Ань Синин занесла утренний уход в комнату. Цзи Моцин изначально еще надеялся позавтракать какой-нибудь кашей, но, увидев пустую похлебку и редиску, у него мгновенно пропал аппетит, а при мысли о горьком лекарстве стало еще тошно.
— Я не голоден, убирай.
— Наследник не ел с самого вчерашнего дня, съешьте хоть немного.
Цзи Моцин даже не взглянул на еду и строгим тоном произнес:
— Убирай!
Поняв, что он снова сердится, она достала из контейнера для еды то, что приготовила сама.
— Господин наследник, у меня выдалась свободная минутка, и я приготовила немного рисовой каши с красной фасолью и солений. Не могли бы вы попробовать? И заодно дать совет, что можно улучшить.
Цзи Моцин бросил взгляд на кашу — красноватая масса выглядела вполне аппетитно. Заметив ее заискивающее выражение лица, он сделал вид, что не согласен:
— Ну ладно, помогу тебе попробовать.
Он пригубил ложку: солоновато-сладкая, она отлично согревала, вкус оказался неплохим, а соленья — свежими и приятными.
Стоило только сказать, что не голоден, как пиала каши в мгновение ока опустела.
Цзи Моцин с каменным лицом опустил пиалу:
— Вкус сносный, но переслащено, других замечаний нет.
То ли она приготовила по его вкусу, то ли за последние два года он действительно не ел ничего хорошего, из-за чего стандарты вкуса упали, но даже простая похлебка показалась ему восхитительной.
Ань Синин с мягкой улыбкой поблагодарила его: предлог насчет советов был лишь отговоркой, ей просто хотелось, чтобы он нормально поел.
Вспомнив про будущие трапезы, она решила обсудить это с ним:
— Господин наследник, можно обсудить с вами одно дело?
— Какое еще дело! — с подозрением глянул Цзи Моцин, в глубине его глаз мелькнуло разочарование: и впрямь, за его добротой скрывались корыстные помыслы.
Однако, учитывая, что последние два дня она заботилась о нем от всего сердца да еще приготовила кашу, он решил согласиться, если только речь не зайдет о чем-то из ряда вон выходящем.
Заметив, что он, кажется, не в духе, Ань Синин осторожно произнесла:
— Нельзя ли, чтобы отныне готовкой для вас и всего двора наследника занималась я? Так и кухне не придется носить еду каждый день.
Её замысел был прост: если готовить прямо во дворе наследника, то даже если придется есть объедки, это лучше, чем хлебать жидкую баланду и терпеть кислые мины кухарки. Так она убьет двух зайцев: решит проблему с едой и избавится от безденежья.
— И только-то?
Цзи Моцин слегка удивился. Он-то думал, она потребует чего-то неприемлемого, например, денег или рождения ребенка...
Дела кухни и так касались поместья маркиза, а она из-за такой мелочи смущалась, будто собиралась отхватить огромный куш. Он снова в ней ошибался.
Предвзятость в человеческих сердцах — поистине непреодолимая гора. Хоть он и делал вид, в душе он всегда считал, что раз она взятая по договору жена, то явилась исключительно ради денег.
Для него в этом тоже была польза, так что возражать не имелось ни малейших причин. Он уже собирался дать согласие, как за дверью раздался встревоженный голос Цинь-эр, прервавшая их разговор:
— Госпожа Ань, маркиз и вторая госпожа прислали людей навестить наследника, вам нужно выйти и встретить их.
Услышав, что те снова заявились, Цзи Моцин подсознательно нахмурился: с самого утра ничего хорошего от них ждать не стоило.
Ань Синин ничего особенного не подумала — раз наследник вчера потерял сознание, навестить его вполне разумно.
— Господин наследник, я пойду встречу их.
— Угу, о чем ты только что говорила, поговорим позже.
Увидев, что он не отказал, а значит, шанс есть, Ань Синин повеселела. На выходе она нос к носу столкнулась с уже подошедшими Госпожой Юань и маркизом.
Она присела в поклонении:
— Приветствую маркиза и госпожу.
Цзи Чэнь бросил на нее недобрый взгляд и вошел в комнату. Заметив на столе еду, он убедился, что всё было именно так, как говорила Госпожа Юань, и произнес зловещим голосом:
— Госпожа Ань! Это ты вчера самовольно готовила еду для наследника?
Судя по тону, Ань Синин сразу поняла, что они пришли вовсе не с милостью, но всё же ответила честно:
— Отвечаю маркизу, да...
— Дерзко! — рявкнул маркиз, прерывая её. — Кто позволил тебе такое! Питание наследника всегда строго расписывалось лекарем поместья, с каких пор какая-то низкородная временная жена стала принимать решения?
