«Кто там?!»
Все вздрогнули.
Чан Линь и вовсе взревел, вновь выхватывая свой дорожный меч.
Чёрный силуэт, пошатываясь, сделал пару шагов вперёд, а затем вдруг рухнул наземь.
Торговцы в храме недоумённо переглянулись.
Чан Линь медленно подошёл, вдруг убрал дорожный меч и в изумлении произнёс:
«Как… это девушка?»
Остальные торговцы тут же окружили её.
Какая угроза может исходить от потерявшей сознание женщины?
И правда, это была девушка, вернее, юная дева?
Причёска была простой, не похожей на модные женские укладки этого края.
Одежда была чуть лучше, чем у торговцев — из хлопчатобумажной ткани, но уже не новая, к тому же, казалось, старой модели, которой много лет.
Когда Чан Чунь перевернул её, все замерли, задержав дыхание.
«…Эта юная дева, должно быть, наложница какого-то знатного господина!»
«Я бы сказал, даже не наложница, а, возможно, пленница какого-то культиватора.»
«Люди из города такие красивые, как же она так хорошо выглядит, такая белая и чистая.»
«Вот бы поцеловать её, эх…»
«…»
Однако Чан Линь сохранял некоторую осторожность, толкнул застывшего от удивления Чан Чуня.
«Найди верёвку и свяжи ей руки.»
«А?» Чан Чунь был крайне озадачен. «Брат, неужели это необходимо? Посмотри, какая она хрупкая…»
Но Чан Линь строго посмотрел на него и отчитал:
«Чего развёл?! Сказал сделать — делай, командир здесь я или ты?»
Чан Чунь, получив нагоняй, съёжился и в одной из корзин нашёл пеньковую верёвку, которой обмотал изящные руки девушки три-пять раз.
Связав её, он посмотрел на Чан Линя, затем переместил девушку в укромный уголок, защищённый от ветра, и стал поить её водой.
Такое обращение было гораздо лучше, чем у Нин И: он даже подул на воду, чтобы она стала тёплой, и палочкой, капля за каплей, терпеливо смачивал губы девушки.
Чан Линь посмотрел, но не стал возражать брату, лишь сказал остальным торговцам:
«Эта девушка, очевидно, не простая. Нам, простым людям без власти и денег, лучше держаться подальше. Иначе, если случится что-то плохое, не говорите, что я не предупреждал, жить надоест![…]»
Он говорил очень серьёзно и вдумчиво, после чего внимательно посмотрел на каждого.
Остальные торговцы тоже отвели свои взгляды от прекрасной незнакомки.
Только Нин И, сидевший у подножия глиняной статуи горного духа, смотря в сторону девушки, почувствовал некоторое замешательство.
Хоть у него и было плохое зрение, он всё же мог различать приблизительные очертания предметов.
Почему сейчас показалось, будто Чан Чунь поддерживал пустоту?
И девушка, кажется, появилась у входа в храм внезапно, без какого-либо звука шагов.
Ещё более странным было то, что с момента появления девушки весь храм горного духа наполнился едва уловимым ароматом, который сильно действовал на него, а фрагмент Небесного Дао в его мозгу испускал мощные колебания.
Эти колебания едва не лишили Нин И самообладания, и чувство, похожее на голод, заставило его броситься вперёд и съесть девушку!
Нин И с силой ударил себя, понимая, что это проделки фрагмента Небесного Дао, и заставил себя успокоиться.
Множество необычных моментов не давали ему покоя, по коже пробежали мурашки.
Уверенность, обретённая на четвёртом уровне очищения тела, в одно мгновение исчезла без следа.
Девушка, определённо, не человек.
Если бы это было какое-то привидение или монстр, кому бы он тогда показал свои кулачные навыки?
Как всем известно, монстров призрачного типа можно одолеть только с помощью заклинаний.
А для культивации заклинаний существует только уровень Культивации Ци.
Столкнувшись с этой аномалией, Нин И, воспользовавшись тем, что другая сторона не обратила внимания, тихонько переместился за статую горного духа, лишь половиной головы выглядывая, чтобы подглядывать.
