Ань Синин тут же опустила соболью шубу в талый снег. Столь дорогой мех нельзя было отбивать вальком для стирки, его приходилось мыть вручную.
В тот самый момент, когда пальцы коснулись воды, холод пронзил до костей, от резкой боли она судорожно втянула воздух, ощущая, будто её пальцы пронзают стальные иглы.
Под слоем снежной воды соболь не сбился в комья, и она, превозмогая пронизывающую боль от ледяной воды, шаг за шагом медленно и тщательно всё отмывала.
Окружавшие их служанки из подсобных помещений невольно вздрагивали от одного взгляда на это: в такую погоду даже работницам прачечной приходилось тяжело.
Старшая прачка посмотрела на это с некоторой жалостью и не выдержала:
— Зачем Кормилице Цинь сводить счёты с какой-то девчонкой? Через пару дней погода улучшится, и всё можно будет выстирать точно так же.
Коррекция Кормилицы Цинь последовала незамедлительно — она злобно зыркнула на неё:
— Ма-по, не суй нос не в своё дело! Она — заложенная жена наследного князя. Если она не умеет даже постирать одежду для мужа, какая из неё заложенная жена? Ишь чего удумала, неужто впрямь возомнила, будто пришла в поместье маркиза наслаждаться жизнью?!
Услышав их перепалку, Ань Синин через силу улыбнулась старшей прачке Ма-по:
— Благодарю вас, матушка, у меня всё в порядке.
Услышав это, Ма-по лишь нахмурилась и умолкла — было очевидно, что эту женщину намеренно притесняют, а она даже не осознаёт этого. Старуха беспомощно покачала головой.
Не успел моргнуть и глазом, как прошёл целый час. Кормилица Цинь, просто стоя на месте, так продрогла, что сбежала в комнату греться, никак не ожидая, что Ань Синин всё ещё будет продолжать стирку.
Старшая прачка тоже была потрясена: колючая вода январского снега пробирала до костей, и даже закалённый в боях солдат не выдержал бы в ней и часа.
Но эта хрупкая на вид женщина упорно не хмурила брови — подобное волей-неволей заставляло взглянуть на неё совсем иначе.
Сама же Ань Синин вовсе не думала о том, что её стойкость заставит окружающих зауважать её. Она думала лишь об одном — как следует выстирать шубу, чтобы у других не осталось ни единого повода придраться к ней.
Если поначалу руки болели так, что боль казалась невыносимой, то теперь они давно онемели, и она механически завершала последние движения.
Когда Кормилица Цинь вышла наружу, рассчитывая, что госпожа Ань наверняка не справилась с работой, и предвкушая, как она устроит ей взбучку, то с удивлением увидела, что всё уже выстирано. Выражение её лица стало несколько неестественным.
Ма-по намеренно решила заступиться за Ань Синин и громко произнесла:
— Эта молодая госпожа стирает просто великолепно! Такого мастерства не сыскать даже в самой прачечной.
Лицо Кормилицы Цинь помрачнело. В этот самый момент появилась сама Госпожа Юань.
Женщины из прачечной в испуге опустились на колени, приветствуя гостью. Ань Синин тоже попыталась подняться и отдать должное, но стоило ей встать, как перед глазами всё померкло, мир завертелся волчком, и она чуть не потеряла сознание.
Старшая прачка тут же поддержала её под руку, а Кормилица Цинь бросилась к Госпоже Юань:
— Госпожа, зачем вы сами пожаловали сюда?
— Как обстоят дела со стиркой верхней одежды наследного князя? — спросила Госпожа Юань.
Немного придя в себя, Ань Синин тихо поблагодарила старшую прачку, а затем поклонилась Госпоже Юань:
— Отвечаю Второй госпоже: соболья шуба, которую Кормилица Цинь приказала выстирать вашей покорной слуге, уже готова.
Госпожа Юань бросила беглый взгляд на висящую шубу и наигранно произнесла:
— Госпожа Ань, это то, что ты и должна была сделать, едва переступив порог дома в качестве заложенной жены наследного князя. Я вовсе не пытаюсь умышленно чинить тебе препятствия.
— Ваша покорная слуга понимает.
Говорившая тем временем подошла ближе, чтобы проверить качество работы. Изначально она намерена была отыскать изъяны и отчитать девушку, но её лицо постепенно омрачалось — шуба оказалась выстирана безупречно.
Всё было в полном порядке: соболиный мех лежал ровно, блестел на свету и на ощупь стал даже мягче прежнего.
Первое, о чём она подумала, — разумеется, эти презренные слуги из прачечной помогли госпоже Ань. Она немедленно шагнула к старшей прачке.
— Ма-по, вы ей помогали?