Госпожа Юань тут же принялась лицемерно утешать:
— Оставь гневишки, муж мой, твое здоровье дороже. Я думаю, вчерашний обморок наследника — всего лишь совпадение, вряд ли он потерял сознание от стряпни госпожи Ань. Хотя прежде от казенной еды никогда ничего подобного не случалось, но госпожу Ань лично выбирала пожилая госпожа, не станет же она вредить наследнику...
Речи эти были ядовитыми — она явно намекала маркизу, будто наследник свалился из-за некачественной еды, да еще и приплела к делу пожилую госпожу.
Лицо маркиза помрачнело. В этот момент главная служанка Госпожи Юань принесла из кухни остатки рисовой каши с красной фасолью.
— Господин, госпожа, служанка обнаружила это на кухне, каша еще теплая, должно быть, приготовлена сегодня утром.
Угрюмо дернув уголком рта, Цзи Чэнь взмахнул рукой и смахнул кашу на пол, тарелка разбилась, еда разлетелась повсюду.
— Госпожа Ань, что тебе еще сказать в свое оправдание!
Ань Синин опустилась на колени. Пережив в поместье уже несколько бурь, она обрела немало душевного спокойствия и слегка подняла взгляд:
— Это действительно готовила я, но при входе в поместье никто не говорил, что готовить запрещено. Если я виновна, то полагаюсь на волю маркиза и госпожи, а если наследнику и вправду стало хуже по моей вине, я готова расплатиться собственной жизнью!
Госпожа Юань нахмурилась: ей показалось, что эта Ань чем-то отличается от той, что только переступила порог поместья, хотя в чем именно заключалась разница, она понять не могла.
Маркизу же всё виделось пустой и острой на язык отговоркой. Холодно рявкнув, он бросил:
— Жизнью расплатиться? Твоя никчемная жизнь ломаного гроша не стоит, неужели ты думаешь, что сможешь ею расплатиться!
Цзи Моцин холодным взглядом окинул их, явившихся с утра пораньше чинить произвол. С каких это пор они стали так сильно заботиться о его благополучии?
С тех самых пор, как он уже более двух лет прикован к постели, они и заглядывали-то всего пару раз. Зато после появления временной жены зачастили. А теперь строят из себя обеспокоенных — не оттого ли, что боятся неприятных слухов о поместье, если с ним что-то случится, или даже расследования со стороны самого императора? До чего же жалко выглядят!
Он глухо произнес:
— Это я велел ей приготовить! Если что случится, отвечать буду сам, и никому другому расплачиваться не придется.
— Господин наследник! — воскликнула Ань Синин. Она не хотела, чтобы наследник лгал ради ее защиты, ведь она действительно действовала самовольно.
Цзи Моцин пропустил ее слова мимо ушей и, не дожидаясь ответа маркиза и Госпожи Юань, продолжил:
— Отныне моя еда и все расходы двора наследника будут обеспечиваться силами кухни двора наследника. Больше не нужно утруждать хлопотами общую кухню поместья, и тогда любые неожиданности не будут иметь к поместью никакого отношения.
Услышав это, Ань Синин поняла: наследник согласился на ее недавнее предложение. И так даже лучше, больше не придется трепать себе нервы из-за еды.
Такой поворот застал Госпожу Юань врасплох. Если они перестанут зависеть от кухонь поместья, как она сможет урезать паек наследника и травить Ань? Наследник за два с лишним года ни разу не заикался ни о чем подобном, а эта девчонка едва вошла в дом, как тут же затеяла свои порядки. Без её участия тут точно не обошлось, и она тут же взъелась:
— Нельзя! Из-за этого в поместье возрастут расходы, а казна и так еле сводит концы с концами, муж мой, вы же знаете.
Услышав о скудности казны поместья, маркиз тут же почувствовал, что теряет лицо, и процедил:
— Сюэнян, раз он хочет сам за всё отвечать, пусть отвечает, поместье не обеднеет от таких расходов.
На этот раз Госпожа Юань не стала слепо следовать словам Цзи Чэня, а обиженно занудила:
— Муж мой, дело вовсе не в моем упорстве, просто поместье действительно больше не может выкроить лишней серебряной монеты. За эти два года стихии не прекращаются, урожаи плохие, доходы резко упали, а наследник уже больше двух лет тяжело болен и беспрерывно принимает дорогие лекарства. На эту временную жену ушло триста лянов, на благовония в храм — еще тысяча, арендную плату с арендаторов за этот год еще не собрали... посчитайте сами, откуда тут взяться лишним деньгам...
Как ни крути, сводилось всё к трем словам: нет денег!
