эти раны выглядели ещё страшнее её собственных: сплошь глубокие порезы от клинков, а один шрам находился прямо на груди — в тот раз он наверняка побывал на волосок от смерти.
Неудивительно, что, заметив шрамы у неё, он сам завёл об этом разговор — оказывается, он и сам был сплошь покрыт рубцами.
Она осторожно отерла пот с его тела, касаясь и тех шрамов, и теперь ещё лучше понимала, почему у него такой свирепый нрав: если бы он не был жёстким, то давно бы лишился жизни.
В разгар обтирания тела Цзи Моцин вдруг начал тяжело и часто дышать, его руки машинально судорожно вцепились в бёдра, а на лице проступило выражение боли.
Ань Синин растерянно замерла. Всё это совсем не походило на то, что говорил лекарь! Разве можно назвать отсутствие серьдых проблем, когда человек корчится от такой боли?
Она в тревоге зашагала туда-сюда по комнате, не зная, как унять его страдания. Ей хотелось позвать лекаря, но ведь раньше, когда наследник харкал кровью, он запрещал звать врача, а уж теперь домашний лекарь и вовсе заявил, что ничего страшного нет.
Вспомнив про нефритовые мази, которые он ей давал, она подумала: раз он сам отдал эту мазь, то наверняка пользуется ею повседневно, и та вполне может облегчить его муки. Надо срочно её достать!
Собираясь нанести мазь, она внезапно столкнулась с трудностью: придётся снимать с него штаны!
Поколебавшись секунду, она решительно тряхнула головой: в конце концов, она его временная жена, что такого в том, чтобы увидеть его тело?
Мысленно подготовив себя, она аккуратно стянула с него штаны, прикрыла срамные места куском ткани и принялась втирать мазь в бёдра и голени.
Когда с этим было покончено, уже стояла глубокая ночь. Цвет лица наследника действительно немного улучшился, и он больше не выглядел измученным болью.
Ань Синин перевела дух, дежуря у кровати, и тихонько посмотрела на него. В обычное время она бы ни за что не осмелилась так открыто разглядывать его: несмотря на измождённый вид, черты лица у него были поистине прекрасными, а линии скул — чёткими. Если бы не паралич и последовавший за ним упадок сил, он наверняка был бы одним из самых завидных красавцев в городе Цзиньлин.
Подперев подбородок рукой, она немного засмотрелась. Днём в родовом храме, когда он помогал ей, он, казалось, сбил двух стражников брошенными камешками, а ещё упомянул командира Ночной парчовой стражи.
Дурная слава Ночной парчовой стражи доходила до неё даже тогда, когда она жила в семействе Чжоу. Куда бы они ни являлись, повсюду текли реки крови, ведь это была банда безжалостных палачей.
Неудивительно, что все так его боялись — и дело было вовсе не в том, что он являлся наследником маркиза.
Впрочем, её это не особенно волновало. Убедившись, что состояние наследника стабильно, она наконец успокоилась, а как только напряжение отступило, её тут же клонило в сон. Зевая и думая подремать на краешке кровати совсем чуть-чуть, она едва прилегла, как тут же погрузилась в глубокий сон.
Ночь выдалась тихой, на улице забрезжил серый рассвет.
Цзи Моцин проснулся от онемевшего покалывания. Попытавшись поднять руку, он обнаружил, что она онемела и повисла без сил, так как на ней кто-то лежал.
Заметив прикорнувшую у кровати и крепко спящую Ань Синин, щекой к нему и то и дело чмокающую губами, он понял, что его собственная рука служит её маленькой головке подушкой.
Он не стал спешить будить её, вспомнив, что вырубился на церемонии жертвоприношения. Выходит, она просидела у его постели всю ночь?
В глубине души Цзи Моцина шевельнулось нежное чувство: разве не получалось, что он снова остался у неё в долгу? Он с досадой покачал головой.
Он слегка качнулся, пытаясь высвободить руку, чтобы подложить ей нормальную подушку поудобнее.
Ань Синин вдруг судорожно схватила его за руку, словно боясь, что стоит ей разжать пальцы, как он исчезнет, и жалобно пробормотала сквозь сон:
— Отец, матушка… не уходите, умоляю, не продавайте меня в семью Чжоу в невесты… я буду меньше есть и усердно работать… не брошайте Синь-эр одну…
— Господин наследник… вы ни в коем случае не должны умирать…!
Она во сне невольно уронила слезу из уголка глаза, снова переживая кошмар из того дня, когда родители впервые продали её семейству Чжоу — начало всех её кошмаров. Видя, как лицо Чжоу Жэньчжэна медленно приближается, она с криком проснулась.
