— Кто вернулся требовать долг за жизнь? — резко спросил я, и моё сердце слегка ёкнуло.
— Тот самый ребёнок Ху Цзин, — вздохнул староста, а затем протянул руку и отвесил себе смачную пощёчину. — Во всём виноват старик, тогда помрачился рассудок, сотворил поступок, недостойный человека.
— Старик, ты что такое несёшь! — услышав это, его жена яростно толкнула его, а затем виновато улыбнулась мне и затараторила: — Товарищ полицейский, мой старик уже в возрасте, часто несёт всякую чепуху. Вы уж не принимайте близко к сердцу.
— Старая карга, тебя здесь не касается! — неожиданно разъярился староста, прикрикнул на жену, а затем поднялся на ноги и сказал мне: — Давай пойдём и поговорим по дороге.
Я кивнул, тут же зашагал вперёд и вышел из дома первым. Староста последовал за мной, мы шли плечом к плечу минуты три-четрые, и в какой-то момент староста оглянулся — его собственный дом уже скрылся из виду. Тут он внезапно остановился и, повернувшись ко мне лицом, протянул обе руки.
— Товарищ полицейский, закуйте старика в наручники, — подавленно произмолвил он.
— Что здесь вообще происходит? — потрясённо спросил я. Полицейские не могут арестовывать людей просто так, нужны железные доказательства.
— Тот ребёнок Ху Цзин был убит Старым Чжаном, а я был сообщником, — эмоции старосты накалились, и пока он говорил, две дорожки старых слёз брызнули из глаз.
Я тоже был ошеломлён его неожиданным признанием: неужели это дело, случившееся десять лет назад, было настолько запутанным? Если убийца — Старый Чжан, то для Ху Цзин эти десять лет были просто невероятно жестокими.
— Староста, рассказывайте не спеша, изложите всё с самого начала, — я быстро взял себя в руки и включил диктофон на телефоне. Отныне каждое слово старосты станет уликой, предъявленной в суде.
Староста закурил ещё одну сигарету — в этот момент только ударная доза никотина могла помочь ему постепенно успокоить рушащиеся нервы. Закончив курить, он ещё немного поразмыслил и наконец начал неторопливый рассказ.
Оказалось, что брак Се Гана и Ху Цзин устроил именно он. Впрочем, по сей день он не мог понять, почему обладающий высоким доходом Се Ган вдруг обратил внимание на заурядную деревенскую женщину. Тогда он даже переживал, что этот брак долго не продлится, ведь они были из совершенно разных кругов. Се Ган, приезжий городской врач, рано или поздно устал бы от деревенской жены, с которой у них была пропасть в положении.
Но никто в деревне и помыслить не мог, что Се Ган не только бросил работу в городе, но и решил жить с Ху Цзин в деревне. Эта пара с таким разительным социальным статусом неожиданно зажила счастливой и любящей жизнью. А полтора года спустя у них появился плод их любви. Однако сразу после рождения ребёнка прежняя идиллия внезапно рухнула.
С того самого момента Се Ган и Ху Цзин целыми днями ожесточённо ругались, а иногда, когда ссоры заходили слишком далеко, Се Ган даже избивал Ху Цзин. И это несмотря на то, что женщина находилась в периоде восстановления после родов. В деревне говорили, что на Се Гана нашло проклятие, иначе с чего бы его характеру так круто измениться?
Такие скандалы продолжались больше половины месяца, не прекращаясь ни на день. В конце концов это привело к чудовищной трагедии: Ху Цзин собственными руками убила мужа и сына.
— Вы же только что сказали, что сына Ху Цзин убил Старый Чжан? — услышав от старосты о том, как Ху Цзин убила ребёнка, я невольно засомневался. Почему у этого человека слова расходятся друг с другом?
— Ху Цзин действительно пыталась убить своего родного сына, только в тот раз не убила, — вздохнув, пояснил староста.
— Невозможно, если бы она не убила ребёнка, судмедэксперты установили бы это ещё тогда, — сурово произнёс я. Судмедэкспертиза — вещь крайне строгая, патологоанатом не мог занести в отчёт весть о смерти живого человека.
— Правда, старик не обманывает вас, — староста повысил голос, страшно боясь, что я ему не поверю. — Похоронами Се Гана и того ребёнка занимались дальние родственники по линии Ху. Они похоронили их тела на кладбище в десяти ли от деревни, а Старый Чжан как раз в то время работал на том кладбище.
Староста сглотнул слюну и уже собирался продолжать, но я его остановил. В этот момент внезапно позвонил Толстяк Цзинь.
— Черт побери, надо же было позвонить именно в такой момент! — тихо буркнул я и тут же ответил на вызов: — Алло, Сяо Цзинь...
— Офицер Сяо Ян, Старый Чжан мёртв! — встревоженно завопил на том конце провода Толстяк Цзинь.
— Мёртв? — услышав эту новость, я словно получил удар молнией среди ясного неба и долго не мог перевести дыхание.
— Алло, алло, алло... Офицер Сяо Ян, вы слышите? — Толстяк Цзинь на том конце заливался паникой. — Что мне делать?
Я на мгновение замер, а затем пришёл в себя и поспешно бросил ему:
— Сяо Цзинь, сиди в комнате и никуда не рыпайся. Я сейчас же вызову офицера Вана и остальных, они немедленно придут к тебе на помощь.
— Хорошо, офицер Сяо Ян, — голос Толстяка Цзиня дрожал, возможно, от страха. В ту самую секунду, когда я уже собирался сбросить вызов, я услышал, как он добавил: — Только попросите их поторопиться, я боюсь...