Там Чан Линь, предостерегший торговцев, которые начали что-то замышлять, прислонился к костру, глядя на вход в храм, и нахмурившись, погрузился в свои мысли.
Он много лет путешествовал и не раз сталкивался с необъяснимыми ситуациями.
Но с тех пор, как внезапно пришла эта девушка, он чувствовал себя неспокойно.
Казалось, в храме горного духа таилось что-то зловещее, выжидающее.
Вскоре Чан Чунь вдруг тихо, с радостью прошептал:
«Брат, иди сюда скорее, она проснулась.»
Несколько торговцев снова невольно перевели на неё взгляд, жадно глядя.
Чан Линь тоже быстро поднялся и подошёл, держа дорожный меч.
Девушка, увидев, как Чан Линь без выражения лица приблизился с мечом, вдруг издала звук «уу».
Казалось, она испугалась, потому что её руки были связаны, и она невольно прижалась к Чан Чуню.
Даже сквозь несколько слоёв ткани Чан Чунь смутно ощутил её мягкое очертание. Покраснев, он замер, его руки, поддерживающие её, словно были поражены заклинанием окаменения.
«Откуда ты родом, девушка, и почему ты одна пришла сюда?»
Чан Линь, видя, как девушка безвольно прижимается к Чан Чуню, чувствовал, что что-то не так.
Как порядочная девушка могла подпускать к себе незнакомого мужчину так близко?
Эта особа определённо была источником проблем.
Девушка, посмотрев на Чан Линя, который хмурился и выглядел ещё более холодным, покраснела.
В следующий миг по её щекам потекли слёзы.
«Я — из Иани, мой отец — Янь Чжи. Он заставил меня выйти замуж за семидесятилетнего старика, я не хотела, и сбежала…»
Вдруг один из торговцев вскрикнул:
«Янь Чжи? Разве это не богатей из Иани? Слышал, он примкнул к внешнему управляющему секты Пурпурной Зари, его бизнес идёт очень хорошо!»
«Ух ты! Семья Янь действительно богата, говорят, у него тридцать наложниц, завидую!»
«Неудивительно, что у него такая красивая дочь, хе-хе…»
«…»
Однако Чан Линь, указывая на девушку дорожным мечом, резко крикнул:
«Ты лжёшь! Кто ты на самом деле?! Дочь Янь Чжи не может носить старую хлопковую одежду? Ты знаешь, что в его семье даже слуги носят шелка?!»
Чан Линь раньше бывал в Иани и даже выполнял для Янь Чжи один заказ.
Семья Янь была богатой, их повседневная одежда была из тонкого шёлка, а зимой — из меха и перьев, поэтому он совершенно не верил словам девушки.
Девушка, испуганная его криком, вздрогнула в объятиях Чан Чуня и прошептала:
«Я… я не хотела туда выходить замуж, поэтому отец недоволен и сократил мои расходы. Я правда не злодейка…»
С этими словами слёзы покатились по её щекам, она выглядела такой слабой, словно цветущая слива под дождём, вызывая жалость.
Чан Чунь вступился за неё.
«Брат, зачем ты так напрягаешься? Она тоже несчастная, пусть переночует здесь, всё равно завтра мы разойдёмся.»
Чан Линь сверкнул глазами на Чан Чуня и всё так же раздражённо сказал ей:
«Мне всё равно, кто ты, но лучше не устраивай тут никаких выходок! Просто веди себя спокойно, верёвку мы развяжем утром! Чан Чунь, иди сюда!»
Он увидел, что Чан Чунь поддерживает девушку с довольным выражением лица, и это ему не понравилось. Он подозвал брата.
Чан Чунь, не смея ослушаться Чан Линя, ответил «ох» и отнял руки от девушки.
Но девушка вдруг воскликнула «Айя!», словно потеряв равновесие, и тяжело упала на землю.
«Динь-динь-динь…»
Серия звуков ударяющихся о землю металлических предметов привлекла внимание всех.