Она в испуге подорвалась на месте, сердце бешено колотилось в груди, она тяжело дышала и, инстинктивно оглядевшись по сторонам, облегчённо выдохнула, не обнаружив поблизости Чжоу Жэньчжэна.
— Приснился кошмар? — небрежно бросил Цзи Моцин, легонько встряхивая онемевшую руку.
Ань Синин протяжно выдохнула, а затем сообразила, что Цзи Моцин очнулся. Забыв про собственный кошмар, она с воодушевлением воскликнула:
— Господин наследник? Вы наконец очнулись! Как ваше самочувствие? Вчера вы так внезапно потеряли сознание, что напугали меня до смерти, вам ни в коем случае нельзя болеть!
Цзи Моцин равнодушно кивнул:
— Прошлой ночью… ты натерпелась.
Он собирался сказать слова благодарности, но слова застряли в горле, и ему пришлось заменить их на обычное — ты натерпелась.
— Наследник преувеличивает, ваша служанка — временная жена наследника, и прислуживать ему — моя прямая обязанность, — искренне произнесла она и тут же протянула назад целебную нефритово-белую мазь: — Возвращаю вам. Рука у меня уже не болит, а вам она нужнее.
Цзи Моцин действительно последние два дня страдал от невыносимой боли без этой мази, поэтому ломаться не стал. Словно что-то вспомнив, он чуть сузил длинные брови:
— Откуда ты знаешь, что она мне поможет?
Ань Синин слегка кашлянула — такое всё равно было трудно скрыть, поэтому она виновато протянула:
— Прошлой ночью я видела, как сильно вы мучаетесь от боли, и намазала вам лекарством нижнюю часть тела.
— Ты намазала меня лекарством?
Голос его слегка повысился, а на лице появилось неловкое выражение. Выходит, она стянула с него штаны? Он машинально опустил взгляд под одеяло на нижнюю часть тела.
Ань Синин тоже залилась краской смущения и поспешно принялась оправдываться:
— Господин наследник, поверьте, я абсолютно ничего не видела! Я просто мазала вас и даже специально прикрыла всё тканью…
Чем дальше слушал Цзи Моцин, тем более нелепым это казалось. Он кашлянул, желая прекратить этот разговор, и напустил на себя строгий вид:
— Впредь без моего разрешения не смей своевольничать и мазать меня лекарством!
Она понуро опустила голову и буркнула в ответ. Заметив, что на улице уже совсем рассвело, она сослалась на необходимость забрать утренний чай и сбежала из комнаты, чтобы избежать неловкости.
Когда подошло время, на кухне вовремя подали еду. Заглянув в миску, она обнаружила всё ту же жиденькую кашу да пресную жареную редьку.
Она не выдержала и спросила юного повара А-Фу, доставившего еду:
— А-Фу, еду для наследника готовят централизованно на кухне? Её можно изменить?
Повар А-Фу покачал головой:
— Госпожа Ань многого не знает. Блюда для наследника строго утверждены лекарем и госпожой, их нельзя менять.
Тут Ань Синин крепко призадумалась. Известно ведь, что при болезни нельзя есть жирное, жареное и пряное, а пресная каша и впрямь полезна для восстановления организма. Конечно, питаться так несколько дней — обычное дело, но сидеть на такой пресной диете год или два явно нельзя, ведь всё хорошо в меру.
Она снова взглянула на порцию для себя и Цинь-эр: раз они во дворе наследника, а у того в рационе лишь пресная каша с редькой, то нарушать стандарты они не могли, и их еда была ещё хуже.
Хотя это тоже была каша, на дне их мисок почти не плавали зерна риса — скорее, вода после мытья котла. И тем не менее нельзя было сказать, что их намеренно морили голодом, ведь стандарты питания самого наследника были налицо.
Она беспомощно вздохнула: кормили их хуже, чем в семье Чжоу, а ведь говорили, что она отправляется жить в роскоши…
К счастью, со вчерашнего дня осталось немного продуктов, и она наскоро состряпала в маленькой кухне нехитрую похлёбку и добавила ещё одно блюдо, так что есть было хоть с чем-то.
Однако она понимала, что это ненадолго: серебра, выданного кормилицей Цинь в качестве компенсации, надолго не хватит, к тому же ей, временной жене, вовсе не полагалось ежемесячного жалованья.
От этих мыслей у неё снова заболела голова — в поместье маркиза не походило на семейство Чжоу, где можно было выбраться в горы и накопать диких овощей.
На её лице застыло выражение тревоги: нужно было срочно придумать способ решить вопрос с едой.