Повесив трубку, я тут же набрал сотовый Старого Вана и вкратце обрисовал ему обстановку у Толстяка Цзиня. Старый Ван ответил, что пошлёт Ци Ци и местных коллег на подмогу. Услышив это, я немного успокоился. После чего вновь включил диктофон и сказал старому старосте:
— Староста, продолжайте с того места.
Староста кивнул, собираясь с мыслями, и продолжил:
— Ровно через неделю после похорон семейства Се Старый Чжан внезапно вернулся с кладбища. Он пришёл ко мне, и тогда я сильно удивился. Ведь обычно Старый Чжан возвращался в деревню только под конец года.
Он сухо кашлянул — видимо, захотелось курить, — тут же чиркнул зажигалкой, прикуривая «Чжунхуа», жадно затянулся, выпустил густой клуб дыма и продолжил:
— Старый Чжан сказал мне, что нашёл отличный способ разбогатеть, и предложил провернуть это дело вместе. В те времена мы в деревне все были бедны, кто же не хотел разбогатеть? И я, не раздумывая, сразу согласился. Но кто бы мог подумать, что этот старый хрыч потащит меня раскапывать могилу Се Гана и его сына. Понимаете, это дело греховное, ненароком могло навлечь беду на будущие поколения.
— Раскапывать могилы — это противозаконно! — не выдержав, оборвал его я.
— Старик и сам понимал, но тогда разум затмила жажда наживы, уже было не до законов и правил, — покаялся староста, а затем продолжил: — Старый Чжан заявил, что своими глазами видел богатые погребальные дары, с которыми хоронили Се Гана с сыном, и если мы их выкопаем, то точно сорвём огромный куш. Вот так он меня и уговорил. На следующую ночь мы взяли инструменты и отправились на кладбище. Шли туда за наживой, но кто же знал, что когда мы откроем гроб, глаза того ребёнка вдруг сами собой распахнутся. Мы со Старым Чжаном едва не лишились душ от страха.
Тут он сглотнул несколько раз подступившую слюну — судя по всему, воспоминания о том дне до сих пор нагоняли на него жуть.
— Спасибо Старому Чжану, у него смелости побольше оказалось, всё-таки на кладбище работал, — староста снова прикурил сигарету и продолжил: — Слышу, он как рявкнет на него, сразу захлопнул крышку гроба и давай землю наверх накидывать. Говорит, этот малец ещё не набрал силы, стоит только засыпать землёй да сжечь немного буддийских сутр, и всё образумится. К тому моменту я уже растерялся и во всём его слушался. Сутры я принёс из дома на следующий день, целый ящик отдал Старому Чжану.
— Вы что, и правда приняли ребёнка за призрака? — поразился я и поспешно задал вопрос.
— А то нет! — вздохнул староста и рассказал: — В ту ночь мы со Старым Чжаном сожгли сутры и с тех пор не спускали глаз с могилы Се Гана и его сына. Примерно в половине второго ночи с ночного неба вдруг свалились какие-то крылатые монстры, они раскопали могилу Се Гана и вытащили оттуда ребёнка.
— Крылатые монстры? — эта странная история всё сильнее захватывала меня, и я нетерпеливо переспросил: — Вы разглядели, что это были за твари?
— Тогда нам было очень страшно, мы прятались далеко. К тому же глубокая ночь, разве разглядишь что-то толком, — помотал головой староста. — Но Старый Чжан сказал, что эта нечисть зовётся асурами. Монстры из преисподней, которые наверняка явились забрать детёныша Ху Цзин в ад.
— Ха-ха, звучит как-то слишком неправдоподобно, — холодно усмехнулся я. Будучи выходцем из уголовного розыска, я придерживался материалистических взглядов. Ни за что бы не поверил, что в этом мире существуют асуры.
— Старик говорит чистую правду, — староста слегка покачнулся, заметно волнуясь. — Но если подумать задним числом... когда мы только раскопали могилу Се Гана, я ведь отчётливо понял, что тот ребёнок дышал. Подумайте сами, если бы он и вправду стал призраком, стал бы он дышать?
— Человек он или призрак, раз дыхание есть, значит, живой, — ответил я.
— Но этот старый хрыч Старый Чжан захлопнул крышку гроба, ребёнок пролежал задохнувшись сутки напролёт, девять шансов из десяти, что он отдал концы, — с грустью в голосе произнёс староста.
— Так вот почему вы утверждаете, что сына Ху Цзин убил Старый Чжан? — выслушав его, я вроде бы начал догадываться.
— Наверное, тот мальчик умер с открытыми глазами, и его тяжелейшая обида привлекла асур из подземного царства, — староста почесал свои седые кудри, помолчал пару мгновений и продолжил: — Сначала мы думали, что на этом всё и закончилось. Но кто же знал, что пять лет назад в старом доме Ху Цзин внезапно заведутся призраки! Многие говорили, что видели в том доме следы присутствия ребёнка — должно быть, неприкаянная душа того трагически погибшего малыша Ху Цзин не находила покоя.
— А вы со Старым Чжаном сами-то видели что-нибудь? — спросил я.
— Видели, конечно видели. Старый Чжан даже рассказывал, что среди ночи часто замечал ребёнка, стоявшего за окном его дома и корчившего ему всякие страшные рожи. Но стоило ему выскочить на улицу с проверкой, как там гулял лишь холодный ветер, а людей и след простыл, — вспоминал староста. — А позже он обнаружил, что когда просыпается, ребёнок, спавший рядом с ним, куда-то исчезает. Он искал его всю ночь, а с рассветом выяснялось, что малыш спал прямо у порога дома Ху Цзин. Разве не странно?