Хотя хозяйством в поместье заправляла Госпожа Юань, Цзи Чэнь прекрасно знал об упадке их рода.
При дворе он занимал лишь пустую чиновничью должность без реальной власти, не имея никаких доходов, кроме мизерного и жалкого жалования. Ежедневные расходы на поддержание знатного лоска были огромны, и в душе он невольно начал винить Цзи Моцина — мол, всё из-за его лежания в постели. К тому же тот из-за своей проклятой службы в Ночной парчовой страже успел насолить многим аристократическим кланам, и теперь чужие долги вешали на их поместье, загнав в столь плачевное положение.
Надо признать, Госпожа Юань отлично понимала маркиза. Её слова заставили его переложить всю вину на Цзи Моцина и решительно отвергнуть его требования.
— Стойте! — густые брови Цзи Моцина сошлись на переносице. — А где приданое и лавки, оставленные моей матерью? Столько имущества, неужели не хватит на содержание двора наследника?
— Наследник, вы не ведете хозяйство, а потому не знаете, почем соль и крупа. Лавки, оставленные старшей госпожой, уже несколько лет как убыточны. Чтобы поддерживать их работу и повседневные нужды двора наследника, приходилось тратить сбережения из приданого хозяйки, от него почти ничего не осталось.
Брови Цзи Моцина нахмурились еще сильнее. Как вышло, что столько добра, оставленного матерью, испарилось? За эти два года, сломленный и прикованный к постели, он совсем упустил это из виду!
Видя это, Госпожа Юань тут же пустила слезу:
— Если наследник мне не верит, я могу приказать принести бухгалтерские книги, чтобы никто не говорил, будто я присвоила наследство сестры Вань.
С этими словами она велела старшей служанке принести книги, а затем с обиженным видом обратилась к маркизу:
— Муж мой, мне не привыкать к усталости и лишениям ради поместья, но я не позволю топтать мою честность. Если слухи пойдут дальше, как мне потом людям в глаза смотреть!
Помрачнев лицом, маркиз тут же приказал:
— Ничего приносить не нужно! Счетам поместья еще не хватало выслушивать проверки от какого-то наследника. Все траты мне известны, раз потрачено — значит, так тому и быть.
Цзи Моцин тоже не испытывал интереса к чужим счетам и сухо произнес:
— Отец прав, проверять счета поместья мне и вправду не пристало. Но лавки, доставшиеся от матери, должны отойти мне — они принадлежат мне по праву наследования. С этого момента двор наследника будет обеспечивать себя сам, и поместью больше не придется нести расходы. Так всех устроит?
Маркиз перевел взгляд на Госпожу Юань. У нее больше не оставалось причин для отказа: хотя один рычаг давления исчезал, зато удавалось сбросить с плеч обузу в виде наследника, и она едва заметно кивнула.
Только после этого маркиз дал согласие:
— Хорошо, пусть будет по-твоему!
С этими словами он гневно взмахнул рукавом и удалился. В тот же день расходы двора наследника были полностью отрезаны от общего бюджета. Кухне и аптеке приказали прекратить любое снабжение, а жалование слугам двора наследника отныне тоже выплачивалось исключительно за их собственный счет.
Цзи Чэнь поступил столь жестоко лишь затем, чтобы проучить Цзи Моцина и показать: без поддержки поместья тот превратится в ничто. Ему не терпелось посмотреть, как долго двор наследника сможет продержаться в одиночку!
Чуть позже старшая служанка Госпожи Юань доставила книги учета на последние оставшиеся лавки из материнского приданого, а также триста лянов серебра — это были единственные деньги, больше не причиталось ни гроша.
Ань Синин изначально хотела лишь сама готовить на своей кухне, но никак не ожидала, что всё зайдет так далеко. Ей стало немного совестно:
— Господин наследник, я...
— Это было мое решение, к тебе оно не относится, — прервал ее извинения Цзи Моцин.
Впрочем, он находил такое положение дел даже удобным — больше не придется изо дня в день чувствовать себя обузой для поместья. Он небрежно протянул книги и серебро Ань Синин:
— Отныне ведением дел займешься ты!
Ань Синин остолбенела:
— Мне? Что это значит, господин?
Цзи Моцин с беспомощным видом скользнул взглядом по собственным непослушным ногам:
— Неужели ты думаешь, что я способен этим заниматься? Разве ты не собиралась брать собственную жизнь в свои руки? Или испугалась какой-то бумажной волокиты?
— Я ничего не боюсь! — она тут же вскинула голову, но тут же сникла, чувствуя себя неуверенно. — Только... я не умею вести такие дела и никогда этим не занималась.
— Не переживай, если чего-то не поймешь — спросишь меня!