Девушка, от боли, тихонько плакала, но перед ней на землю рассыпались золотые кольца, ожерелья, даже небольшая кучка золотых листьев и пачка банкнот…
Богатство трогает сердца.
Дыхание торговцев стало тяжёлым.
Если бы это была только красота, они бы смогли сдержать свои желания, опасаясь влиятельных людей, стоящих за девушкой.
Но теперь.
Заброшенный храм горного духа! Слабая девушка, которую любой может обидеть! Куча денег, достаточных, чтобы обеспечить им безбедную жизнь до конца дней!
Торговцы не выдержали.
Даже несколько человек уже тронулись с места, направляясь к золоту.
Чан Линь застыл.
Он не ожидал, что у девушки столько ценностей!
Но в этот момент он не забыл о своём предчувствии беды.
Вспышки золотого света перед его глазами, наоборот, вызвали у него великий ужас.
Он посмотрел на торговцев, которые уже почти коснулись золота, и в ярости крикнул:
«Не трогать! Вы не боитесь преследования Янь Чжи?!»
Один из торговцев, остановленный криком Чан Линя, на мгновение замер, но всё же схватил горсть золотых листьев. Его глаза были багровыми, он обернулся и сказал:
«Брат Чан Линь, знаешь ли ты, сколько здесь денег?! Если мы возьмём это, даже если переедем в другое место, нам больше не придётся заниматься этой тяжёлой работой до конца наших дней!»
Взгляды других тоже были прикованы к куче золота.
«Глава, возьмём их! Это дар небес! Подумайте, мы работаем всю жизнь, а к смерти не заработаем и сотой доли того, что здесь!»
«Глава, посмотри на эти банкноты, все по тысяче лянов! Тссс… их десятки!»
«…»
Остальные не могли говорить.
Они дрожали всем телом.
Это был не страх, а возбуждение от мечтаний.
Близость огромного богатства, которое можно получить, не могла быть остановлена одним Чан Линем!
Через несколько минут все они бросились за золотом.
Только Чан Чунь пытался их остановить, взволнованно говоря:
«Нет, нет! Это не ваше! Не хватайте!»
Однако из-за спины ему всадил сильный удар ногой один из торговцев.
Это был человек, привыкший преодолевать горы и перевалы, его нога обладала огромной силой. Одним ударом он отбросил юного Чан Чуня более чем на чжан, заставив его побледнеть и схватиться за живот, не в силах подняться.
Чан Линь, единственный, кто остался в здравом уме среди торговцев, смотрел на происходящее, его тело окаменело.
Девушка всё ещё плакала, но те, кто боролся за золото, обезумели!
Двое уже вытащили ножи из-за золотого кольца, ругаясь и оскорбляя друг друга.
Неправильно, неправильно!
Чан Линь медленно отступил, затем, потянув за собой Чан Чуня, отступил к статуе горного духа.
Позади него внезапно раздался голос нищего:
«Не обращай на них внимания, они уже не в себе.»
Чан Линь резко обернулся и увидел Нин И, выглядывавшего из-за глиняной статуи горного духа, показывая только голову.
Он взволнованно сказал:
«Неправильно! Эта женщина, это золото, что-то не так…»
«Конечно, неправильно!»
Лицо Нин И было серьёзным.
Торговцы перед девушкой, словно кем-то управляемые, двое из них уже начали рубить друг друга мечами.
«Я подозреваю, что это великий демон с горы Цинланьшань.»
Чан Чунь вздрогнул.
Великий демон?
Отойдя от девушки, он протрезвел и заметил, что что-то не так.
Его товарищи, которые теперь сражались за золото, уже не были похожи на себя прежних, они были похожи на демонов из преисподней, с безумными лицами.
В этот момент храм наполнился криками, драками, звуком дорожных мечей, рубящих кости.
Только не было стонов боли.
«Всё моё! Моё!»
Один из торговцев с густыми чёрными бровями, с пеной изо рта, внезапно обезумел, выхватил дорожный меч и начал без разбора рубить тех, кто был рядом.
*Плюх!*
Один из его товарищей был ранен в шею.
Кровь брызнула, громко стуча по земле.