Ма-по холодно ответила:
— Госпожа слишком высоко оценивает эту старую служанку. Какую именно пушнину моют в прачечной, нашим господам прекрасно известно, к тому же здесь лично присутствовала Кормилица Цинь.
Госпожа Юань почувствовала себя так, будто проглотила муху, застрявшую в горле, и не могла вымолвить ни слова. Она явилась сюда в преисполненном энтузиазме настроении, чтобы поставить госпожу Ань на место, а в итоге сама села в лужу.
Потемней лицом, она бросила взгляд на Ань Синин: раз та так прекрасно умеет стирать, пусть стирает до упаду!
Госпожа Юань внезапно улыбнулась:
— Госпожа Ань и впрямь не обманула моих ожиданий, постирано прекрасно!
Ань Синин уже решила, что на этом всё закончилось, и её задержанное дыхание едва успело выровняться, как собеседница резко сменила тон:
— Ты только вошла в этот дом, и впереди тебе неизбежно придется иметь дело со всеми дворами поместья. Верхняя одежда знатных особ уже давно не стиралась. Кормилица Цинь, ступай, забери все шубы из каждого двора и принеси сюда, пусть госпожа Ань их выстирает. Это станет её искренним знаком внимания господам всех дворов нашего поместья, нельзя от этого отказываться.
Кормилица Цинь сразу всё поняла и немедленно принялась за дело. Вскоре она принесла несколько десятков соболиных шуб.
Ма-по слегка нахмурилась: у Ань Синин от мытья всего двух вещей руки уже распухли до неузнаваемости, и если продолжить, её кисти рук наверняка останутся искалеченными на всю жизнь. Не удержавшись, она подала голос:
— Вторая госпожа, стирка — это прямая обязанность прачечной. Эта старая служанка может выделить людей в помощь госпоже Ань...
Кормилица Цинь резко оборвала её:
— Ма-по, не суй нос не в своё дело! Это знак искреннего внимания госпожи Ань к каждому двору, к прачечной это не имеет никакого отношения!
Ма-по попыталась возразить снова, но Ань Синин, прекрасно понимая, что Госпожа Юань намеренно чинит ей препятствия, не пожелала втягивать в это других и мягко произнесла:
— Благодарю матушку Ма за доброту, но тревожить прачечную нельзя. Такова воля госпожи.
Госпожа Юань холодно хмыкнула:
— Никто не смеет ей помогать! Завтра я лично приду с проверкой.
Это означало, что ей предстояло работать всю ночь напролёт. Более того, она специально приказала Кормилице Цинь остаться здесь и надзирать за процессом, чтобы работники прачечной не вздумали тайком оказать помощь.
Ань Синин никак не могла взять в толк, за что же Госпожа Юань так невзлюбила её. Если дело пойдет так и дальше, она сляжет от истощения ещё до того, как наследный князь покинет этот мир.
Когда свита Госпожи Юань удалилась, Ма-по подошла к ней и со вздохом произнесла:
— Разве ты не заложенная жена наследного князя? Почему бы тебе не обратиться к нему за помощью? Твоим рукам больше нельзя прикасаться к стирке.
Обратиться к наследному князю?
Вспомнив состояние Цзи Моцина, она подумала: в его положении, даже если бы он и захотел помочь, сколько он сможет защищать её? К тому же он сам прямо говорил, что впредь ее судьба его не волнует. Нельзя рассчитывать на наследного князя.
Поблагодарив Ма-по, она отказалась: наследный князь уже выручил её однажды, больше нельзя надеяться на слепую удачу и полагаться на других — это её собственная битва!
Если она не выдержит даже этого испытания, то и говорить о будущем нечего: смерть станет лишь заслуженной расплатой, и винить будет некого.
Увидев её отказ, Ма-по помрачнела. Старая госпожа уединилась для чтения молитв и появится не раньше пятнадцатого числа, а кроме наследного князя, заступиться за неё было некому.
— И что же ты собираешься делать? Неужели в самом деле перестираешь всё это?!
Ань Синин не была настолько глупа, чтобы своими руками лишиться возможности владеть ими. Бессмысленно глядя на гору соболиных шуб, она вдруг замерла, заметив в самой середине вещь, резко выбивавшуюся из общего ряда — женскую долинную шубу старомодного фасона, лишённую какой-либо показной роскоши, присущей остальным нарядам.
Вытащив эту шубу, она почувствовала слабый запах долгого хранения и в недоумении спросила Ма-по:
— Матушка Ма, чья это верхняя одежда?
Увидев эту вещь, Ма-по неуловимо переменилась в лице, в глубине её глаз мелькнула тень глубокой скорби, и она тихо пробормотала:
— Это одежда почившей Первой госпожи.