*Плюх!*
Ещё один худощавый торговец потерял запястье.
Но он, казалось, не чувствовал боли, лишь с беспокойством кричал, судорожно собирая золото перед собой.
*Плюх, плюх…*
Через некоторое время из тех, кто сражался за золото, остался только тот с густыми бровями.
Он держал дорожный меч и продолжал рубить трупы на земле.
Плоть была раскромсана, кости сломаны, а затем, ударяясь о землю, издавали ужасающий звук «киии».
А девушка уже перестала плакать.
Она поднялась, словно гибкая ива, верёвки на её руках давно рассыпались в прах.
В луже крови она тихонько рассмеялась:
«Хе.»
Смех пронзил звук ударов торгового меча, рубящего землю, и разнёсся по всему храму горного духа, мгновенно погрузив это место в холод.
*Кап-кап* *Кап-кап*
Девушка, ступая по густой крови, подошла к статуе горного духа.
Выражение на её лице казалось чрезвычайно удовлетворённым, она посмотрела на четыре испуганных глаза за глиняной статуей горного духа.
Две другие пары глаз были покрыты белой плёнкой, видимо, слепые, девушка проигнорировала их.
«Как забавно, люди всегда такие, в итоге всё хотят.»
Чан Линь уже утратил мужество держать меч.
Хотя дорожный меч был направлен на девушку, всё его тело дрожало, а в глазах застыло отчаяние.
Кровавый запах под подошвами девушки заставил Чан Чуня внезапно извергнуть рвоту.
«Юный господин, почему ты не забрал моё золото?»
Чан Чунь, поблевав несколько раз, вытряс всё содержимое своего желудка.
Он поспешно вытер рот рукавом, а затем обернулся и ответил:
«То… это была твоя вещь.»
Девушка подняла правую руку, прикрыла губы и, изогнув брови, улыбнулась.
«Настоящий хороший мальчик. Если бы это было обычное время, я бы обязательно оставила тебя поиграть, но сейчас нет, я должна вас всех съесть, чтобы преодолеть небесное испытание…»
«Съесть?»
«Съесть?»
Глаза Чан Чуня закатились, и он мягко упал на землю, потеряв сознание.
«Ха-ха…»
Девушка залилась громким смехом.
Затем обернулась и взмахнула рукой.
*Свист!*
Промелькнул зелёный свет, и голова торговца с густыми бровями взлетела в воздух.
Его дорожный меч, наконец, перестал рубить.
В этот момент Нин И заговорил:
«Для демонического культиватора, практика непроста, после каждого уровня — новое испытание. Если сегодня ты съешь людей, боюсь, в будущем тебе будет трудно пройти испытание.»
*Хууу!*
Поток ледяного воздуха внезапно закружился по храму горного духа. Чан Линь почувствовал сильный холод, он машинально коснулся левой брови и обнаружил, что его лоб покрылся инеем.
Девушка, Зелёный змей-демон с горы Цинланьшань, по силе в человеческом эквиваленте достигла пика уровня Основания, и теперь готовилась съесть нескольких людей, чтобы пополнить силы и выдержать удар небесного испытания при переходе в Золотое ядро.
Тело демонов сильное, они рождаются с высоким стартом, но прогресс в развитии очень затруднителен, и каждый раз при достижении нового большого рубежа обрушивается небесное испытание.
Культивация Ци, Основание, Золотое ядро, Превращение Духа — всё так.
Что касается легендарного вознесения демонов, то его не видели уже десятки тысяч лет.
Зелёный змей перебрался в горы Цинланьшань лишь потому, что это место находится недалеко от густонаселённого города Иани.
Она готовилась много лет, но всё равно не была уверена в подавляющей мощи небесного гнева.
Поэтому она хотела использовать людскую энергию города Иани, надеясь, что небесное испытание не будет слишком суровым.
Именно с таким настроением слова Нин И заставили её пристально посмотреть на него, и убийственная аура вырвалась наружу, заставив Чан Линя дрожать зубами от холода:
«Слепец, всего лишь четвёртый уровень Очищения Тела, а смеешь рассуждать?»