Первой госпожи?
Войдя в поместье, Ань Синин ещё ничего не слышала о Первой госпоже. Помедлив немного, она спросила:
— Матушка Ма, не могли бы вы рассказать мне о Первой госпоже?
Она была здесь новичком, и хотя перед въездом в город успела кое-что узнать, этого было катастрофически мало. Раз уж выдался шанс повстречать доброго человека, ей, конечно же, хотелось узнать побольше.
Ма-по на мгновение засомлевалась. На секунду ей показалось, что эти чистые глаза смотрят с такой же мягкостью, с какой некогда глядела на неё сама хозяйка дома. Поколебавшись ещё чуть-чуть, она всё же заговорила:
— Первая госпожа была законной женой старого господина. В годину смут она следовала за ним, помогая бывшему императору в поднятии восстания, неизменно разделяя все тяготы, и родила молодого господина в скитаниях по дорогам.
Позже, за военные заслуги старый господин получил титул маркиза и взял вторым браком свою подругу детства — Госпожу Юань. Первая госпожа угасла от тоски, когда молодому господину исполнилось двенадцать лет. Три года спустя, выдержав траур, молодой господин покинул поместье маркиза, а когда вернулся, он стал вот таким...
По мере рассказа голос Ма-по становился всё тише, пропитываясь глухой болью:
— Если подумать, завтра как раз исполняется тринадцать лет со дня смерти Первой госпожи.
Ань Синин никак не ожидала, что Ма-по столь подробно осведомлена обо всех событиях в поместье.
Глядя на лежащую в её руках одежду почившей хозяйки, она вдруг обдумала рискованный план, который, возможно, помог бы разрешить её нынешние беды.
— Благодарю матушку Ма за то, что поведали мне столько всего. Вашей покорной слуге пора браться за стирку... Не могли бы вы принести ещё два таза талой воды?
Видя её непреклонную решимость, Ма-по больше не стала отговаривать и тут же принесла два таза с талой водой.
Ань Синин взяла в руки соболью шубу покойной хозяйки. Это были вещи умершего человека, и стирать их накануне годовщины смерти считалось тягчайшим неуважением. Но другого, более удачного выхода у неё не оставалось.
Опираясь лишь на собственные слабые силы, она не смогла бы изменить волю Госпожи Юань; попытка безропотно снести удар уже была испробована, но привела лишь к усилению издевательств. Единственным выходом оставалось использовать чужое влияние для расширения масштаба скандала — хуже нынешнего положения дел всё равно быть не могло.
Приняв решение и мысленно тысячекратно извиняясь перед почившей хозяйкой, она опустила её одежду в талую воду.
Кончики пальцев мгновенно пронзила острая боль, руки вновь обрели чувствительность, а десять пальцев раздуло от боли, казалось, они готовы лопнуть.
Она осторожно сминала и полоскала шубу, совершенно потеряв счёт времени. На улице уже совсем стемнело, в голове стояла тяжёлая муть, а всё тело казалось невесомым и зыбким.
В этот самый момент Кормилица Цинь неожиданно вернулась обратно. Лицо её было перекошено от паники; едва переступив порог прачечной, она принялась лихорадочно рыться в куче соболиных шуб, пытаясь что-то отыскать. Перевернув всё несколько раз и не найдя того, что искала, она в тревоге бросилась к Ань Синин.
— Госпожа Ань! Сколько шуб ты уже постирала?! Ты не видела светлую женскую соболью... — закричав это, Кормилица Цинь наткнулась взглядом на уже выстиранную вещь и замерла на месте.
Голова Ань Синин гудела, мысли путались, она толком не расслышала окрика. Увидев свирепую гримасу на постаревшем лице Кормилицы Цинь, та со злостью вцепилась ей в воротник и резко вздернула вверх, отчего девушка наконец немного пришла в себя.
До слуха донеслись яростные проклятия Кормилицы Цинь:
— Проклятая девчонка! Ты погибла! Как ты посмела выстирать вещи почившей хозяйки дома?!
Окончательно опомнившись, она вцепилась в руки старой служанки, пытаясь вырваться:
— Какие ещё вещи хозяйки дома? Я понятия не имею, о чём говорит кормилица!
Будучи крупной и крепкой женщиной с мёртвой хваткой, Кормилица Цинь держала её так крепко, что та не могла сдвинуться с места:
— Эта соболья шуба принадлежала почившей хозяйке! Завтра — день годовщины её смерти, а ты совершила страшнейшее святотатство! Готовься к смерти!
Ань Синин изобразила на лице крайний испуг:
— Я не знала, что это одежда хозяйки! Вы сами принесли её мне для стирки... Я хочу видеть наследного князя! Я хочу видеть маркиза!